Второй день в деревушке прошёл, в целом, гораздо спокойнее, чем первый. Почти полностью Аспер провёл его на выданном им участке, либо отдыхая, что казалось ему дико странным и непривычным, либо разговаривая с наиболее общительным из двух братьев Вектом, либо с Лирой.

Пока старший пропадал где-то в подвале вместе с Астаротом, загоревшимся идеей провести какой-то сложный ритуал, чтобы мгновенно залечить Матерчатые каналы Аспера, Вект оставался свободен. Поговорить с ним было особо не о чем, потому что кажущиеся ему интересными истории из деревенской жизни довольно быстро наскучили Астероту. Ну, право слово, кому интересно будет слушать пяток одинаковых историй про то, как от Вегирки сбегает к любовнице её нерадивый муж, а та всё терпит и любит его беспросветной любовью? Скукота.

После событий вчерашнего дня, а если точнее, вечера и ночи, Аспер чувствовал себя изрядно вымотанным. Сначала не понимал, почему, но потом осознал, что усталость ему даёт постоянное использование Дара. Он, даже без доступа к Материи остающийся именно боевым магом, всё же надеялся на случайное развитие Дара, переводящее его из мирной и во многом бесполезной плоскости во что-то более интересное и травмирующее, потому и не прекращал его использовать.

Разве что результата от этого никакого не было. Ну, да, он научился чётче видеть эмоции и легче отличать их проявления от чего-нибудь реального и осязаемого, но в бою-то это никак не используешь! Но Аспер не оставлял надежды, потому что Материя всё ещё ему поддавалась очень слабо, верной рапиры при себе он не имел, а на кулаках драться не умел и не хотел.

Ещё Вект рассказал подробнее про шамана. Не опасаясь внезапного возвращения своего брата или Астарота, он, сидя у Астерота в спальне, гораздо более охотно отвечал на его вопросы и делился тем, что знает.

Известно ему было, честно сказать, не так уж и много, но даже то немногое, что рассказывал Вект, способствовало зарождению интереса к ещё неизвестной Асперу фигуре. Местный шаман Оскион был в деревне белой вороной: пока все поклонялись Госпоже и тому, кто, вроде как, с ней разговаривал, то есть жрецу, проповедник иной магии, иначе и не скажешь, сильно выделялся. Он не был местным: приехал сюда когда-то, по слухам, из Города, — названия его Астерот так и не услышал, потому что все называли столицу просто «Городом», — и так и остался здесь жить. Вект любезно доложил и о том, что некоторые деревенские жители верят, что шаман не просто так приехал, а сбежал, подвергшись гонениям за свою необычную магию.

Его методы работы действительно в корне отличались от колдовства других: Оск отрицал необходимость Материи, утверждая, что магия человека не требует разделения на стихии. Он говорил, что может сотворить любое заклинание, не завися от того, к какой стихии оно приписывается. И, что самое странное и страшное, действительно мог.

Шаман, уверяя, что в этом ему помогают духи, которых сотни и который в той же время один, был способен на настоящие чудеса. Ему поддавались простейшие чары Материи Жизни, Света и даже Времени, а порой он и вовсе творил чудеса, не приписываемые ни к какому виду Материй. Свои способности он использовал в основном для того, чтобы помогать тем, кто приходил к нему с просьбой о помощи, но даже это не спасало его в глазах всей деревни: он всё ещё был возмутительным безбожником, отрицающим общепринятые истины, и не выгоняли его только из-за того, что он лечил людей.

Критики ради можно сказать, что его способности распространялись только на поверхностные заклинания, которые даже при незначительно развитом умении управляться с Материей можно было творить без вреда для мага по пять-десять раз в день, а откат шаман ловил сильный, позволяющий колдовать только пару раз в день. Магическую конкуренцию он выдерживал только благодаря тому, что магов-целителей в деревне не было.

Ученика, который обычно прилагается к каждому деревенскому магодеятелю, у Оскиона не было. Ему не доверяли, кто-то и вовсе побаивался — такой подозрительной личности никто своих детей отдавать не хотел.

