Можно было бы сказать, что сейчас тот, кого недавно сочли Аватаром, был донельзя доволен собой, но только если бы он был способен на подобное чувство после такого незначительного свершения. Гордиться тут было нечем, да и радоваться тоже: да, он наконец-то привязал деревенских культистов к Скверне, но это было только начало.

План работал, по крайней мере, первые его моменты, и это приносило радость. Ну, наверное, потому что эмоции этого персонажа в сравнении с каким-нибудь Оскионом были очень уж блёклыми. Может, это из-за того, что он был лишь бесплотной проекцией, лишённой каких-либо черт самого мага, может, из-за филигранно открытых дыр в Великое Ничто, очерчивающих границы его силуэта.

Он нехотя обернулся. Издалека, оттуда, где терялся в тумане другой конец мрачного Озера, по небу плыли тучи. Их пока было совсем немного, да и двигались они медленно. Их неумолимый ход вызывал ощущение чего-то неотвратимого, чего-то даже как будто бы страшного: в них нельзя было не заметить скрытой силы, не принадлежащей этому миру.

Ради этого пришлось пойти на уговор с тем, что жило в глубинах мрачной воды. «Аватар» вспомнил этот унизительный момент, когда он, скрывая большую часть своих сил, пришёл «на поклон» к Озеру, поделился частью того, что он хотел сделать, и скривился. Можно было сыграть в открытую, без никому не нужных унижений, но договор со спрятавшимся в Озере существом обеспечивал план неким подобием гарантии. Гарантии того, что всё хотя бы сработает.

На несколько маленьких облачков, почерневших от наполнившей их энергии, озёрная тварь потратила очень много так старательно скопленных сил, нажитых за несколько десятилетий, проведённых под слоем непроглядной жижи. На самом деле, поклонение небольшой деревеньки не давало достаточно сил для каких-либо великих деяний, и сейчас сущность по факту выступала за то, чтобы лишить себя и этого слабенького притока, но ради чего! Умело подобранный ключик к заточённой в воде мерзости — и деревенские в его руках.

На поверхность ещё всплывали становящиеся всё меньше и меньше пузырьки воздуха, остававшиеся в лёгких Жреца. Занятно, конечно, получилось, что центральной фигурой в Культе был именно он, но кого эти культисты вообще интересовали? Ну, делали они там что-то, ну, собирались иногда на тайные вечери, крепче связывая свои Души с Озером, но тюрьма всё равно крала слишком много энергии, поступающей от живых Душ, делая эти сборища немногим полезнее обычной слепой веры.

Последний, совсем маленький пузырик прорвался к поверхности, коснулся тумана, холодным пледом накрывшего побережье, и лопнул. Как будто со свистом и тихим щелчком оборвалась струна какого-то инструмента в чьём-то доме, но «Аватар» понимал, что это просто красивая метафора. С этим тонким звуком, который мог услышать только искажённый посмертной метаморфозой слух, разбилась человеческая Душа, а её место заняло нечто… неизученное. Интересное. Манящее к себе покровом тайны.

Место слабой человеческой Душонки понемногу занимал один из бесчисленных слуг, запертых вместе с существом под пеленой чёрной жижи. «Аватар» не видел необходимости погружаться в этот процесс, понимая, что сможет изучить его позже, будучи не столь скованным во времени.

Многоглазая бесформенная ересь, выглядящая как медуза с постоянно меняющимися чертами и кучей тоненьких щупалец, — кандидат был согласован заранее, так что он знал, как выглядит связующее звено между сущностью Озера и его планом, — настолько бережно проникала в тело вместе с потоками хлынувшей в него воды, что можно было подумать, что дело стоит на месте. Оно — или она, или он: «Аватар» не знал, кем этот многоликий паразит был при жизни, — сначала просунуло одно щупальце, потом — другое, за ним пролез ещё десяток, проник завороженно вращающийся во все стороны глаз…

Сквозь абсолютно чёрную воду он видел этот немного даже пугающий процесс: по договорённости с живущим в Озере, ему было даровано право наблюдать. Правда, теперь было слабо понятно, дар это или скрытая насмешка над его брезгливостью, из-за которой, будь он из плоти, его б уже вырвало.

