В животе тугим комком сжималось предчувствие чего-то нехорошего. Туфли стучали по лужам, вздымая фонтаны чёрных брызг, и плеск воды был единственным, что выбивалось из монотонного стука, на который уже никто не обращал внимания.

Астарот словно по велению высшей силы знал, как защититься от дождя. Посредством быстрого, но незнакомого и непонятного Астероту ритуала он сформировал над ними почти прозрачную оранжевую прослойку, которая мало того, что светилась, так ещё и не пропускала осквернённые капли. Казалось бы, ему такое знание вполне подходило, но что-то внутри твердило, что это не совпадение.

Они шли молча. Астарот вёл их одному ему известной дорогой, огибая одинокие дома. В окнах нигде не горел свет, входные двери либо лежали на земле, либо были где-то в домах. Окна скалились разбитыми стёклами, под подоконниками блестели осколки, отражая оранжевый свет. Оттуда, где ещё недавно жили люди, теперь не было слышно ни звука — мёртвая тишина стала их молчаливым попутчиком.

Песок, и без того превратившийся в грязь из-за дождя, от крови слипался, а ночной холод, идущий больше от земли, чем из воздуха, подмораживал его. Приходилось шагать аккуратно, чтобы не оступиться и не упасть в очередную борозду, заполненную чёрной водой.

Улицы были пусты. Абсолютно. Где бы Астарот их не проводил, они не встречали ни людей, ни Осквернённых, ни ещё какого-нибудь подтверждения, что они здесь не одни. Не было трупов, не было частей тел, валяющихся на земле. Не было хоть чьих-нибудь следов, отпечатков ног в грязи, свидетельств борьбы.

Словно деревня просто сдалась, встретившись с ужасом.

Изменения произошли слишком быстро, чтобы на них можно было спокойно смотреть. Сколько времени прошло с так и не осветившего деревню рассвета? Сколько часов уже непрерывно хлещет дождь, пропитывая всё, до чего может дотянуться, проклятием Скверны? Ему казалось, что здесь уже даже само понятие времени стиралось, уступая своё место давящему мраку и сжимающему сердце холодными тисками одиночеству.

Память ещё пестрила картинками счастливой деревенской жизни, которую он успел застать. Мысли о том, что, возможно, это место — его новый дом, отравляли воспоминания. Он потерял свой дом в Тирии, а сейчас ничего не смог сделать, чтобы не лишиться только обретённого дома здесь.

В сознании поднималась паранойя, высоким, ужасно скрипучим голосом твердившая, что Астарот продумал этот маршрут заранее. Зачем им надо было так долго петлять по опустевшим улицам? Если это и был какой-то план, то эта его часть Асперу казалась совершенно бессмысленной тратой времени. Надо спасать деревню, если тут ещё хоть кто-нибудь остался, а не плутать по закоулкам в поисках непонятно чего.

Её доводы прекрасно перекликались с местом, куда они пришли.

Это было небольшое пространство между двумя домами, где всего пару дней назад в Астерота выстрелил маленький маг. Как там его звали? Каспар?.. Нет, вроде, так звали его подругу… Он и не помнил уже его имени, не помнил, почему мальчик вообще отложился в памяти, но перед глазами само собой всплыло его лицо.

Стена, к которой тогда прижимался испуганный мальчишка, будто случайно оказалась перед Астеротом. Демон продолжал идти вперёд, уводя за собой остальных, а Аспер остановился, заметив на дереве следы крови. Брёвна были изрезаны, с торчащих щепок на землю стекала кровь.

Ещё свежая.

Эта мысль пробежалась холодной волной с головы до ног. Глаза сами собой выцепили вмятину на дереве, сопоставимую по размерам с головой мальчишки. Астерот может и хотел отвести взгляд от страшной картины, но что-то не давало ему этого сделать.

Холодная капля с силой врезалась ему в лоб и начала стекать по носу. По коже от неё побежали мурашки, под которыми перетекало что-то тёплое, но одновременно с тем противное и склизкое. Он не обращал внимания на эти ощущения, поглощённый стеной избы перед ним.

