— Кто? — С интересом спросил Астерот, оторвавшись от пирожка. Под его взглядом парень чуть стушевался, но ненадолго.

— Да так, есть у нас байки о том, что в озере водится чудь какая-то… То ли демон какой-то, то ли дьявол, то ли ангелок какой-то там прикован… И, говорят, он иногда ручки-то свои загребущие вверх тянет, когда вырваться хочет, вот и происходят всякие странности с рыбаками. Но, знаете… — Он оглянулся, проверяя, что никого рядом нет, и, быстро шагнув к столу, шепнул: — Об этом лучше нашего шамана спросить. Не смотрите Вы так, увидите — поймёте, откуда и почему он здесь, но что я точно знаю, так это то, что он лучше в этом разбирается. И живёт недалеко: по улице, потом дважды направо и налево, там в конце, не ошибёте…

— Вектариан, подсел уже на уши гостю? — Недовольно спросил старший брат, появившийся совершенно бесшумно на пороге кухни. Серое лицо, в помещении кажущееся и вовсе болезненного оттенка, презрительно скривилось, сузившиеся в щёлки серые глаза с затаённым отвращением смотрели на младшего. — Вы не слушайте, чего он треплет, — обратился он уже к Астероту, чуть пошевелив скулами, сгоняя гадостное выражение лица, — он суеверный просто, вот и верит во всякую чушь.

— А ты, Синтель, сварливый слепой старик! — Сверкнул глазами, резко разворачиваясь, провожатый Астерота. Чуть отросшие волосы забавно дёрнулись, напомнив о Лире, которая сейчас, по мыслеобразам Шианхута, вместе с ним была на втором этаже. — Как можно не замечать того, что творится у тебя перед глазами?! Грит сегодня…

— Довольно! — В унисон сказали старший и Астарот, так же внезапно вошедший в комнату. Парень испуганно обернулся, но успокоился, узнав мага.

— Устроили тут разборки без повода, — ворчливо добавил демон, подходя к столу. — А вам ведь работать надо! Синт, посвяти брата в ваши обязанности, и можете приступать. Теперь оставьте нас, идите, там у вас списочек есть. Вам комнаты слева от лестницы, делите, как угодно.

Старший с поклоном удалился, и Вект, непонятливо на него покосившись, через пару секунд тоже ушёл. На кухне остались только Астерот, Астарот и пирожки.

— Аспер, хотел с тобой поговорить… — Начал, оперев трость о стол, «наставник». — О твоём, скажем так, лечении. Тебя пока воскрешали, что-то пошло не так, — поэтому, отчасти, я здесь с тобой сижу, — и Душа была несколько надломана. Я знаю, как можно это исправить, но без твоей помощи не получится.

— Почему же? — Пирожок немного мешал говорить, но этот крошечный минус с лихвой компенсировали его мягкость и начинка.

— Знаешь, я — личность известная. А тут, — он щёлкнул пальцами, и по стенам комнаты пробежали багровые молнии, — нутром чую, что-то засело. — С треском молнии соединились на потолке, надёжно скрыв разговаривающих под куполом. — Это их озеро — не то, чем кажется. Я читал то, что писали присланные сюда люди годы назад, и почти каждый упоминал какие-то происшествия, происходившие на берегу. Последнее время оно проявляет себя всё чаще, и я боюсь — и не только я, в Городе тоже беспокоятся, — как бы чего ни случилось. Это — главная причина моего здесь нахождения. Меня прислали выяснить, наконец, что же здесь происходит.

— И причём здесь я? — Поднял бровь Аспер, вытирая руки о заботливо положенный на край стола платок.

— Они, — глаза демона заговорщицки блеснули, — уже знают, зачем я сюда прибыл, и от меня будут скрываться. Ты же, официально сосланный по другой причине, станешь для меня идеальным агентом. Конечно, моё прибытие само по себе триггер, но, если я не буду смотреть в их сторону, они расслабятся.

— Что за «они»?

— Местные маги, общающиеся с «Озером» теснее, чем от них требуется. Рыбаки, возможно, или те, кто ходит с ними на промысел. Мы не знаем точно, но после того, чему мы сегодня стали свидетелями, я уверен, что действовать надо быстро. Сомневаюсь, что ты откажешься помочь Тьме. К тому же, делать тебе всё равно нечего… — Лёгкая улыбка скользнула по жёлтому лицу, обнажая белый, как луна на пустом ночном небе, клык. Раздвоенный язык скользнул по нему, собирая еле заметные капельки крови, и в ту же секунду скрылся.

