Маг замер, вглядываясь во мрак, но увидел только ступени под своими ногами. Никаких признаков того, что сумасшедший был прав, не было, и Аспер толкнул дверь, закрывая дом. И в ту же секунду заметил промелькнувшую на расстоянии вытянутой руки тень.

Он проводил взглядом неясную фигуру, резко появившуюся и так же резко пропавшую. Силуэт в целом был похож на человеческий, но внутри него неясное предчувствие кричало, что на этом сходство с людьми заканчивается. К примеру, скорость у тени была явно больше, чем мог с места развить человек.

Астерот осторожно шагнул чуть вбок, чтобы снова открыть закрывшуюся дверь, и его пальцы вместо ручки коснулись чьей-то склизкой кожи. Неизвестный бесшумным движением вывернулся, обхватывая запястье мага, и рванул его на себя. Нога Тёмного подогнулась, когда что-то больно уткнулось под колено, и маг начал заваливаться.

Аспер, выкинув перед собой свободную правую руку, спас себя от удара головой о ступеньку, но мощный пинок в спину всё-таки скинул его с крыльца. Зажатая кисть выскользнула из руки тени, и Аспер упал на землю, в полёте сбив рукой какое-то растение.

Стоило тонкому стебельку переломиться, как из него начали медленно, будто бы нехотя, выползать сжатые до этого в нём эмоции. И тут ему уже откровенно повезло: похоже, именно сюда впиталась радость Оскиона от того, что он нашёл себе подобного. И сейчас это его счастье, намеренно гипертрофированное самим же шаманом, вылезало наружу, принося вместе с собой не только полезный боевой ресурс, но и свет.

Эмоция Оска собиралась над переломленным цветком в небольшой желтоватый шарик, от которого исходил слабый тёплый свет. Он выхватил из непроглядного мрака силуэт нападавшего, и Астерот смог увернуться нового пинка, увидев занесённую над ним ногу. Остроносый ботинок уткнулся в землю, а маг уже поднялся на ноги и с интересом смотрел на существо.

Это не было человеком — предчувствие оказалось право. Вернее, оно им могло когда-то быть, но сейчас из человеческого осталось только количество конечностей и голова. При этом всё тело было покрыто странной тёмно-синей кожей, отражающей свет в разные стороны, из-за чего по траве скакали десятки солнечных зайчиков. От каждого движения тряпьё, когда-то бывшее одеждой, разлеталось в разные стороны, облепляя исхудавшую фигуру. С трудом, но в тряпках можно было узнать крестьянскую рубаху и неаккуратно сшитые штаны.

Движения нападающего были плавными, точными и быстрыми, у него с собой не было какого-либо оружия. Мотающееся тряпьё нисколько ему не мешало, однако, лишившись главного своего преимущества в лице окружавшей его темноты, он потерял и большую часть своей опасности. Да, от ускоренных каким-то магическим вмешательством ударов будет нелегко защищаться, зато теперь Астерот хотя бы видит своего противника.

Лицо его было скрыто под падающей тенью, потому что он стоял спиной к источнику света. На лысой голове блестела растянутая изменённым черепом кожа, ушей у него не было, подбородок словно сточился, оставшись лишь в виде небольшого выступа. Ночной «гость», пришедший явно не к добру, тихо рычал, поджидая удачный момент для выпада, а Тёмный рассматривал противника, пока ему выпала такая возможность, вместе с осмотром пытаясь достучаться до замершего над растением небольшого шарика.

Зелёный дым был больше склонен к общению, чем комочек счастья, и это показалось странным. Разве люди становятся более открытыми к общению, не радуясь, а испытывая зависть и ей подобные эмоции? Здесь логического объяснения Астерот не нашёл, — действительно, нашёл время думать, — и поэтому начал прикладывать больше усилий на установление контакта с шариком света.

Но в этот момент чешуйчатый резко вспомнил, что он всё-таки не статуя, а боевая единица, и кинулся вперёд. Астерот, в этот момент усиленно практикующийся в разговорах с чужими эмоциями, не заметил его рывка, за что расплатился, завалившись набок. Чужой правый локоть, вспарывая его кожу острыми чешуйками, опрокинул Астерота, и тут же в лежачего устремилась левая нога.