Тело корёжило, руки и грудь существо нечаянно распороло одним из щупалец, и теперь под водой растекалась тёплая кровь. То, что недавно ещё было Жрецом, теперь больше напоминало безвольную куклу, над которой издевался поехавший садист, и он не спешил заканчивать.

Проникнув внутрь тела, Осквернённая медуза начала расправлять своё тело. Она понемногу занимала всё пространство, которое ей готов был предоставить труп, а как только его стало не хватать, она, тихо булькнув, исчезла, перейдя на более тонкий план. Сущь буквально заменила ему Душу, встав на её место.

Прошло несколько секунд, и сведённые предсмертной судорогой пальцы дёрнулись и расправились, шевельнулась левая нога, за ней — рука, хрустнув, повернулась шея… Нечто вело себя так, будто тело за проведённое под водой время заиндевело, и теперь нужно было стряхнуть примёрзшую тьму.

Принимаю. — властно проговорило существо, сидящее в глубине Озера, в ответ на принесённую ему в подарок Душу Жреца. Конечно же, говорило оно посредством вкладывания своих мыслей в чужие головы, и именно поэтому его голос был... утрированно страшным, что, конечно же, не работало на "Аватаре". — И отдаю его взамен. — Под эти слова тело, в котором ещё не до конца освоилась Осквернённая тварь, всплыло в матовом чёрном пузыре. Он с хлопком лопнул, разбрызгивая мрачные капли, и обновлённый Жрец сделал первый вдох. — И пусть станет Он тем, кого восстрашатся жалкие смертные. Не смей убивать его, безликий. Помни мои слова…

«Аватар» никак не отреагировал на плохо скрытую в словах подозёрного жителя угрозу и с осторожностью приблизился к новообращённому Осквернённому. Впервые он видел такое существо незадолго после «рождения», и не знал, чего от него можно ожидать, но неизведанность манила, приковывала внимание к неумелому шевелению рук, к хаотичным пока вращениям головы, к резко сокращающимся и расслабляющимся мышцам, к змеящимся по воде волоскам. Где-то в глубинах этого тела сейчас происходили сложные изменения, которые никто и никогда не изучал: все просто убивали Осквернённых, и всё. А узнать, что у них внутри, как они становятся теми, кого обычные смертные боятся и кем порой пугают детей, у них и мысли не возникает.

Он не мог прикоснуться к дитю, — для него лежащее на воде существо казалось именно что ребёнком, — в силу окружающей его границы Великого Ничто. Убирать сейчас этот барьер между ним и остальным миром было бы, во-первых, слишком долго, во-вторых, это бы лишило его возможности остаться неузнанным: без небольшой прослойки можно было бы его увидеть более детально и глубоко, а там и до раскрытия личности недалеко.

Ладони невольно тянулись к коже, по которой неровными кругами от груди расходились большие и маленькие волны. Чем это было? Биением нового, проеденного Скверной сердца? Или это шла метаморфоза, подстраивающая тело под заменяющее Душу существо? Чуть приглядевшись, он заметил, что кожа на груди, там, где у Жреца, видимо, раньше было скопление волос, облепила истончившиеся рёбра, а кости продолжали сужаться, но при этом стремительно росли и в один момент проткнули кожу. Крови не было, были лишь грязно-серые выросты, сцепившиеся в немного странную пластину, очертаниями напоминающую нагрудник. Рёбра входили в кожу с противоположной стороны между других рёбер, плотно прилегая друг к другу.

Существо вскрикнуло, и левая рука словно самостоятельно поднялась и прижалась к чернеющим на бледной коже дырам, словно пытаясь унять фантомную боль. Сведённые судорогой пальцы скреблись по костям, срывая с себя кожу и выгоняя остатки крови, заледеневшей в капиллярах, а сама кисть тоже менялась, подвергнувшись воздействиям странной вибрации. Вены, ещё недавно выделявшиеся синим цветом, сначала побледнели, после чего побагровели, и снова растворились в коже. Пальцы, уже лишённые мягких тканей на концах, свело ещё сильнее, и с треском из фаланг выскочили небольшие шипы, сточенные ногти удлинились, а рука иссохла, будто принадлежала мумии.