— Пожалуй, да. — Кивнул Астерот. — Размяться не помешает, а то совсем закостенею. Что ты хочешь?

— Надо сходить в дом Гритоса. Туда, по-моему, хотели нести его труп, там же будет прощание, куда, кстати, отпросились эти малолетние убийцы. Скорее всего, кто-то из магов придёт попрощаться со своим бывшим коллегой, и я не исключаю того, что этот кто-то будет связан с местным культом.

— Почему именно культом? Может, это просто несколько идиотов, ищущих больше силы, чем им дано?

— Ты слышал слова местных жителей? — Исподлобья глянул на него Астарот, наклоняясь к столу. То ли атмосферу таинственности хотел поддержать, то ли парочка оставшихся пирожков привлекала и его. — Здесь какую-то воду почитают наравне с Госпожой, так что о нескольких «идиотах» говорить глупо, разве что о целой деревне таковых. Культ слишком глубоко проник, тут сходу не разобраться, кто в нём, а кого эта участь миновала.

— Так зачем к Гритосу? Разве есть точные сведения, что он состоял в культе?

— Нет, точно мне известен только сам факт наличия сборища деревенских фанатиков, про Гритоса уже скорее логичный вывод. Я ведь пришёл, и, пока ты на гальке извивался, успел кое-что заметить. Тилесса, с которой ты, полагаю, уже знаком, сидела и спокойно себе общалась с одержимым дедом, а тот держался за воду так, будто это единственное, благодаря чему он жив. Не буду скрывать — я его тогда убил на месте. Тилесса на меня накинулась, мол, зачем я это сделал, его ещё можно было спасти… В общем, думаю, она — часть культа. Как спасти того, кто уже мёртв и в чьём теле сидит лишь псевдодуша из Озера? Правильно, никак. Так что на церемонию прощания сходить надо обязательно — культисты так или иначе себя выдадут.

— Хм, — только и смог сказать Астерот. Не хотелось верить, что в милой и спокойной на первой взгляд деревеньке может происходить нечто подобное, но доводы Астарота казались весьма логичными. Поразительное бездействие жены старосты, а хоть малейшую попытку помощи Аспер бы почувствовал, заставляло в ней сомневаться. Да и атмосфера в том доме, куда его поначалу привели, наводила на мысли о её неблагонадёжности… — Идти надо прямо сейчас, да?

— Верно.

— Тогда я возьму с собой Шианхута и Убийцу, и мы пойдём. Как, говоришь, туда дойти?

— Похоже, ты не до конца понял. Ты же сюда на отдых, вроде как, приехал, да? Так зачем тебе свита? Не вызывай подозрений на свой счёт, иди один. Максимум, что ты можешь себе позволить — Убийцу под Невидимостью. Только следи, чтобы её случайно не заметили.

***

Времени на долгую подготовку не было, так что вышли Астерот с верной Иссушённой почти сразу же. Астарот улучшил на всякий случай Невидимость, наложенную самой Убийцей, несколько раз повторил им, как дойти до дома помершего то ли культиста, то ли нет, и, наконец, их спровадил.

Аспер и не заметил, как за разговорами и осмотром дома тёплый, в меру жаркий день сменился чуть прохладным вечером. Откуда-то со стороны озера дул лёгкий ветерок. В тёплом бризе Астероту то ли чудилось, то ли нет, прикосновение чего-то далёкого, но одновременно с тем знакомого. Словно смерть, от которой он ещё недавно сбежал, ласково гладила его по плечам и сокрушалась, что так легко отдала.

Чуть не споткнувшись, он с усилием отогнал от себя эти мысли. Он жив, через некоторое время вернёт себе способность полноценно контролировать Материю, и тогда… что? Сбежит из этой деревни, чтобы потом сбежать в Тирию? Но разве туда ему зачем-то надо?

В культ, господствующий в деревне, верить не хотелось. Только Аспер начал думать, что здесь сможет по-настоящему отдохнуть — нате, какие-то скрытные фанатики, которых надо переловить и очистить от них деревню. Но откуда они здесь, и, главное, почему? Что такого тут происходит, — или уже произошло? — что глупая деревенщина верит в Озеро больше, чем в Тьму?

Вспомнилась история Пириантуса. Того самого, кто, по словам Тугса, принёс в Витер Скверну. Неужели в этом милом, тихом захолустье кто-то способен создать подобную жуть? Разве может кто-то дерзнуть нарушить размеренную деревенскую жизнь столь варварским способом? Даже мысль о таком казалась кощунством.