Пусть комочек счастья и не хотел поддаваться и помогать, он спасал одним своим светом. Аспер скрестил перед грудью руки, принимая на них пинок, и схватился левой рукой за чуть отлетевшую ногу существа. Даже сквозь протёртые штаны ладонью почувствовал склизкую чешую и дёрнул, увлекая его к себе, а сам быстро откатился от того места и встал.

Как оказалось, лишь для того, чтобы увидеть, как его противник с невероятной лёгкостью опускается на ноги и отрывает от земли руки. Манёвр Астерота не принёс ничего, кроме свободы, и то временной: существо продемонстрировало нечеловеческие способности к акробатике, выгнув руки под неправильным углом и каким-то сломанным колесом переместившись в ту точку, где ещё недавно лежала голова Тёмного. Таким образом, они просто-напросто поменялись местами, пусть в процессе и расцарапали Асперу подбородок.

Материя, если она и была рядом, была бесполезна — похоже, все способности Астерота сейчас ограничивались слабым щитом. На атакующие плетения сейчас у него не было сил, а тонкая плёнка между ними не принесла бы особой пользы, учитывая размер чешуйчатого бойца.

Счастье так и продолжало висеть над клумбой, но медленно растекалось по лепесткам соседних цветков, лишая так необходимых крох света, что были сейчас. Эмоция всё никак не хотела отвечать Асперу, оставляя его по факту… безоружным?

От следующего выпада Астерот ушёл обычным шагом в сторону, удивившись достаточности такого приёма: сжатый кулак не достиг цели, оказавшись в метре от головы мага, зато подсечкой существо вновь повалило Астерота на траву. Маг почувствовал, как из кармана что-то выпало, вслепую зашарил правой рукой по земле под собой, левой в это время отводя направленный в живот локоть.

Чешуйчатый, не сумев продырявить живот Астерота, каким-то образом схватился за его руку и отвёл её в сторону. Он наклонился, и неровный ряд зубов блеснул в свете затухающего шарика радости. Бездонные глаза, поглощённые чёрными зрачками, дёргались, осматривая жертву, жадно раздувающиеся ноздри стремились уловить запах страха, прочувствовать момент его смерти от укуса.

Всё тело пробрало холодом, стоило коснуться маленького камушка, взятого из шаманского дома, и тут же, не задумываясь, Аспер позвал запертый в артефакте зелёный дым. Тот вырвался, будто только этого и ждал, и с готовностью лёг в ладонь, уловив нужду мага в оружии.

Чешуйчатый прижал его ноги к земле, сев на колени, и почти до хруста заломил левую руку. Открыл рот, и из-за острых клыков вывалился абсолютно сухой язык. Существо ещё плотнее приблизилось к его лицу, положив язык ему на шею, и пристально посмотрело в глаза.

— Вкусный, — сказал шипящий голос в голове, и существо шумно втянуло длинный язык. — Так бы и съел…

Продолжения мысли не последовало, потому что в шею, проходя между чешуйками, вонзился дым, собравшийся в некое подобие кинжала, и голодный ночной охотник отпрыгнул, отпустив Аспера, на пару мертов во тьму. Он захрипел, засипел выходящим воздухом, попытался прикрыть поражённое место рукой, но почему-то ему это не очень сильно помогло. Рана, оставленная дымом, оказалась гораздо опаснее нескольких царапин от чешуи, оставшихся у Астерота, и существо медленно уползало во тьму, помогая себе свободной рукой.

— Нас ведь больше… — прошипели в голове новые голоса, — мы уже рядом…

Астерот, услышав их, рывком поднялся на ноги, сжимая в правой руке сохранивший в себе ещё сколько-то дыма камушек и то, что осталось от кинжала, и метнулся к крыльцу. Вспомнилось предостережение Оскиона, и почему-то захотелось поверить, что за закрытой дверью будет безопаснее.

Шарик радости уже почти распался, и тьма жадными укусами отбирала у света пространство. А вместе с ней к нему приближались голоса, шепчущие угрозы, и с каждой секундой их становилось больше. Огонёк потух в ту же секунду, когда закрылась дверь, но голоса не стихли. Они начинали кричать, и после одного из их криков где-то в доме разбилось стекло. Окно.

