Уютно трещащий на расстоянии нескольких шагов огонь, легонько дымящийся чай — всё располагало к приятному тёплому разговору. Эта атмосфера больше подходила бы для посиделки старых друзей, встретившихся после долгой разлуки, но никак не для беседы Астерота и Госпожи.

— Что же, спрашивай, — сказала она, когда служанка с подносом вышла. — Тебе же точно должно быть интересно, что ты такого особенного сделал, чтобы я потратила свои силы на воссоздание тебя.

— И правда, — Чай действительно был вкусным, и Астерот даже понимал, почему выбор его собеседницы остановился на простом чёрном чае: вино могло бы спутать его сознание, несмотря на то, что алкоголь старого глубоко внутри мага брал далеко не так сильно, как в его молодые годы. Хотя, кто знает, может местный спирт и смог бы… — Почему именно я, а не кто-нибудь из твоих генералов или кого ещё?

— Здесь всё очень, очень просто. Все мои «генералы или кто ещё», как ты выразился — слишком часто и сильно засвеченные личности. Наши Витерские соперники весьма хорошо осведомлены об их возможностях, не удивлюсь даже, если кто-то совершенно случайно окажется лазутчиком Скверны или Света. Ты же путешествовал с небольшой свитой, и, хоть и лишал маститых Осквернителей физических оболочек, тебя они вряд ли считают очень уж сильным. Всё же, гниляки и светляки склонны переоценивать свои силы и недооценивать наши. А по сравнению с созданием нового бойца воскрешение старого выходит гораздо менее затратным, так что вывод очевиден.

— Но разве воскрешение не должно было проходить на алтаре? Сложный ритуал, поиск нужной Души…

— Всё так и было. — Женщина пожала плечами и отпила немного чая, прикрыв от удовольствия глаза. — Но, учитывая особые обстоятельства твоей смерти — да, я сейчас о Явлении говорю, — решила перестраховаться и призвать твоё тело не в замке, а неподалёку отсюда, в Тиховодье. Думаю, тебе рассказали уже про свойства воды из того моря? — Она вопросительно глянула на Ниакру, та покачала головой. — Нет?

— Нет. — Тихо прошептала Посланница, отведя взгляд.

— Интересно, почему, но не хочу тратить на это время. Та вода очистила тебя от возможного «хвоста», что могло повесить на тебя Явление. Это нужно лишь для нашей здесь безопасности, чтобы ты случайно не стал виновником чьей-нибудь смерти.

— Что за хвост? — Мысль о том, что его Душа не просто могла, но и, скорее всего, уже несла на себе отпечаток того Осквернённого из недр эльфийского мира, заставила даже перестать похлёбывать чай. — Что это за метка?

— Вряд ли он не захотел получить себе тебя в слуги. Маг, разрушивший сдерживавшую его плиту, должен был быть удостоен «награды», которую Осквернённые все как один видят в подчинении себе, и кто знает, что было бы с твоим телом, не разрушь я его в тот момент, когда ты потерял с ним связь. Скорее всего, ты бы потерял контроль над телом, а потом и над самим собой, став его марионеткой. Возможно, тебя даже использовали бы как физическое вместилище… Я, кстати, думала, что ты подольше за жизнь подерёшься, но, похоже, уровень это окончательно не твой.

— В каком см…

— Госпожа, прибыл, как только смог. — Хлопка двери не было, но у одного из зашторенных окон появился мужской силуэт, тут же склонившийся в низком поклоне. Он говорил медленно, растягивая слова, манера речи выдавала в нём кого-то знатного. Сиплый полушёпот эхом отражался от стен, создавая ощущение какого-то оккультного таинства. — Зачем звали?

Он разогнулся, завершая поклон, поправил мантию, свисающую с плеч, и провёл рукой по растрепавшимся тёмным волосам. Мужчина, заявившийся в комнату в облаке холодного дыма, быстро расползающегося по полу, поморщился, когда отблески света от камина упали на болезненно жёлтое лицо. Кожа на нём местами облезла, обнажая скрытую под собой грязно-золотую чешую. Белки бегающих глаз переливались пепельными разводами, горящие в них оранжевые зрачки до конца убедили Астерота в нечеловечности этого… гостя.

— О, как ты вовремя. Погляди, узнаёшь его?