Так что, наслушавшись рассказов про шамана, Аспер всё-таки решил рискнуть. Уверенности, что шаман сможет помочь с Матерчатыми каналами, не было, но у Астерота родилась идея, как можно использовать универсальные способности шамана в немного другой плоскости. Взяв с собой Векта в качестве провожатого и Убийцу в качестве охраны, он покинул участок. Из подвала не было слышно ни звука, но присутствие Астарота там он чувствовал.

***

Дорога до шаманского дома не заняла много времени, по пути позволив лишний раз полюбоваться на такую красивую в своей простоте деревенскую жизнь. В кронах деревьев, растущих у домов, щебетали птицы, бегали то тут, то там, собаки и кошки, из-за многих заборов можно было услышать кудахтанье или мычание.

Пристанищем шаманизма стала одинокая хижина, огороженная неровным забором, больше напоминающим частокол, с вальяжно разлёгшейся на нём лозой. Небольшой домик расположился в конце соседней улицы, так что весь путь медленным шагом занял минут семь, вряд ли больше.

Ни ворот, ни калитки в частоколе не было: их функцию выполнял узкий проход напротив крыльца. Проход был достаточной ширины, чтобы пропустить кого-нибудь худощавого, которыми, к счастью, и были Аспер и Вект, но кому-то шире них уже пришлось бы проходить боком.

Домик не отличался богатыми украшениями или вообще хоть чем-нибудь. Напротив, это была совершенно обычная маленькая избушка. Стены были из плотно подогнанных друг к другу стволов каких-то ошкуренных деревьев, а крышу, немного отойдя от образа традиционной хижины, сделали из досок с налепленной на них черепицей. Со стен на них смотрели небольшие занавешенные окошки, к входной двери вела узковатая, но аккуратная лесенка из трёх ступенек.

Вокруг избы Оск высадил какие-то растения, выглядящие на фоне хижины очень даже ухоженными и приличными. Каждый листочек и стебелёк были окружены заботой со стороны своего хозяина, рядом с ними не было ни одного сорняка, что Аспер видел по всей деревне, ни одного случайно проросшего цветка или травинки, а рядом со входом в дом стояло прикрытое дощатой крышкой ведро с небольшой лопаткой — то ли удобрение, то ли что-то на него похожее.

За осмотром дома и прилегающей к нему небольшой территории Аспер не заметил, что к ним вышел тот, к кому они пришли. При взгляде на него сразу становилось понятно, почему все проходы, — даже входная дверь, — были довольно узкими, а самым аккуратным местом была клумба.

Оскион оказался щуплым молодым человеком лет на пять-шесть старше братьев. Глядя на его сухую фигуру, легко было поверить в слова Векта про то, что шаман в детстве часто болел. Его лицо было исчерчено мелкими шрамами., а острые скулы и впалые глаза были явным свидетельством того, что ел, мягко скажем, плохо.

На голове острым шпилем смотрели в небо собранные в хвост чёрные волосы. Из-за необычной для деревенских людей причёски его лицо казалось ещё худее, подбородок — острее, и лоб — выше. Узковатые, немного раскосые глаза смотрели на гостей с огоньками радости. Вопрос «почему?», прозвучавший в голове Астерота, так и не обзавёлся ответом.

Одежда у представителя тёмного шаманизма была непривычной. Он вышел в жилете на голое тело и просторных штанах, дрожащих на слабом ветру. И если штаны были самыми обыкновенными, то жилет был словно разделён на две части. Левая половина была покрыта какими-то неясными письменами, аккуратно вшитыми в ткань блестящими от света нитками, а правая больше напоминала халат, чем жилет, потому что даже внешне ткань там казалась мягче. С левой стороны жилет аккуратно накрывал худое плечо, плотно к нему прилегая, а правая часть выделялась торчащим в сторону углом ткани.

Руки шамана, худые и покрытые шрамами, мелкими и не очень, были увешаны разнообразными браслетами, а на длинных тонких пальцах было хотя бы одному кольцу. При каждом движении рукой они тихо звенели, придавая образу шамана мелодичности. Указательные пальцы Оскиона украшали витиеватые металлические когти, словно сливающиеся с костяшками пальцев.