Выбоины в древесине свидетельствовали о драке, а остаточный Матерчатый след, который почти смыло дождём, рассказывал о том, что парень пытался отбиваться. Как бы ему ни хотелось подумать, что здесь напали не на того мальчика, а на любого другого, Аспер ощущал в этом следе уже знакомый ему характер, позволивший опознать юного мага. Плетения, отпечатавшиеся на ткани реальности, были неровными, резкими и угловатыми, местами перегруженными энергией: начинающий маг отбивался изо всех сил, но… Кровь была его, теперь сомнений в этом не оставалось.

Ещё две капли синхронно упали ему на плечи, разбившись на тысячи мельчайших осколков. Астерот выгнул спину, больше инстинктивно, чем осознанно, пытаясь сбросить чувство того, что на него сверху кто-то уселся, и как будто у него даже получилось. Давление на плечи пропало, чтобы вернуться в виде чьих-то объятий со спины, эфемерных, ненастоящих. И потому опасных.

Он развернулся на носках туфель, поморщившись от того, как вжались в обувь пальцы ног, и наотмашь ударил по пространству за собой Материей. Обновлённые Матерчатые каналы сохранились после воскрешения, потому что привязывались к Душе, а не её физическому воплощению, и потому удар получился быстрым, но тонкий чёрный серп рассёк лишь воздух.

Капли огибали Астерота, и лишь немногие падали на него. Хотя, каплями это называть было нельзя: сейчас, оставшись под дождём, он смог уловить в них отголосок чьей-то воли. Воды в них не было, только чужая воля, собранная в мелкие кристаллы, лишь из-за игры разума воспринимающиеся как капли дождя. Тучи же, нависшие над крышами домов, были ничем иным как проводниками этой самой воли.

Кто-то хотел уничтожить деревню, и у него это прекрасно получалось.

Посторонние мысли, будто подброшенные кем-то в сознание, могли бы его отвлечь, но Аспер не терял бдительности. Когда стук капель оказался прерван чьей-то рукой, маг выпустил в него тугой пучок Материи. Существо вскрикнуло, когда тёмно-фиолетовая игла пронзила руку от ладони до локтя, парализуя её подобно яду.

И тут же спиной Астерот ощутил чьё-то присутствие. Микропортал в сторону, и веер Материи снова разрезал пространство, а вместе с ним и пару чьих-то конечностей. Оказывается, Осквернённых было двое. Астерот улыбнулся, окутывая правую ладонь Материей.

Микропорталом прыгнул вперёд, туда, где ещё недавно стоял второй противник, уже лишённый двух похожих на чешуйчатые щупальцы отростков, и Материя на ладони перетекает в копьё. Резкое движение рукой, и в туловище Осквернённого образуется дыра. Копьё, вылезая с другой стороны, раскрывается подобно цветку, цепляясь лепестками за изменённые Скверной позвоночник и плоть.

Первая тварь не даёт насладиться зрелищем, которое Астерот прекрасно чувствует через Материю, даже не смотря туда. Пока второй пытается сорваться с крючка, однорукий подлетает к магу сбоку и замахивается смоченными чёрной водой когтями, но прямо перед ними за доли секунды возникает щит, с которого когти просто-напросто соскальзывают. Вроде, пара и вовсе сломалась — может, когтей, может, пальцев.

Второй, итак небоеспособный, получает новую порцию Материи, которая расходится по тому, что раньше было Матерчатыми каналами. Тьма скапливается в особо уязвимых местах, а затем по приказу Астерота единым движением прорывается к Матерчатому центру существа. Его тело скручивается, ломаясь сразу в десятках мест, физически и Душевно. Псевдодуша, управляющая телом, не выдерживает такой перегрузки, и тварь вздрагивает, когда магическая конструкция взрывается внутри его тела, доламывая кости и выворачивая оставшиеся руки. Перепачканные Скверной ладони с одним или двумя пальцами прикрывают лицо, перекошенное в страшном крике.

Это не люди — успокаивает сам себя Астерот, даже не желая смотреть на свалившийся к его ногам труп. Оставшийся Осквернённый орёт, заметив труп собрата, и зубами выдирает вместе с кусками плоти Матерчатую иглу из своей руки. Ещё один крик, и существо прыгает на Аспера.