Расправив плечи, визитёр обвёл комнату взглядом. Мантия, мерцавшая алыми звёздами и кругами, съехала, оголив костлявые руки с длинными пальцами, прижимающиеся к желтоватому доспеху. Глаза, будто вобравшие в себя небо Инферно, проникали в самые глубокие места его сознания, выворачивали их наизнанку и осторожно складывали всё как было, заботливо присыпая пеплом и пылью, чтобы скрыть следы своего вмешательства.

Острые скулы и подбородок, впалые щёки и общая худоба не могли скрыть истинной его силы. Астерот в этот момент понял, что имела в виду Госпожа, когда говорила ему про не его уровень: неожиданный неизвестный оказался в разы сильнее Астерота даже если считать по силе голой воли, что уж там сравнивать магические способности.

— Зсснакомая Душа… — Первая буква сорвалась в шипение, но гость быстро взял речевой аппарат под контроль. — Мне дозволено пройтись? — Госпожа махнула рукой, и в два шага он оказался перед Астеротом. Он склонил голову, с интересом всматриваясь в глаза замершего в кресле Аспера, как вдруг между губ проскользнул змеиный язык и впился Кигалу в лоб. Тонкая полоска крови сбежала по брови на щёку и устремилась куда-то вниз. — Ты… — Удивлённо протянул он, поднимаясь. Облизнул губы, на которых осталось немного крови, и продолжил: — Мы знакомы. Ты можешь не знать об этом, не ведать, но ты видел меня. И я тебя тоже видел, более того, Госпожа, я помню его. Но зачем звать меня сюда? Всё, что Вы просили, я для него сделал.

— Астерот, узнаёшь старого друга?

— Позссвольте поправить. Знакомого, не друга.

Аспер посмотрел на гостя ещё раз, и черты его лица вдруг поплыли, расползаясь по пространству, и, вероятно, времени. Инфернальные глаза, злая улыбка и весь странный собеседник вдруг показались чем-то незначительно малым в масштабах миров, и ещё более мелкой песчинкой сейчас проваливался в себя Астерот.

— Лучшсше напомнить: узнавать он будет долго.

Кто-то щёлкнул, и Аспер испуганно вжался в кресло. На него нахлынуло то, что он уже почти забыл, оставив вместе с Тирией. Воспоминания, вернее, всего один момент из прошлого. Одна небольшая сценка…

***

— ПАПА! — Полный боли детский крик утонул в радостном гомоне. Самый родной человек после матери, лежащей этажом ниже, сейчас булькал кровью, насаженный на меч. Подлец Цукис зашёл со спины, и удар неумелого вояки стал последним в этом скоротечном бою. «Зачем Советник раздал магические артефакты этим убийцам?! Разве так им веселее?» — бились в детской голове мысли, которые он не мог высказать, потому что боялся.

Он дрожал в углу, в дрожащих руках сжимая неказистый меч, выданный ему родителями. Он стоял и плакал, смотря на то, как убийцы его отца измываются над умирающим Тёмным, пинают его, вырывают напоследок зубы и раскладывают по карманам, выбивают глаза и ломают пальцы. Кто-то даже потратил на него лечебный артефакт, чтобы не скончался раньше времени.

Его не трогали, но кто знает, долго ли ему суждено просидеть живым? Может, сейчас, когда они наконец отстанут от бьющегося в судорогах отца, они придут и за ним? Городские дебоширы и пьяницы стояли бок о бок с торгашами и лавочниками, хозяевами питейных и шитал — самые известные в городе люди, если к ним применимо такое название, пришли поглумиться над Тёмными и отдать дань старой кровавой традиции, закрепить победу Света.

«Но нет, это ведь не может быть правдой!» — а это уже мысли взрослого Астерота, смотрящего глазами юного себя на то, как на чердак с трудом забирается жирный обрюзгший священник и прикладывает к шее отца толстые пальцы. Не может быть такого, как отец может умереть, оставив его здесь? Он же перенёс его отсюда!

— Мёртв. — Гордо басит святоша и достаёт из сапога кинжал. Три быстрых движения, и под правым ухом расцветает кровоточащая рана в виде палочки с крестом наверху. — И да примет тебя Свет Всемилостивый и Благодушный! — Не подходящую развернувшейся перед мальчиком резне молитву прерывает крик Цукиса, не посчитавшего необходимым очистить меч от крови:

— Хэй, ребята! У него ещё и щеночек есть! — Тридцати-с-хвостиком-летний хронический пропойца, пошатываясь, подошёл к дрожащему пареньку и встал напротив него, вскинув окровавленный клинок. — Избавим мир от Тьмы! — Он залился булькающим смехом и замахнулся, со всей силы ударив по мечу в руках ребёнка. Тот вскрикнул, но оружие в ладонях удержал и попробовал атаковать в ответ.