Шаман, несмотря на бледный оттенок кожи, худобу и довольно недружелюбный внешний вид, будто светился. Тяжело было это понять, ещё тяжелее — поверить, поэтому Астерот глянул на него через призму Дара и удивлённо раскрыл глаза. Внутри этот странный человек был ещё ярче и светлее, чем снаружи.

— Мне говорили, что Вы придёте. — Обратился он к Асперу, подойдя ближе. — Правда, не сказали, когда, но визит состоялся, значит, это уже не важно.

— Кто сказал, позвольте поинтересоваться? — Спросил недоверчиво Астерот, всё ещё пытающийся найти хоть какую-нибудь несостыковку между улыбающимся шаманом и его эмоциями. Тщетно. Пока он пытался то так, то этак применить Дар для разоблачения Оскиона, тот ответил:

— Духи. Существа или сущности, с которыми я работаю. Их помощь весьма и весьма полезна, но, думаю, Вам уже рассказал про меня Вект. — Шаман повернулся и тепло улыбнулся пареньку. Напряжение, исходившее всё это время от него, как рукой сняло.

— Да… но ещё мне рассказали, что именно из-за них в деревне шаманизм недолюбливают, если не презирают.

— Что же, Ваша правда, есть здесь критики, которые считают мою работу фарсом и сплошным обманом. Слышится мне, что и Вы себя к таким причисляете? Отнюдь, не надо обесценивать шаманизм. То, что позволяет скрыться от глаз обычных людей и даже магов, не позволяет скрыться от их всевидящих глаз. — Оскион взмахнул правой рукой, на ней зазвенели цепочки и браслеты, и он, помолчав несколько секунд, добавил. — Не верите мне? Даже, вероятно, боитесь, раз привели с собой невидимую защитницу? Убийца, выйди из тени.

Иссушённая, не меньше Аспера поражённая своим обнаружением, покорно развеяла Невидимость.

— Пройдёмте в дом? — Предложил довольный собой шаман. Он уже хотел развернуться и проводить их до крыльца, как вдруг резко развернулся и посмотрел широко раскрытыми глазами на Аспера. Зрачки судорожно сужались и расширялись, нос, до того казавшийся небольшим и в чём-то даже аристократичным, расширился и с шумом вдыхал и выдыхал воздух. Шаман легонько наклонил голову, и верхняя пуговица безрукавки расстегнулась, словно довершая образ безумца. — Мне… — Прохрипел он, глядя на ничего не понимающего Астерота. — Мне…

— Плохо? — Взволнованно спросил Вект, боясь подойти ближе, но шаман то ли сделал вид, что не заметил его вопроса, то ли он и правда прошёл мимо его ушей.

— Мне… — Продолжал хрипеть Оск, как вдруг левая рука будто бы по своей воле поднялась, вытянув когтистый палец в сторону Аспера. — Ты… — На худощавой руке напряглись до дрожи мышцы, а лицо расплылось в улыбке. — Нужен!

Схватив правой рукой плечо Аспера, шаман резко развернулся и быстро зашагал ко входу в дом. Маг мог бы воспротивиться такому бесцеремонному с собой обращению, но в нём взыграл интерес. Убийца и Вект поспешили за ними, столпившись ненадолго в узком проходе.

Внутреннее убранство шаманской хижины Асперу толком оценить не удалось, слишком уж быстро пронеслась перед глазами прихожая, а вслед за ней и небольшой коридор. Шаман, охваченный непонятным душевным порывом, не собирался никак объяснять свои действия. Он молча указал на стоящий в большой комнате, куда привёл Астерота, стул, а сам влетел в её центр. Бижутерия, коей был увешан Оскион, уже не спокойно, а громко и настойчиво звенела.

В тёмной комнате у стен на тонких подставках дымились свечи, а над стоящей в центре несколько побитой временем бронзовой чашей склонился шаман. Со стоящего позади него комода он брал разные тарелки, миски и прочую посуду и сыпал из них в чашу травинки, листочки, толчёные в порошок и целые соцветия. Ещё пару минут назад ровный хвост уже лишился половины вылетевших из-под завязки волос.