В полёте оно несколько раз двоится, и маг удивлённо смотрит, как на него летит уже пять искорёженных тел. Мрак, царящий в деревне, не даёт их нормально рассмотреть, но каждый ощущается как нечто своеобразное, отдельное от основного Осквернённого. И вся эта прелесть в пяти ипостасях жаждет его проткнуть.

Микропортал снова спасает, перекидывая Астерота под нападающих, а после ещё одного он фактически прижимается спиной к бревенчатой стене, наблюдая, как пять пар рук, оканчивающихся неровными когтями, скрещиваются в одной точке, но пронзают лишь пустоту.

Обновлённые каналы напрягаются, пропуская с граничащей с безумием скоростью потоки Материи, которые вливаются в набухающие на ладонях подрагивающие огоньки. Язычки тёмно-фиолетового огня пробегают по пальцам вперёд и назад, а пламя на обеих руках разгорается всё сильнее, получая подпитку Материей.

Осквернённые, расцепив пальцы, перемешавшиеся после синхронной атаки, поднимают головы, оглядываются в поисках Астерота, и в один миг его находят. Их стеклянные глаза заполняются ненавистью — единственной эмоцией, на которую способны такие твари, и они кидаются вперёд, снова формируя ровный ряд.

То, что они работают на удивление слаженно, наводит Аспера на догадку, которую он тут же проверяет. С двух рук срываются шары огня, слабо, но освещающие Осквернённых.

Их силуэты всего на пару мгновений обрастают подробностями, — у кого-то три руки вместо двух, у кого-то, напротив, одна, третий смотрит на мир тремя глазами, у четвёртого нет носа, а пятый держит впереди правую руку, баюкая за спиной переломанную Материей левую, — но Аспер успевает заметить главную. Ни у кого из них нет ног: ниже пояса их тела переходят в извращённые подобия пуповин, уходящие в темноту. Так что приходится чуть скорректировать полёт шаров, и огни влетают в то место, где все пять жгутов плоти сплетаются в один толстый канат.

Скверна загорается, почти мгновенно от неё поднимается чёрный дым. Марионетки, управляемые кем-то, прячущимся в темноте, запинаются, падают на землю, вспахивая замёрзший песок лицами, когтями и переломанными костями. Ровный ряд распадается, каждый летит в свою сторону, испуская во все стороны волны психического страдания. Дар в Душе Астерота уязвлённо ёкает, сердце пропускает удар, оказавшись на пересечении пяти воздействий.

Аспер с ужасом понимает, что воющие марионетки медленно утягиваются кем-то во мрак, не переставая при этом выть, и его ноги, ему почему-то не подчиняющиеся, шагают вслед за ними. Узкие туфли будто сильнее сдавливают пальцы будто в попытке остановить его, и шаги действительно получаются с большим трудом.

Левую часть груди что-то начало жечь. Жар переходил в боль и из боли в жар, кругами водной ряби расходясь по телу. Тут же рука Астерота окуталась Материей и загородила собой грудь, защищая от внешнего воздействия, но он ничего не почувствовал. Грудь продолжала гореть без огня, а рука, замершая чуть впереди, не встречала никакого сопротивления, не отражала и не принимала на себя никакой атаки.

Тогда Аспер, оставив на месте руки небольшой щит из Материи, — на всякий случай, даже не задумываясь, зачем, — и коснулся груди. Действительно, кармашек на рубашке, которого он там раньше не помнил, был тёплый. Астерот захотел залезть в карман, но тот оказался зашит, причём зашит так, что сквозь эту нить даже у Материи не получилось проникнуть. Так что ему ничего не оставалось, кроме как просто этот шов разорвать.

Получилось с четвёртого раза, и он тут же запустил пальцы в карман. И понял, как сильно ошибся, приняв это тепло за проявление какой-то атаки.

Из кармашка вытекали эмоции, источаемые мелким камушком, который он честно украл из дома шамана. Посмертный подарок… Нет, ладно, наследство Оскиона встало на защиту Тёмного, выпустив из себя связку разных эмоций. Хрустальные капли дождя разбили оковы, которые их связывали, и разноцветные энергии побежали по одежде Аспера, обрубая невидимые глазу нити.

