За окном небольшой, но уютной спаленки накрапывал мелкий дождь, на односпальной кровати у изголовья сидела девушка. Она крутила в руках выбившуюся из общей массы рыжую прядь и задумчиво глядела на дверь. Там, за ней, была лестница вниз, откуда доносились напряжённые голоса братьев и Астарота, а перед дверью, в комнате, безмолвно стояла верная Убийца.
Лира не понимала, что двигало в этот момент Иссушённой эльфийкой: женская солидарность, приказ Астерота или банальная привязанность, но несмотря на то, что все собрались в гостиной, обе представительницы прекрасного пола оставались наверху. Причём Убийца пришла сама, стоило Лире проснуться.
Она непозволительно долго спала, а из-за начавшейся снаружи грозы плохо понимала, сколько вообще прошло времени. Сейчас снова ночь? Или, может, раннее утро? Понять было невозможно из-за непроглядных чёрных туч. Время от времени в стекло врезались крупные капли, и Лире казалось, что они очень хотели пробраться внутрь, но почему-то не могли. Странное, конечно, ощущение, — с какой стати у капель вообще должно быть сознание? — однако отделаться от него или убедить себя в невозможности подобного не получалось. Ей немало довелось увидеть, так что в осознавший себя дождь она уж как-нибудь поверит.
Пыталась бы Иссушённая говорить, Лира бы попробовала расспросить её о происходящем, но Убийца молчала. Лира не понимала: то ли эльфийка не могла говорить, то ли не хотела, поэтому и сама не спешила обращаться к возможно немой собеседнице. Так они и сидели: молча, в давящей тишине, нарушаемой лишь редким стуком капель о стекло. Снизу доносились голоса братьев, Вект о чём-то спорил со вторым, чьё имя Лира не запомнила, который то и дело обращался за чем-то к Астароту.
Монотонный стук капель складывался в мрачный бой. Это было предупреждение… нет, угроза — что скоро будет какая-то опасность. Не получалось понять, откуда она придёт, какая будет, да и просто что именно угрожало случиться. Лира кожей чувствовала собственный страх, липкими щупальцами сковывающий движения. Её пугала неопределённость, пугал барабанящий по крыше, по окну и подоконнику дождь, пугала мелодия, которая у него получалась — наверное, именно этот монотонный ритм и вызывал панику, но тяжело было установить конкретный источник постепенно сгущающийся ужас.
Она хотела обвести взглядом комнату, но вздрогнула от хруста собственной затёкшей шеи. Звук показался неестественно громким, чуждым чему-то человеческому. Она поднесла руку к шее, приложила к месту, откуда, кажется, был слышен хруст, и вновь замерла. Двигаться не хотелось, словно что-то могло её заметить, что-то, сидящее там, за окном, и посылающее этот дождь. Тело сковывал страх, расползающийся по каждой клеточке, проникающий глубоко-глубоко, с озорством щекочущий Душу. Она понимала, что это ей просто кажется, но не могла отделаться от ощущения какой-то непонятной жизни в этом дожде.
Голоса внизу утихли. То ли разговор пришёл к логическому завершению, то ли что-то решило вмешаться. Но в доме было тихо, не было слышно ни звуков боя, ни чего-либо ещё.
Лира, набравшись смелости, потвёрже наступила правой ногой на пол, а потом спустила к ней ещё и левую. Вдохнув и выдохнув, чтобы хоть немного унять рвущийся наружу страх, она встала. Убийца заинтересованно на неё смотрела, не отрывая глаз.
Под девушкой громко хрустнула доска, а ещё ниже, на первом этаже, что-то шумно упало, кто-то выругался, что-то взорвалось. Иссушённая не сдвинулась с места, продолжая сверлить её взглядом. Из-за приоткрытой двери доносились звуки, судя по всему, какого-то боя: кто-то рычал, что-то стучало, но больше ничего не взрывалось. Лира, вздохнув, потянулась за арбалетами.
— Да где вы?! — Зло прошептала она, и невольно опять замерла, хоть и понимала, что надо бы поспешить и что-нибудь, да сделать.