Сердце забилось сильнее, мысли сами собой понеслись в какие-то мрачные дали. Дом погружался в темноту, звуки глушил шум приближающегося дождя, который теперь можно было отчётливо услышать, Оск, похоже, так и не пришедший в себя, оставался на кухне, отделённый мрачным коридором. Астерот не понимал, не мог понять, когда темнота начала пугать, в какой момент всё вокруг почернело, и почему шаманская хижинка, раньше воспринимаемая им как некое место силы, защищённое от пугающих сил, вдруг перестало таковым быть.

Оглушающий грохот объявил о том, что в доме шаманы не одни, и затих. Кто-то забрался в дом, но где? Аспер успел только шагнуть в сторону единственного окна, которое он помнил, как услышал шипение, затем то ли щелчок, то ли свист, и коридор осветило зажжённое на кухне пламя.

Мгновенно злобный мрак рассеялся, открывая картину жестокой расправы: лежащее на полу в луже склизкой жижи существо, всё так же похожее на человека, но им не являющееся, лежащие рядом с ним обломки стула и оторванная чешуйчатая рука выглядели совершенно не подходящими уютной кухоньке, где ещё недавно Аспер и Оскион пили травяной настой. Сам немного обуздавший своё безумие шаман, в глазах которого было уже более глубокое осознание происходящего, стоял над этим великолепием. По левой ладони бегали небольшие язычки огня — они и осветили дом, воспрепятствовав новому вторжению.

— Ты ещё жив? — Вырвалось у Астерота, когда он увидел кухню. Но он тут же опомнился, в памяти воскресли события последних минут, и он на всякий случай поднял руки, стараясь двигаться помедленнее: — Тише, тише, я не опасный… — Дым, оставшийся от кинжала, боязливо спрятался в камушек, и Аспер сделал осторожный шаг вперёд. От шамана исходили волны страха, несколько приглушающего свет своей мрачностью. Кто знает, на что способен шаман в таком состоянии? — Давай успокоимся и… — Пара небольших шагов ближе, чтобы, если нападёт, можно было увернуться и прирезать кинжалом, — поговорим…

— Ну, давай поговорим, такая ведь обстановка располагающая. Кончай баловаться, надо ноги делать, пока нас тут не сцапали. — Голос Оскиона был твёрд и даже на удивление спокоен, хоть сам шаман и сорвался опять в язвительные тона. — Устроил тут театр. — Для убедительности сжал кулак, и пламя на пару секунд погасло. Тут же из разбитого окошка хлынул мрак, вернулись в голову голоса, но Оск расправил ладонь, и всё исчезло. Остались лишь дрожащие тени двух людей.

— Ты бредил, — всё ещё не веря, продолжал Астерот, — а теперь разговариваешь так, словно ты в полнейшем порядке. Ты сшиб шкаф, — он ткнул пальцем в сторону валяющихся рядом с мёртвым существом обломков, некогда бывших кухонной мебелью, — а сейчас делаешь вид, что всё хорошо.

— Ну, шкаф разбил не я, а оно, — Оскион пнул труп, и из пробитой головы вместе с щепками вытекло немного слизи, — да и не бредил я, а с Духом разговаривал, это нормальное состояние шамана. — Колкий взгляд остался без ответа, и шаман, вздохнув, пояснил. — Этот дождь что-то там нарушил, и Дух смог совсем ненадолго ко мне пробиться. И из того, что он сказал, вывод прост: нам надо отсюда бежать, пока есть, чем. Этих людей уже не спасти, они обречены, а вот мы ещё можем выжить. — Для себя он уже всё решил. За тяжёлым страхом, составляющим границы эмоционального фона, просматривалась уверенность, перетекающая в решимость и обратно. — Ты здесь всего пару дней, вряд ли успел к кому-нибудь привязаться, да если и успел, они уже… — он нервно сглотнул, подбирая слова, — не те, кем ты их знал.

— Я со свитой.

— Их либо уже нет в живых, либо скоро их перебьют. А, нет, ещё есть вероятность, что они обратятся такими же тварями — в любом случае их не спасти. — Оскион говорил немного мрачно, как будто судьбы всех, собравшихся здесь, были решены заранее, и только шаман и его ученик могли сейчас уцелеть. — Я не знаю, сколько ты прожил, но думаю, что ты не против пожить ещё. Новую свиту соберёшь, сейчас важнее свою шкуру подальше унести.