«Аватар» понял, что может смотреть на метаморфозу вечно, но пора было уходить. Чёрные тучи, омрачающие собой ночь, приближались, и перед глазами «божьего посланника» промелькнула небольшая капелька. Пора было уходить.

Нехотя оторвав взгляд от барахтающегося на поверхности существа, потерявшего управление конечностями, он прикоснулся к своему горлу и аккуратно надавил. Кадык вошёл куда-то в шею, мир вокруг него мигнул, а когда он открыл глаза, уже был не над чернильной жижей, а стоял на совершенно сухих досках.

***

— Я, конечно, понимаю, зачем ты об этом спрашиваешь, но, — Оскион гневно сверкнул глазами, — учить тебя этому не буду. Я использую шаманизм для добра, и требую того же. Любые действия с чужими эмоциями как со своими могут нанести человеку вред, который ты будешь уже не в состоянии поправить. И это я ещё тебе не говорю о том, что ты с твоими навыками эмпатии вряд ли сможешь за них уцепиться, так как просто не почувствуешь.

— Но, технически, это возможно? — Астерот не хотел рассказывать о том, что прекрасно видит чужие чувства, да и напоминать, что работать с ними (взять, к примеру, тот же мерзкий зелёный дым) у него получается неплохо, поэтому решил убедиться хотя бы в возможности таких манипуляций. — Я, будучи шаманом, могу взять и из чужих эмоций что-то сделать?

— Ты — нет. — Раздражённо бросил Оск. — Ты со своими-то ещё работать не научился, а уже суёшься в управление чужими!

— Так я не хочу ими управлять, я лишь хочу ими подменить свои. Потому что разгонять в себе эмоции — глупость. Мне нужно знать, что я — это я, что моими поступками управляю я, а не раздутые до необъятных размеров чувства!

— Не пытайся прыгнуть выше головы! — В голосе шамана звенела злоба, в которую понемногу трансформировалось раздражение. Красными росточками она оплетала его эмоциональный фон, сводя на нет успокаивающее воздействие травяной настойки. — Ты с собой ещё не разобрался, куда тебе к другим людям лезть!

— Потому что можно пропустить этот никому не нужный шаг! — Астерот, сам того не замечая, тоже начал распаляться, и вот уже стукнул кулаком по резко зашатавшемуся столу.

— Нельзя! Я запрещаю тебе! — Сердце Аспера пропустило удар, когда с губ Оскиона сорвались последние слова. Подпитанные эмоциями, они явно несли в себе заявленное проклятие… И действительно, стоило об этом подумать, как он увидел устремившийся в него алый сгусток — раздражение шамана, смешавшееся со злобой и каким-то неистовым гневом, стало основой для воздействия. Надо было что-то ответить, и маг сделал первое, что пришло в голову.

— Себе запрети! — И взмахнул рукой. Лишь потом заметил, что ладонь окуталась красным гневом, который на мгновение отделился от кожи, столкнулся со сгустком от Оскиона, и оттолкнул чужое воздействие. Мелкий неровный шарик, ставший воплощением желаний шамана, отлетел в стол и вонзился в дерево, выбив из него несколько щепок.

А гнев Аспера, которым он отразил проклятие, продолжил свой полёт к Оску. При столкновении с чужой эмоцией он будто бы замедлился, но теперь быстро набирал скорость, и всего через пару секунд влетел в грудь не ожидавшему этого шаману. Тот отшатнулся назад вместе со стулом и чуть не упал, а в окно рядом с ним Астерот заметил пронзившую небо молнию. Почему-то показалось, что она отливала пурпурным светом.

— Успокойся! — Шикнул Оскион, но раскат грома заставил умолкнуть и его. Он, как и Астерот, повернул голову к окну.

За стеклом на деревушку наползало что-то страшное. Так уж получилось, что окно на кухне выходило в сторону Озера, и оба шамана видели, как тяжёлые мрачные облака, время от времени выбрасывавшие из себя молнии, наползали на деревню. Молнии грязно-фиолетовыми неровными ветвями утыкались то в землю, то в крыши домов, то в дорогу.