Тихое шипение за углом заставило остановиться. Погрузившись в пучину мыслей, Аспер не заметил, что они уже почти дошли до косого домишки, из которого доносились различной степени громкости голоса. Осторожно заглянув за дом, рядом с которым так удачно замер, он заметил широкоплечего высокого мужчину, стоявшего рядом с крыльцом нужного Асперу дома с толстой и явно увесистой трубкой в левой руке. Его тёмная роба священнослужителя почти что сливалась с почерневшими брёвнами, из которых была сложена стена, и заметил сначала Астерот лишь его лысую голову.

На второй ступеньке крыльца сидел, придерживая руками голову, уже знакомый толстенький мужичок. О чём они разговаривали до прихода Аспера, понять было сложно, зато о чём говорили сейчас было очень легко подслушать. Мысленно приказав Убийце остановиться, вернулся за угол и обратился в слух.

— …Разве ж это теперь жизнь! — Сокрушался мужичок. — И думать не хочу, как теперь конца с концами сводить буду! Нет, соседушки-то помогут, в беде не бросят, но как я без мальчиков-то моих буду!

— С ними-то что? — Сухо пробасил собеседник, причмокивая трубкой. — Живы же, нет?

— Чтоб тебя таркас в озере утопил, Омен! — Что-то тихо стукнуло по ступеньке: наверное, мужичок таким образом выразил своё недовольство вопросом. После небольшой паузы он продолжил, но уже шёпотом. — Я тебе тихонько скажу, ага, а ты никому, договорились? — Дождавшись, видимо, кивка, рыбак заговорил так, будто пересказывал бредни какого-то сумасшедшего: хихикая не к месту и чересчур наигранно. — Диль тогда пошутил, мол, «твои парни Гритоса прибили». Я, конечно, не поверил, ты же знаешь, — нервный смешок, — они у меня только рыбу-то прикокошить и могут, а человека — нет, ни за какие обещания не убьют. Но, всё же, сразу захотелось с мальцами повидаться, поговорить, а то мало ли чего… Да только я ж к Тильке-то побежал, когда Грит её требовать начал, а оттуда пока добежишь… В общем, я когда туда пришёл, там только, — голос рыбака дрогнул, — тело было, а моих — нет… Дома их тоже не было. Потом думаю, может, соседи видели? А они и говорят, что их этот, городской, с собой забрал…

— Астерот? — С недоверием спросил священник, стуча обо что-то трубкой. — И зачем забрал?

— Говорят, за то, что они Гритоса убили, он их и забрал… Вроде как поначалу вообще убить хотел, а тут взял и присвоил, понимаешь, как какой-нибудь улов… Они же мои, мои, мои… — Итак тихий шёпот и вовсе перешёл в сбивчивый бред.

— Тихо, тихо… — Два глухих шага и скрип досок — похоже, сел рядом. — Пойдём внутрь, скоро начнётся церемония… Мы рассчитываем на тебя. А парни — ну, парни… Может, им тоже нелегко смерть старика далась? Пропьются, — с утра увидишь, успокоишься… Пойдём, вставай…

Ступенька жалобно скрипнула, но, судя по отсутствию криков и раненых, выдержала. Астерот, подождав немного, всё-таки повернул за угол и уже подходя к дому на другой стороне дороги столкнулся с братьями. Старший был бледен, как мел, а младший беспокойно стрелял глазами в разные стороны, будто боясь кого-то увидеть. В руках они несли по небольшому свёртку, который Вект чуть не выронил, увидев Аспера.

— Астерот! — Испуганно вскрикнул он, перехватывая чуть не стукнувшуюся о землю ношу. — Вы тоже сюда?

— Ещё бы, — зло шикнул на него брат, — итак опаздываем, а ты поговорить решил. Проходите, уважаемый, а то скоро всё начнётся — и без нас!

Все пришедшие собрались в самой большой комнате, видимо, служившей в этом доме столовой. По краям комнаты стояли два стола с нарезанными на скорую руку угощениями, а в центре, на помятом старом ковре, некогда, наверное, белом, стоял гроб. Пришедшие попрощаться люди с трудом умещались между столами и гробом, но всё равно вокруг последнего пристанища дедушки Гритоса образовалась полоса свободного места.