— Что сказал Дух? — Астерот не намеревался отвечать на косвенно заданный ему вопрос. Его вопрос прозвучал не столько сухо, сколько сурово, и шаман на мгновение прикрыл глаза, справляясь с поднимающимся внутри него раздражением.

— Многое. Я тебе кратко передам, потому что надо валить. Этот дождь — никакой не дождь, а непонятно колдунство каких-то мрачных гадов, решивших выкосить деревню. От его воздействия человек либо умирает, либо присоединяется к вот этим, — он ещё раз пнул, только теперь послабее, лежащее между ними тело, — и ни один из вариантов меня не привлекает, вот я тебе честно говорю. Пока что у нас просто темно, но дождь дойдёт и до нас, и эти любители озёрных рыб станут сильнее, быстрее и умнее. Это сейчас они здесь руководствуются лишь простейшими приказами, а там, под проклятыми каплями, станут… чем-то. Поэтому уходим, пока можем, и я даже обсуждать это не буду.

Оскион перешагнул через тело, стряхнул с жилета невидимую пыль и пошёл в прихожую, не оглядываясь на Астерота. Вместе с шаманом уходил драгоценный свет, и даже не стоя в темноте, Аспер начал слышать вкрадчивый шёпот. Шагнув за Оском, маг схватил его за запястье, — не за горящее, конечно же, за обычное, — и крепко сжал.

— Отпусти.

— Я без своих людей не уйду. — Это было чистейшим враньём, потому что на людей-то было всё равно, а вот дарованного Тьмой Кайхирия в лице Шианхута и Убийцу оставлять на произвол судьбы было нельзя. Астарот и сам справится, не маленький, да и не совсем человек, братьев он знал всего ничего, так что пусть умирают, Лира… Лиру тоже надо было забрать, они Душами повязаны. — И ты пойдёшь со мной.

— Вот ещё, этого мне не хватало! — Оск пошевелил рукой, и по пальцам захваченной ладони побежали небольшие огоньки. — Хочешь, чтобы я тебе путь освещал? Да пожалуйста, го…

— Нет, просто ты пойдёшь со мной, — Астерот сжал пальцы на кисти шамана, и маленькая часть зелёного дыма затекла под кожу. Огонь, не успевший разгореться, моментально потух, оставив Оскиона в незавидном положении. — И перед уходом мы отсюда всё заберём, до капельки, потому что сюда уже никто не вернётся. — Вокруг шамана билась в бессильной злобе его же ярость, он, казалось, хотел испепелить Аспера взглядом.

Сам же маг немного разжал кулак правой руки, чтобы артефакт получил доступ к бушующим вокруг него эмоциям, и поднёс его к Оску. Тот попытался вырваться, но хватка Астерота оказалась крепче, чем они оба думали.

Камушек, стоило ему попасть в тёмно-багровые протуберанцы гнева и бессильной злобы, начал тут же их поглощать. Довольно быстро вокруг него сформировалось пустое пространство, но мелкому осколку чего-то там этого было мало. Рисунок на нём немного сместился, и воронка стала медленно расширяться, засасывая всё больше эмоций. Шаман извивался и шипел проклятия, Астерот же его не понимал: ну, забирают у тебя лишние эмоции, и что? На его месте Аспер бы скорее радовался.

— Двуликая тварь! — Вскрикнул Оскион, когда Аспер для ускорения уговоров приложил камушек к его коже чуть повыше того места, за которое держался. Он дёрнулся всем телом, почувствовав волну уже ставшего привычным для Астерота холода, и ненадолго остановился, молча глядя на захваченную руку. — Ты всё перешёл, что только можно! — С этими словами он опустил голову, и перед его грудью начала собираться багровая сфера. Эманации ярости, гнева, разочарования, какой-то глубинной душевной боли — всё это сливалось в некое подобие того коктейля, который был зелёным дымом.

Только тот коктейль не нёс в себе силу, достаточную, чтобы Астерота вырубить. Без Матерчатых плетений он был слаб, эмоциями он защититься не сможет, а слабый щит в такой ситуации не поможет.

Оба шамана не заметили за всеми этими процедурами, что вторая рука Оска перестала светиться, и дом вновь погрузился в темноту.