Пока что тучи были далеко, и не получалось точно разглядеть, что же там творится, но Астерот понимал, что ещё немного, и странная непогода доберётся и сюда. Он не понимал, откуда в нём возник страх перед фиолетовыми молниями и матово-чёрными облаками, словно из последних сил плывущих по небу, и не мог отвести от них взгляда. Оскион рядом с ним тоже напряжённо всматривался в облака, и у Аспера промелькнула мысль, что, будь такое явление здесь частым, в эмоциях «наставника» не было бы такой неразберихи.

Длинные волосы, которые он так и не собрал в хвост, хаотично свисали с головы, лезли в глаза, но он предпочитал этого то ли не замечать, то ли просто делать вид. Он напряжённо вглядывался в окно, словно мог увидеть там что-то новое, и его руки дрожали. Он впился пальцами в стол, сжимая бедные доски чуть ли не до хруста, и по дёргающимся пальцам проскальзывали то и дело излишки эмоций, от которых шаман спешил избавиться.

— Ты знаешь, что это? — Не поворачивая головы, прошептал Оскион. — Ты знаешь, что это. Это ведь из-за тебя, правда? — Он медленно повернулся. По его глазам трудно было сказать что-то конкретное, но вот эмоции говорили сами за себя: шаман боялся, и очень хотел этот страх как-нибудь скрыть. — Ты же тоже оттуда пришёл, из этой воды… Она же сводит с ума, да? Вот и ты навёл на меня морок… — Слова шамана становились всё тише, и место громкости постепенно занимало нарастающее безумие в голосе. — Зачем тебе деревня? Зачем тебе я? Озеро сказало тебе уничтожить, да?.. — Он резко замолчал, словно прислушиваясь к чему-то, а потом медленно закивал, открывая всё шире глаза, будто пытался поймать уходящий от них свет. Тучи-то не оставляли ничего, кроме мрака. — Да… Да!.. Я слышу его, он говорит, понимаешь, говорит со мной! Да, рядом, вот, могу коснуться рукой… — Шаман протянул левую руку и почти поцарапал предплечье Астерота металлическим когтем, но опять замер. — Почему ты поддерживаешь его, кто он такой? Вы заодно? Вы заодно?!

Аспер осторожно встал со стула и отошёл к выходу из комнаты, не зная, чего ожидать от шамана, а тот невидящими глазами смотрел туда, где ещё недавно сидел собеседник. Но вдруг вскочил, и с его ладоней сорвалась грязно-серая пелена, уронившая и второй стул, на который он накинулся с кулаками.

— Ты не обманешь меня, я вижу тебя насквозь, предатель! Ничего тебе не светит! — Он хотел проткнуть что-то когтем на левой руке, но тонкий металл переломился пополам, не выдержав резкого столкновения с деревом. — Ай! Нет! — Он поднёс палец, на котором от когтя осталось только кольцо, и судорожно вдохнул. — Ты поплатишься!

Он снова вскочил на ноги, — а когда он успел сесть перед стулом на колени? — схватил стул за ножки и со всей силы ударил им по стене. Спинка отвалилась, сделав стул табуретом, и шаман так же резко, как начал его избивать, кинул его на пол.

— Кольца… ты говоришь взять кольца? Ты говоришь… — Он прошёл мимо Астерота, ориентируясь по стенам на ощупь, и двинулся к своей комнате, не прекращая с кем-то разговаривать приглушённым шёпотом. Не желая и дальше наблюдать за как-то слишком уж быстро свихнувшимся шаманом, Аспер подошёл к окну и ещё раз выглянул.

Тучи приближались, и даже от одного взгляда на них внутри что-то сжималось. Логично было бы предположить, что у Оскиона это чувство было сильнее, но мысли возвращались к тому, что было за окном.

Где-то там, за Озером, вставало дневное светило. На смену ночи спешило прийти утро, но вместо него были лишь непроглядные, тяжёлые, плотные тучи, застилавшие собой всё небо, загораживающие дневное светило и отражающие его лучи.

Вместо утра будет эта страшная буря.

Словно в ответ на его мысли из туч закапал мелкий дождик, который он пока не мог увидеть, но ничего страшного. Скоро и он прочувствует ужас, надвигающийся со стороны Озера.