Кто-то из гостей уже напился, и теперь сидел в углу, с горестным видом причитая о том, каким хорошим был «стина Гит», слишком ужасно произнося слова, чтобы можно было хоть что-нибудь разобрать. Рядом с ним сидела пара его собутыльников, по очереди подливающих ему в мутный заляпанный стакан всё новые порции напитка. А выпивоха и рад был, осушая стакан с по-настоящему нечеловеческой скоростью и ловкостью.

В голове Аспера огнём вспыхнуло воспоминание, и, будь при нём сейчас Материя, он бы этого выпивоху убил в ту же секунду. От подобного пропойцы когда-то давно, ещё в далёком детстве, по нелепой случайности умер отец! С усилием отведя от алкоголика пропитавшийся за доли секунды ненавистью взгляд, он прошёл в комнату, не решаясь подходить близко к кому-нибудь. Всё же, его здесь не знали, так что…

Братья, в спешке зайдя вслед за ним, тут же направились вдоль левого стола в противоположный от пьяницы угол. Приглядевшись, он разглядел там Тилессу, уткнувшуюся мужу в плечо. Внутри словно сам собой зашевелился Дар, и Аспер в первую секунду дёрнулся, подумав, что опять вернулась та какофония света и голосов, что была на побережье, но нет. Просто слишком много эмоций ударило в него разом.

Постояв так немного, он будто бы начал привыкать. Серая тоска, мрачная скорбь и им подобные эмоции он уже чувствовал просто как общий фон, на котором слишком уж яркими для его внутреннего восприятия пятнами горели три фигуры. Тилесса, алкоголик и святоша в чёрной робе. Остальные были убиты горем или хоть немного, но сожалели, а вот, в частности, жена старосты скорее переживала из-за своей ошибки, сомневалась, может, даже немного корила себя.

Глянув ещё раз на пьяницу, Аспер увидел настолько яркий калейдоскоп, что сначала подумал, что сошёл с ума. Возможности посоветоваться со мной у него не было: при воскрешении он амулетик с ангельской кровью потерял, да и рапиру не нашёл, а зря. Я б ему сказал, что до такой степени напившиеся иногда генерируют подобные нечитаемые излучения, и он с этим сейчас ничего не сделает.

Но он и сам до этого додумался, догадавшись, наконец, осмотреть святошу. Тот стоял рядом с гробом и с кем-то разговаривал. Почему-то казалось, что этого человека словно скрывает за собой пелена скорби, не давая разглядеть ни лица, ни тела, оставляя лишь размытый и нечёткий силуэт. Сам же, по догадке Аспера, шаман скрывал за показной грустью колючий коктейль из злобы и разочарования. Вот только на кого он злился — загадка…

Гул голосов стих, и Дар сам по себе спрятался куда-то вглубь Души. Причиной тишины стал рыбак, подошедший к гробу. Он сгорбился, видно было, что утрата старика подкосила его. Ноги и руки тряслись, но он мужественно дошёл до гроба, и, опёршись на него и сжав, заговорил:

— Я… Мы собрались здесь, чтобы… чтобы… — Руки задрожали сильнее, на шее дёрнулся пару раз кадык. — Чтобы проститься с тем, кого я с гордостью называю своим отцом. — Сиплый голос разнёсся меж притихших людей, а Астерот кивнул. Значит, вот кем покойный приходился рыбаку. — Он… был не только хорошим отцом, но и любящим дедом. И пусть сейчас здесь, — он обвёл невидящим взглядом комнату, пытаясь найти сыновей, но не заметил ни первого, ни второго, — нет его внуков, которые тоже хотят поговорить с ним на прощание, но уверенно можно сказать, что все мы его люб… любили. Как настоящий рыбак, он родился рядом с водой, — все вы помните эту историю, да? «В лодке родился — в лодке и умру», да?.. — Он замолчал и опустил голову. Помолчал. — И умер он, как и хотел, у Озера… Без него наша жизнь не будет прежней, но мы с парнями хотим сказать, что всегда любили старину Гритоса. Я могу долго о тебе говорить, но… — Последние слова он уже говорил плохо отмытому телу, лежащему между двух грубо сколоченных стенок. — Так что пусть твоя новая, лучшая жизнь продлится дольше этой. Пусть хотя бы там ты будешь счастлив, папа…

Астерот слушал и дивился тому, что сказанные горюющим рыбаком слова настолько сильно его задели, что по щеке прокатилась одинокая слеза. А ведь он со своим отцом так и не попрощался.