— Я… — Оскион начал говорить, но, услышав свой голос, прокашлялся. — Я… — Он ещё раз прислушался к себе, и, удовлетворившись уже гораздо менее резким голосом, продолжил. — Чувствую в тебе… Духа. Почему ты молчал, что тоже его слышишь? Или ты его не слышишь? Я научу, научу тебя его слышать, покажу, где он!

Астерот, удивлённый, но всё ещё заинтересованный, решил просто плыть по течению. Вряд ли обычный деревенский шаман что-то ему сделает, а если уж и попробует, то в дверях стоит готовая вмешаться в любой момент Убийца.

Шаман, накидав в чашу всё, что хотел, чиркнул над ней камнями, высекая искры, и отошёл от неё. Он поднял руки и закрутил кистями, заставляя браслеты звенеть, начал стучать пальцами, звеня ещё и кольцами. Вскоре ко всему этому добавился тихий шёпот Оскиона, начавшего читать заклинание. Глаза постепенно закрывались, и Аспер не мог понять, это его клонит в сон или это его околдовал шаман…

— Смотри, слушай, внимай! — Донёсся до него возбуждённый шёпот. Убийца дёрнулась было помочь проваливающемуся в бессознательную пучину Астероту, но остановилась. Всё остановилось, весь мир… но так только казалось.

Всё, что так неожиданно стало окружать Аспера, с каждой секундой сплеталось во всё более сложную картину под сомкнутыми веками, с каждым вдохом и выдохом становившуюся всё более целостной. Камлание шамана, вновь перешедшего на хрип, дым от сгорающих стеблей и лепестков, тонкий аромат сгорающих свечей, и этот шёпот, шёпот, шёпот… постепенно начинало казаться, словно в комнате говорит не шаман, а кто-то другой, потом они словно заговорили в унисон, потом добавился третий голос, четвёртый… Их становилось всё больше, с каждым вдохом, с каждым ударом сердца в комнату прибывал чей-то голос. Шаман непонятно откуда достал бубен и бил в него, не прекращая звенеть браслетами. К голосам добавились эмоции и другие звуки: смех, страх, скорбь, безутешный плач и крики радости смазывались, оттесняя друг друга и делая ярче каждую отдельную частичку картины, что шаман щедро малевал целой палитрой всевозможных красок.

В итоге все они сложились в один. Этот голос сначала показался чужим, далёким и незнакомым, но человеческая память после томительно долгого промедления, занявшего всего пару секунд, наконец подсказала, кто это.

Астерот?

«Осколок?» — удивлённо спросил маг. Его веки вздрогнули, пытаясь открыться и посмотреть, чудится ему моё присутствие или нет, но что-то — моя воля — удержала их от этого. Иначе связь прервётся. — «Но… почему? Разве ты не…»

Тише, у меня не так много времени. Оскион сам не понимает, с кем связался и чьи силы использует, но пока что это может быть нам полезно, поэтому не ломай его веру. Он выступит для нас связующим звеном…

«С кем?»

Молчи! Ты должен прибиться к нему в ученики, тогда можно будет забыть про утерю кулона с ангельской кровью. Через него мы сможем разговаривать так часто, как это будет необходимо, и ты сможешь быстрее отсюда сбежать… Здесь слишком опасно, а ты… ты слишком слаб сейчас, чтобы вступать в открытое противостояние со всеми ними.

«С кем?» — повторил свой вопрос Аспер, нахмурившись. Камлание шамана, вместе с ним и другие голоса, отошли на второй план, стоило мне с ним заговорить, но сейчас мы снова начали совмещаться. Канал был слишком нестабилен.

С Астаротом, Культом и прочими… Ты не сможешь ничего им противопоставить, ты же… Погоди! У тебя есть мой Дар, который Оскион может развить! Он не знает, что это такое, просто попроси его обучить тебя шаманизму. Он…

Голос прервался, вновь рассыпавшись десятками более мелких и слабых. Аспер молча поблагодарил судьбу (и меня!) за то, что послал ему шамана, благодаря которому хотя бы появилась надежда, что в интригах, оплетающих деревню, он будет не номинальной фигурой.