План Астарота оказался нарушен. Он ничего про это не говорил, но достаточно было просто посмотреть на его лицо и самодовольную улыбку, превращающуюся в озлобленный оскал. Бледно-жёлтое лицо даже приобрело какой-то багровый оттенок, в жёлтых глазах полопались капилляры. Он был зол.

Что его разозлило, тоже вызывало вопросы. Его эмоциональный фон то и дело разрывали вспышки злости, прорывающейся за пелену, которой он себя окружил. Оранжево-красные всплески еле заметно отражались на щите, огораживающем их от дождя. Из-за этого казалось, что щит переливается причудливым световым узором, но такая красота была несвойственна демонической магии.

Астерот всё так же стоял вне этого щита. Одежда на нём упорно не хотела мокнуть, видимо, из-за вшитых в ткань заклинаний. Он и не заметил бы их, если б не тепло, с которым они сжигали падающие капли. Плечи были согреты постоянно, иногда ласковое тепло касалось рук, чуть реже — ног.

Перед побережьем на их глазах вырос чёрный барьер, слившийся в вышине небес с такими же чёрными тучами. По чернильной стене иногда пробегали фиолетово-красные искры, а где-то за ним что-то происходило. Они не могли знать, что это было, но прекрасно слышали доносящиеся оттуда истеричные вопли, хруст костей и стук. Маленькие камушки гальки просто не могли так громко стучать, и Астерот терялся в догадках, что именно там было.

Астарот приказал ждать. Демон был недоволен, но словно не решался признать, что что-то пошло не по плану. Жёлтые глаза отражались в барьере, и их выражение не сулило ничего хорошего тому, кто за этой стеной стоял.

А там кто-то был, и Аспер это чувствовал. В море страданий, которое не могла скрыть даже непроглядная чернота барьера, выделялась чья-то нечеловеческая фигура. Существо, висящее в воздухе над вакханалией, которую творили, видимо, другие Осквернённые, было центром небольшого провала: Бушевавшие вокруг него психоэмоциональные потоки в бессилии исчезали, улетая в мрачное, жестокое и страшное далёко, пугающее своей пустотой. Сколько ни набивалось туда пропитавших побережье страха, гнева и боли, провал всё так же зиял абсолютной дырой.

Так могло бы продолжаться бесконечно долго, но пришла вода. Земля вздрогнула, в одном из соседних домов с грохотом обрушилась крыша, и над деревней нависла волна чудовищного размера. Врезавшись в барьер, она как будто даже расстроенно ушла обратно, забрав с собой всё, что было там: и Осквернённых, теряющихся в океане эмоций, и сами эмоции — это погрузилось в мрачную тьму, не имеющую ничего общего с водой.

— Вперёд. — Тихо бросил Астарот, приподнимая трость. Набалдашник, раньше сжатый в ладони, выскользнул и окутался огнём. Спустя пару мгновений пламя схлынуло, оставив вместо себя изящную, аккуратно выточенную голову незнакомой Асперу птицы. С головы стекали, отливая металлическим блеском, четыре пера, а над длинным изогнутым, почти закрученным клювом два больших янтаря застыли в виде широко открытых глаз.

Демон подошёл к барьеру и прижал к нему навершие трости. Послышалось шипение, шкворчание, а потом победоносный птичий вскрик. С явным нежеланием барьер пополз в стороны от трости, освобождая проход. Уходя, он оставлял вместо себя струи замершей в пространстве воды, которая испарялась, стоило птице с ярко горящими глазами оказаться рядом.

— Молитесь, кому хотите, но лучше всего — мне, — прошипел он себе под нос и первым прошёл под образовавшейся аркой. Она подрагивала, так и норовя закрыться, поэтому Асперу и остальным оставалось только забежать за ним следом, лишь бы не остаться под дождём.

Внутри, к слову, его не было. Правда, его роль играла галька, на которой резкими светлыми пятнами выделялись чистые камушки, не облепленные кровью, и малочисленный «декор», который не смыло волной: руки, пальцы, что-то ещё… Демон на ходу подобрал на удивление целый человеческих череп, лишённый всего, что делает эту кость головой.