На него влияло то, что было хозяином марионеток, и теперь это было предельно ясно. Каждый раз, когда тончайшая верёвочка, связывающая его с чем-то во тьме, тихо звенела и рвалась, к нему словно возвращалась крохотная порция свободы. Из-за того, что таких канатиков рвалось штук по десять-пятнадцать в секунду, вокруг него переливался почти что настоящий колокольный звон, сопровождаемый мелкими разноцветными вспышками.

Что бы ни пыталось на него влиять, оно сейчас явно терпело крах своих планов. Марионетки уже почти скрылись в непроглядной темноту, но Астерот уже давно за ними не шёл, вырвавшись из-под контроля скрытного кукловода. Он пытался понять, когда подставился, открывшись для кукловода, но у него не получалось. Единственный вариант, который оставался возможным — из-за крохотного размера управляющих канатов Аспер их банально не чувствовал, а работа по его подчинению проводилась, пока он дрался с марионетками.

Стоило последней ниточке оборваться, как до Аспера из темноты докатилась волна разочарования, смешанного со страхом. Кукловод был расстроен из-за невыполненного задания, но признавал, что сейчас лезть к магу было делом самоубийственным, и потому отступал — Тёмный решил истолковать это ощущение так.

— Поздравляю. — Из темноты раздались хлопки, а затем скрывающее заклинание спало, открывая взгляду Астерота и остальных. Их окружало оранжевое сияние щита, сейчас защищавшего их не только сверху, но и со всех сторон. — Будь ты моим сыном, я бы сказал, что тобой горжусь. — Жёлтые глаза лукаво блеснули. Астарот сделал пару шагов, подходя вплотную к границе барьера. — Но ты мне не сын, да и, скажем честно, никому ты не сын. Из нас, конечно же. — Демон поднял руки, заметив, как напрягся Астерот. — Поговорим немного, хорошо?

— Для чего ты это затеял?

— Скажу честно, я не заметил, что ты отстал. Я был слишком сконцентрирован на ощущении пространства вокруг нас, чтобы заметить, что ты остался здесь, — Ложь. Дар дал это понять в ту же секунду, как Аспер услышал эти слова. — Когда мы вернулись сюда в поисках тебя, ты уже дрался с Осквернённым. В силу своей осведомлённости я не стал лезть в бой.

— Почему же? — Астерот сделал шаг к Демону, и тот невольно отступил. Боится?

— Эта тварь, которая тебя нашла… Не буду называть её, ладно? Такие, как она, ставятся только сильнее, если с ними дерутся несколько разумных. Она и так нас почувствовала, когда тот подконтрольный ей солдат разделился на пятерых, но по силе они всё равно были равны тебе. Если бы в дело вступили я, Шианхут, Синт или кто-нибудь ещё, враги стали бы быстрее, сильнее — тебе это надо? Ты и без нас прекрасно с ними справился. Не каждый может одолеть разделившуюся… тварь. — Демон, кажется, в кои-то веки потерял самообладание, чуть не назвав Осквернённую сущность, которая только что Астероту противостояла.

— Ты думаешь, я поверю тебе? — В этих словах уже было гораздо меньше лжи, Астарот делился с ним почти чистой правдой, но осадок от концентрированного вранья остался.

— А ты считаешь, что я должен верить тебе? Просто вспомни, что вся твоя драка проходила под дождём. Обычных смертных он заражает с нескольких капель, а ты уже промок насквозь. Так что с чего мне знать, с кем я разговариваю: с тобой или с Осквернённой сущью, уже занявшей твоё тело?

На это Асперу ответить было нечего. У него и правда вылетело из головы, что деревня вообще-то под проклятым дождём. Теперь он почувствовал, как потяжелела от пропитанных ненавистью капель рубашка, как перепачкались в злобе штаны, как стекала по коже разбавленная его собственными эмоциями Скверна. От этого становилось противно, но он понимал, что никак отсутствие принадлежности к Скверне не докажет. Он был измазан в этом дерьме с ног до головы, и…

— Будет проверка. — Демон как будто прочитал его мысли. — Мы уже почти у Озера: если встанешь на сторону Жреца, то ты Осквернён. А не поддержать его, будучи поражённым Скверной, ты не сможешь.