Разум отказывался это принимать даже по прошествии нескольких дней. Хоть она и не помнила ничего из своей старой жизни, но что-то мешало принять тот факт, что она… умерла. Нет, конечно, умерла она не навсегда, её воскресили, и первый шок уже успел пройти, но что-то глубинное, родом из прошлого, не желало в это верить. «Сказки это всё!» — ответственно заявляла эта часть, — «Нельзя умереть не навсегда!»
И, как бы ни было неприятно это признавать, два её арбалета остались в том месте, где она умерла, а вместе с ними и возможность как-то за себя постоять. Да, пусть её стрельба была не так эффективна или хотя бы красива, как, например, магия Астерота, но было важно то, что с арбалетами она хотя бы могла отбиваться. Сейчас же единственное, что было в её арсенале — спрятаться в спальне и надеяться, что её не заметят или что Убийца сможет её защитить.
За окном сверкнула молния, разрезая тишину раскатами последовавшего за ней грома. Лира сначала испуганно подняла голову, ожидая, что этот звук к природе не имеет никакого отношения, являясь чьим-то колдовством, и увидела промелькнувший на полу небольшой зелёный блик. После размышлений о своих возможностях, приведших к удручающему результату, это показалось настоящим знаком свыше, — впрочем, им блик и был.
Она вспомнила о непонятной ещё тогда силе, с которой почему-то могла обращаться. Вот эта чужая энергия, — которую она брала у меня! — позволяла ей уж больно многое делать, и, вполне возможно, могла помочь сейчас.
Конечно, пистолет она вряд ли воссоздаст: тогда это было что-то интуитивное, а сейчас она не ощущала в себе ничего подобного. Поэтому ей пришла другая идея, попроще, но, тем не менее, пригодная для самообороны. Она могла попробовать сделать арбалет взамен своего прошлого. Вряд ли он получится один в один, да и в целом она оценивала шансы создания рабочего арбалета как небольшие, но попробовать же надо?
Лира села обратно на кровать, — и зачем вставала? — и прикрыла глаза. Положив руки на колени ладонями вверх, она мысленно потянулась к моей энергии. Да, успела немного подзабыть, как это делается, поэтому пришлось немного ей помочь, и она, уцепившись за любезно предоставленную ей порцию энергии, потянула одеяло на себя. Сфокусировавшись на небольшом шарике, переливающемся мягким зелёным светом, она осмотрела его со всех сторон.
— Вот ты где, — прошептала себе под нос девушка, улыбаясь. Она нашла небольшую нить, которую я ей специально оставил, и от неё теперь выстраивала небольшой канал к себе. Всё это она делала, используя лишь чистую силу воли и разума, не помогая себе каким-нибудь псевдофизическим колдовством вроде сотворения своего «образа» в том месте, где его и быть-то не может. Душа начинающей «шаманки», как её бы сейчас радостно назвал Оскион, была напряжена до предела, ещё немного, и всё грозило сорваться.
Кстати, Оскион…
Пока я наблюдал за Лирой, в домике на окраине деревни ничего особо не поменялось: шаман всё так же был в своей каморке, а Астерот всё так же смотрел в небольшое окошко. Его, как и Лиру, терзало тяжёлое предчувствие о начинающемся дожде, но к каким-то значительным выводам о природе этого предчувствия он не пришёл.
Мысли привели его только к тому, что это как-то связано с Озером, ведь именно оттуда к ним приплыли тучи, закрывшие рассветное небо. Стоило скрыться новому дню, деревня словно обратно скатилась в чёрную ночь, облепляющую сознание своим мраком. Ему казалось, что он слышит чьи-то крики, полные отчаяния и бессильной злобы, ему мерещились чьи-то изучающие взгляды оттуда, из темноты. Астерот чувствовал в дожде что-то неприятно знакомое, и потому вглядывался в окно, терзая себя попытками всё же узнать, что именно.