Астарот уверенной походкой шёл к висящему чуть над землёй посреди огороженного барьером пространства телу. Аспер, может, и хотел бы назвать его человеком, но понимал, что именно это было той самой дырой, засасывающей всё вокруг. Человек просто не мог быть… этим.

Это было гротескное чудище, слепленное из двух совершенно не подходящих друг другу частей, и даже пока оно просто висело в воздухе, было легко это заметить. Правая сторона, украшенная выступающими из красной чешуи наростами, постоянно мелко подрагивала: то палец согнётся-разогнётся, то сократится мышца руки, — левая же, бледная и сухая, оставалась без движения, но именно от трёхпалой ладони, казалось, исходила эта поглощающая аура.

— Жрец! — Крикнул Астарот, не прекращая идти к отдалённому подобию человека. — Выполняй вашу часть, я здесь закончил!

Существо обернулось, и на лице, расписанном теряющимися в темноте кровавыми узорами, ослепительно сверкнула улыбка. Вслед за головой повернулось тело, и оно развело руками, словно извиняясь. Аспер готов был поклясться, что ему не показались четыре рога, оканчивающихся яркими разноцветными шарами, гремевшими мелодичным звоном.

— Нет.

Демон опешил и даже немного сбавил скорость, встретив прямое неповиновение, но тут же вернул всё на круги своя, продолжив крошить камни каблуками туфель.

— Подумай ещё раз и вспомни, кому осмелился перечить! Мои приказы не повторяются дважды, так что не заставляй меня переходить к…

— Нет. — Всё так же ровно ответил Жрец, только теперь без рогов над головой. Он услужливо приспустился, чтобы Астароту не приходилось задирать голову, и остановился перед демоном. — Наш ответ неизменен.

С хлопком на противоположной стороне округлой арены, огороженной барьером, из портала вышла Ниакра в сопровождении отряда закованных в шипастые доспехи Тёмных. Гончая Тьмы настороженно оглядывалась по сторонам, и, увидев стоящих в центре Астарота и Жреца, двинулась к ним.

— Астарот, как только получила… — Она начала говорить и замерла, остановленная властным движением руки половинчатого. Ни она, ни те, кто с ней прибыли, не смогли ничего сделать с остановившим их заклинанием.

— Не до тебя сейчас, девочка, остановись.

Астерота от разговаривающих отделяло шагов десять, но он прекрасно слышал их разговор и чувствовал ярость и ненависть, просыпающиеся в его Инфернальном наставнике. За его спиной начала клубиться тьма, сплетающаяся в резкие плетения, под неправильными углами переходящие одно в другое. Одно лишь чудо, называемое волей заклинателя, удерживало от высвобождения взрыв, который демон готовился породить.

Ниакра же буквально остановилась, перестав даже испускать эмоции. Чуть больше десятка стражей, — чуть отвлёкшись от основного действа, Аспер насчитал четырнадцать, — замерли за её спиной. Те, кто прибыл на помощь, сейчас стояли истуканами не в силах сдвинуться, да и вообще, если честно, вызывали сомнения в том, живы ли они.

— Причина? — Жрец не ответил, но передвинул левую руку. Теперь длинный, тонкий палец, больше напоминающий страшную шишку, указывал за спину Астароту, и тот нехотя обернулся. Плетения из-за спины распределились по пространству вокруг него, защищая от возможной атаки, но её не последовало.

Жрец указывал на Синта, державшего в руках точно такой же череп, какой сжимал в когтях Астарот.

— Думаю, не надо тебе ничего рассказывать? — Тело парня мелко дрожало, он безуспешно пытался взять его под контроль. Голос выдавал волнение, то и дело срываясь. — Я тебя знаю достаточно долго, чтобы сделать вывод, что ты и сам всё… — Недосказанные слова повисли в воздухе, а Астерот впервые почуял от Астарота человеческую эмоцию — страх. Слабый, на границе восприятия, но ощутимый. Демон, как бы страшно это ни звучало, боялся.

Речь Синта перешла в какое-то неясное бульканье, его шаги смешались с шумом волн, разбивающихся о гальку, и, обернувшись, Астерот увидел, как тело помощника Астарота вновь окуталось жёлтым дымом. Над его головой из-за облаков тумана вышло жёлтое солнце, и его противный свет отбросил на гальку зернистые тени. Прямо по неприятно яркому жёлтому диску со всех сторон поползли тонкие полосы вытекающей из тела Синта крови, складываясь в уже увиденный Аспером символ.