— Жрец… — Прохрипел сзади шаман. Аспер тут же обернулся, краем сознания отмечая готовый встать на его защиту собственный страх, но немного успокоился, увидев на пальцах Оска кольца, а в глазах — искры сознания. — Дух говорит мне, что это…
— Он сделал? — Договорил за него маг, напряжённо осматривая резко ставшую совсем уж бледной кожу шамана. Он перебирал кольца, то и дело позвякивавшие друг о друга, а глаза с постоянно расширяющимися и сужающимися зрачками хаотично осматривали комнату, избегая при этом даже мельком глядеть в окно. Оскион не только кольца надел, но и хоть как-то привёл себя в порядок, собрав волосы в хвост, но это его не сильно спало: услышав голос Астерота, шаман шагнул назад и врезался затылком в висящий над ним шкаф.
— Что?.. — Прошипел он, потирая ушибленное место. — Ты говоришь… Он?.. — Взгляд шамана с видимым усилием остановился на Астероте, и на его лице отразилась сразу целая последовательность эмоций: недоверие, показавшееся в опустившихся бровях, удивление, поднявшее брови немного выше, чем они были до этого, и наконец смятение, вернувшее лицу прежний вид. Всё это время он вслушивался в тишину, словно с ним кто-то разговаривал, а Астерот стоял и наблюдал, пытаясь понять, сошёл шаман с ума или всё-таки нет.
— Оск? — Спросил Аспер спустя минуту, проведённую шаманом под шкафом. Пока он кого-то слушал, его ноги медленно подгибались, и в итоге он оказался сидящим на полу. — Ты здесь? — Для лучшего эффекта Аспер помахал ладонью перед его глазами, но эффекта никакого не увидел. Как сидел на земле, так и остался сидеть, не реагируя ни на что.
Вздохнув, Астерот отошёл от своего «наставника». «Похоже, всё-таки свихнулся,» — заключил он, выходя в коридор. Ему было даже немного жаль съехавшего с катушек шамана, и не столько из-за того, что он мог ещё чему-то его научить, сколько из-за непонятно откуда взявшейся привязанности. Эмоциональный, пусть иногда и напоминающий ребёнка, Оскион почему-то располагал к себе.
Но лечить, — и не только сумасшествие, а в целом, — Астерот толком не умел, так что решил вернуться домой. Там хотя бы люди в сознании ходят… По крайней мере, он хотел на это надеяться.
Перед уходом из дома зашёл в спальню и забрал из пустого ящика резной камушек. От него по коже расходился озноб, и поэтому, от греха подальше, Аспер завернул его в небольшой кусочек ткани, заботливо оставленный шаманом на тумбочке. Кто знает, что это было, но оно оказалось неплохой защитой от воздействия артефакта.
Перед выходом заглянул в большую комнату, прикидывая, не забрать ли оттуда что-нибудь, но понял, что для него все эти травки и корешки бесполезны, ведь он даже не знал, что это всё такое и для чего нужно то или иное растение. Так что, ещё раз вздохнув и тихо попрощавшись с шаманом, который всё это время что-то неразборчиво шептал, он подошёл к узкой двери и аккуратно выглянул во мрак. Не было видно ничего, и Астерот шагнул на крыльцо, но услышал за собой голос и стук чего-то, упавшего на пол.
- …только не открывай! — Громким шёпотом требовал Оскион.
Арбалет… получился. Выглядел он, конечно, немного странно: хоть и был деревянным, всё равно отсвечивал зелёным; тетивы не было, как и курка, так что ещё предстояло разобраться с техникой стрельбы; и, что расстраивало, по весу он сильно отличался от прошлых — возможно, из-за магического способа создания. И если прошлые условия были ещё приемлемыми, то факт того, что арбалет этот отнюдь не навсегда, который Лира не могла ничем объяснить, а просто-напросто чувствовала, огорчал. Сколько раз она воспользуется этим оружием: один, два, десять? И что, новый тогда делать?
Девушка встрепенулась, поняв, что не знает, сколько прошло времени, пока она собирала арбалет. Никаких звуков она за это время не услышала, значит, хотелось верить, внизу всё спокойно? Она прислушалась, но дом был в тишине, и лишь капли дождя всё так же ровно и спокойно выбивали всё тот же ритм.
— Может, спустимся? — Решила наконец спросить Лира, чтобы хотя бы понять, говорит Иссушённая или нет.