Правда, в тот раз он допустил непростительную ошибку, приняв это за банальный след силы Астарота.

Душа Синта, вернее, её остатки, ещё сохранившиеся в теле, закричала, и в вспышке света исчезла. Тело, исковерканное страданиями, за секунду изменило форму. Всего через несколько ударов сердца жёлтый туман обволакивал уже не худощавого парня, а очередное нечеловеческое существо.

Демон, занявший место Синта, оказался ниже паренька. Там, где у него были плечи, сейчас скалилась птичья голова с клювом, внутри которого блестели мелкие зубки. Над чёрным клювом горели жаждой крови алые глаза, лишённые зрачков. С головы на тощее полуголое тело шли неровные ряды зазубренных чёрных перьев, извилистыми дорожками расходящиеся по плечам и ключицам.

Кожа была настолько тонкой, что сквозь неё просвечивали вены и артерии, если приглядеться, можно было даже увидеть бегущую по ним кровь, заставляющую их изгибаться и переползать с места на место. Они скручивались, завязывались в узлы, формируя пульсирующие кровавые рисунки. Треугольники, круги и бесформенные пятна кровоподтёков, образующиеся там, где рвались капилляры, накладывались друг на друга, создавая под кожей ещё более запутанный узор.

Ноги демона терялись в желтоватом дыму, который всё никак не хотел его отпускать и клубился ниже пояса. Он как будто бы тоже был живым: метался из стороны в сторону подобно оголодавшему дикому зверю, обезумевшему от желания кого-нибудь сожрать. Но его хозяин сдерживал его, не отпуская поводок своей воли.

— Пруфлас, — Астарот сделал шаг в сторону, чтобы Жрец был сбоку от него, а не за спиной. — Ты что здесь делаешь? — Страха в нём уже не было, демон быстро взял себя в руки.

— Не играй в дурака, Астарот. Ты уже всё понял. — Жёлтый дым рванулся вверх, прижимаясь к телу. Стоило Астероту моргнуть, как рядом с ним уже стоял закованный в чёрные доспехи демон, сжимающий в руках два длинных изогнутых кинжала. Несмотря на то, что блеск брони был похож на блеск металла, материал был другим, гораздо более гибким: доспехи не были составными, они покрывали всё тело Пруфласа, не оставляя открытых мест, при этом не сковывая движений. Тряхнув головой, с которой слетело несколько перьев, он перехватил один из кинжалов обратным хватом.

— А ты, я понимаю, всё уже решил.

Кивок Астарота смазался из-за вспышки света за его спиной. Пруфлас в ту же секунду рванулся вперёд с такой скоростью, что человеческий глаз не мог увидеть его несущийся в атаку силуэт, зато уши прекрасно услышали свист рассекаемого воздуха. Громкий птичий крик сменил оставшийся после Астарота хлопок, и сталь звонко стукнулась о сталь.

Но демон напал не на Астарота, а на одного из Тёмных, прибывших с Ниакрой. Сам же желтолицый, поменявшись местами с отрядом Гончей Тьмы, спрятал куда-то за спину трость и уже держал в левой руке длинный плоский меч. На пальцах правой радостно бегали языки пламени, предвкушающие схватку.

— Предатели!

Жрец развернулся вовремя и успел уйти от луча огня, полетевшего в его сторону, но удар меча из зачарованной стали достиг цели и срубил с правой руки пару наростов. Атака Осквернённого не заставила себя долго ждать: правая рука словно змея обвилась вокруг меча, а три пальца на левой быстро щёлкнули по лезвию. У Астарота остался только жалкий обрубок меча, который он тут же отшвырнул в сторону.

Тёмные, оживлённые заклинанием Астарота, выстроились в круг, защищая вставшую в центре Ниакру. Глефы, мечи, алебарды и щиты безуспешно пытались выцепить невидимый силуэт бегающего вокруг них Пруфласа, чьи кинжалы раз за разом пробивали шипованную броню слуг Госпожи. Несколько воинов уже были вымазаны в собственной крови, но продолжали попытки попасть по демону. Ниакра поддерживала свой эскорт магией, то шепча исцеляющие слова, то напитывая их оружие Материей.