— Я за тобой. — Коротко бросила Убийца, касаясь двери. — Тебе решать.
Лира, собрав в себе остатки смелости, резким движением встала, подошла к двери и открыла её. И в ужасе отпрянула, увидев за дверью какую-то тварь.
Из спальни Астерота, располагавшейся напротив, тянулся отвратительный кроваво-гнойный след. Его оставляла бесформенная куча плоти примерно по пояс, усеянная глазами, с пучками мелких, длиной с предплечье, щупалец, состоящих из того же самого посеревшего бесцветного мясца, из которого росли, торчащих в разные стороны в совершенно случайных местах. По всей площади серой плоти существа раскрывались и зарастали трещины, из которых и вытекала мерзкая жидкость.
Увидев Лиру, оно радостно взвизгнуло и протянуло к ней свои отростки. Под взглядом десятков глаз разных форм и размеров девушка стушевалась, не понимая, куда конкретно бить, но на помощь пришла Убийца. Острые когти, встретившись с щупальцами, с лёгкостью их перерубили. Из образовавшихся ран выглянули почерневшие кости, и коридор огласил тихий вскрик.
Лира же, отойдя от шока, — она ожидала увидеть снаружи что угодно, но не вот это, чем бы оно ни было, — вспомнила про арбалет и направила оружие на существо. Пока оно ползло, арбалет выстрелил. Сам, без особых действий со стороны хозяйки: просто уловил её желание избавиться от этой гадости, сформировал из желания заряд, и зеленовато-рыжая стрела спустя секунду вонзилась в порождение Скверны.
От места, куда попала Лира, пошёл лёгкий полупрозрачный дымок, и незваный гость запищал уже не прекращая, потянулся к стреле обрубленными щупальцами, но не смог за неё уцепиться и завизжал ещё сильнее. Потом и вовсе со скоростью, которую совершенно не ожидаешь увидеть от подобной гадости, пополз обратно в спальню Аспера, вероятно, намереваясь сбежать.
Его отговорила вторая стрела, запущенная Лирой. Она ещё не разобралась до конца, что именно повлияло на арбалет и заставило его выстрелить, поэтому сейчас, направив оружие на быстро убирающееся от неё существо, решила усилить эффект:
— Сдохни! — Крикнула она, и с арбалета сорвалась красная молния, слабо напоминающая стрелу. Пару раз изменив своё направление за время полёта, она влетела в очередную открывшуюся на теле существа трещину. Зашкворчали выделения, задымилась ещё одна сторона, но визг утих. Тварь ещё пыталась уползти, но постепенно её усилия сходили на нет, а потом, успев добраться только до двери в спальню Астерота, опала.
Лира осторожно приблизилась к умирающему существу, боясь того, что это лишь обманный манёвр, и скривилась, когда прямо перед ней из существа выпало сразу несколько окровавленных глаз. Оно умерло, но до чего же мерзко было рядом с ним находиться!
— Мы идём вниз. — Твёрдо сказала она, стараясь не наступать в то, что оставило после себя нечто, и подошла к лестнице. — Слава богам, — прошептала она, увидев перед собой чистую лестницу без следов пребывания твари, и начала спускаться. Арбалет держала наготове, но внизу было тихо и пусто.
В прихожей не было никого, дверь была плотно закрыта, но на полу красовалась длинная царапина, а полочка, раньше аккуратно висевшая на стене, теперь лежала рядом с уродливой бороздой, разбитая в осколки. Тумбочку кто-то перевернул, коврик оказался порван. Неясно было, что конкретно пробралось в дом, но оно явно не с добрыми намерениями пришло.
Пока Лира спускалась и всматривалась в пустую комнату, освещаемую лишь каким-то тусклым источником света на кухне, наверху хлопнуло окно, и сразу за этим звуком послышался звон разбитого стекла. От этого внутри всё сжалось, девушка испуганно спрыгнула с лестницы и остановилась, почувствовав боль в левой ноге. И замерла.
Ей показалось, что она услышала чей-то перепуганный до костей голос.
— Не открывай!