Короткий, полный страданий крик ознаменовал первую смерть. Пруфлас взрезал шею воина с алебардой, с лёгкостью преодолев толстый слой брони, и алебардщик выронил оружие, чтобы руками остановить хлещущую из раны кровь. Но ни он, ни магия Ниакры не могли остановить кровотечение, а останавливаться надолго в этом бою они не имели права. Поэтому Тёмные сомкнули строй, чтобы Пруфлас не смог вбежать внутрь, оставив своего собрата умирать.

Астерот, не желая просто так стоять, решил вступить в бой на стороне своего демонического наставника, — ну, действительно, как будто он мог поступить иначе. Шианхут такой же чёрной, как это утро, тенью отправился к Астароту, а сам маг вместе с Убийцей решил помочь Ниакре. Лира же пока только осознавала происходящее, оказавшееся для её человеческого мозга слишком внезапным.

Иссушённая эльфийка, дополнительно прикрывшись невидимостью, побежала к кругу Тёмных. Пруфласа не было видно, как и Убийцы, так что просчитать хоть что-то было невозможно. Тёмные скорее размахивали оружием в разные стороны, а не придерживались какой-то тактики, магические выпады Ниакры вроде заклинаний замедления помогали не сильно, потому что отбивались колдовством демона. Астерот и сам не очень понимал, зачем отправил Иссушённую в эту мясорубку.

Но вдруг это действие обрело смысл. Пруфлас, не смотрящий перед собой, а сосредоточенный лишь на атаках в сторону Тёмных, не заметил невидимую эльфийку. Та, впрочем, тоже не смогла его увидеть, но это было не важно. Демон врезался в неё, и Иссушённая отлетела в сторону, пропахав своим телом гальку, да ещё и потеряв в полёте невидимость, но на несколько секунд Пруфлас стал видимым. Его доспехи не закрывали лицо, и даже в темноте на птичьей голове очень резко выразилось изумление.

— Ниакра! — Крикнул Астерот, но, не надеясь на неё, атаковал демона первым. Два толстых копья из Материи Тьмы, усиленные эмоциями, которыми с ним щедро поделился артефакт, полетели в трясущего головой Пруфласа, а вслед за ними Аспер выпустил несколько десятков тонких игл. Новые Матерчатые каналы вновь показали себя с лучшей стороны, обеспечив невероятно быстрое взаимодействие с Материей.

Ниакра не обманула его ожидания: услышав своё имя, она обернулась, и с её ладони в воздух поднялся длинный кнут. Увидев стоящего демона, она направила оружие на него, икнут, обросший в полёте шипами, колючим шарфом оплёлся вокруг шеи Пруфласа. Будто этого было мало, копья Астерота вонзились ему в плечи. Большая часть Материи ушла на преодоление оказавшейся на удивление крепкой брони, а потом эмоции, запертые внутри копий, проникли внутрь и побежали по коже демона. Защитные плетения загорались разными цветами, но тут долетели иглы. Около двадцати тонких полос Материи прицепились к доспеху, проделывая в нём крошечные дыры и пробираясь внутрь. На эту атаку ушла почти половина эмоций, собранных Астеротом в доме шамана, но она выполнила поставленную перед собой задачу.

Страх, отвращение и более мелкие эмоции ненадолго остановили руки демона, сковав их парализующим заклинанием. Пруфлас уже оправился от столкновения, но столкнулся с другой проблемой: на шее ошейником сомкнулся кнут, а руки, до сих пор сжимающие кинжалы, его не слушались.

— Отец!

Крик Жреца заставил их отвлечься от Демона. Отлетев от Астарота, имевшего весьма побитый вид, не менее израненный Осквернённый поднял руки с раскрытыми ладонями. Его кожа тускло светилась, а над ним из воздуха проступал неровный овал. Пока Астарот, воспользовавшись передышкой, пытался залечить полученные раны, не допуская проникновения в тело Скверны, Жрец напитывал фигуру своей силой.

— Отец! — Словно раскат грома обрушился на слух всех, кто был на побережье Озера, и пространство сжалось. Пространство задрожало, искривилось, а потом с жалобным плачем разорвалось, и в провале над головой Жреца раскрылся налитый кровью глаз.