Насквозь проспиртованный, Цукис стоял нетвёрдо и от инерции собственного удара повернулся к мальчику боком, неудачно открывшись для атаки. Получив укол в печень, итак истерзанную алкоголем, он лишился почти всех шансов выжить, а через пару секунд после контратаки и вовсе завалился на спину, нелепо взмахнув мечом.

— Наглец! — Он кричал, но недолго: столкновение затылка и пола выбило из него остатки воздуха, а новый вдохнуть почему-то не получалось. Хотя, итак понятно, почему: юнец умудрился ещё и подрать лёгкое. — Ты… — Из горла убийцы отца вырывались лишь хрипы, а парень стоял и хладнокровно смотрел. Был ли он способен на убийство? Нет. Рад ли он был тому, что случайно отомстил за отца? Да.

Поэтому подошёл, провожаемый шокированными взглядами нападающих, и перерезал глотку умирающему убийце.

— Как скот жил, как скот и умер. — С ненавистью процедил парень, выдирая из ладони мертвеца меч. Как ни стыдно было это признавать, но клинок взрослого садиста был лучше.

Парень перевёл взгляд, полный чистой детской ненависти, на столпившихся у входа на чердак вандалов, и в нос почему-то ударил запах крови. С двумя мечами разной длины и раздувающимися от бушующих внутри эмоций мальчонок казался скорее смешным, чем страшным, но по какой-то причине никто не спешил выходить против него. Даже толпой.

Вдруг малец с шипением выронил клинок из левой руки и боязливо на неё посмотрел.

Посреди ладони открылась широкая кровавая рана, сочащаяся вперемешку с кровью чем-то мрачным, холодным и одновременно с этим — таким знакомым и родным. Материя Тьмы пришла в его жизнь тогда, когда он потерял последнее, что делало его человеком, и стала оружием, с помощью которого он свершил свой первый суд.

— Он тоже!..

— Вот оно что…

— Мелкий прохиндей!..

— Колдун!

Голоса в ушах слились в единый фон, на котором контрастно выделялось одно: тихие молитвы Свету, которые шептал священник, крутящий в ладонях небольшой белый камушек. Он обрастал Материей, и с каждой секундой всё больше был похож на метательный снаряд, и маг-самоучка решил действовать первым.

Пытаясь игнорировать боль, он вытолкнул из руки ещё Тьмы и, размахнувшись, кинул её в пузатого святошу. Попал удачно: в лицо.

Молитва тут же сменилась по-настоящему свиными визгами, заполнившими чердак, и злорадным смехом ребёнка, наблюдающего за тем, как Материя прожигает лицо Светлого, а вокруг него суетятся ещё недавно такие уверенные в себе незваные гости.

— Снимите! Снимите это с меня! Отцепите, прошу-у-у!.. Убейте!.. Убейте его-о-о!.. — Никто и не подумал встать на пути у мясного шарика, подходящего к лестнице, или хотя бы предупредить его о ступеньках. С громким, но недолгим «А-а-а!» пузатик шагнул в люк, откуда недавно вылез, и покатился, с хрустом встречаясь с досками. Падение завершилось самым громким ударом, после которого снизу слышно ничего не было. «Мёртв,» — передразнивая священника, мысленно улыбнулся парень.

Больше Тьмы не было, в эту атаку итак вошло почти всё, что было в юном теле. Он старался этого не показывать, но толпа людей, своими глазами увидевшая «бесчинство» Тёмного, страха не ведала и бросилась на него, размахивая мечами, кинжалами, короткими копьями, дубинками… в общем, всем, что под руку в своё время попалось.

***

— Чувшштвую, ты не хочешь это признавать, — прервал видение голос гостя, — но этот юный убийца — ты, Аспер Кигал. Ты сейчас будешь отрицать, говорить, что в твоей голове всё было иначе, но подумай, чему лучше верить: смутным, размытым воспоминаниям или чёткой картине, которую мы с тобой видели одними глазами? — Вкрадчивый шёпот под конец перешёл в откровенное шипение, и визитёр ненадолго замолчал, возвращая себе человеческий голос. — Не спорю, потом мы оказались в том доме. куда тебя должен был перенести Советник. Но загвоздка в том, что сделали мы это ссссами, не прибегая к посредникам. Я сссспассс тебя тогда по приказу Госпожи. Выдернул из-под этой мешанины тел, осторожно положил туда, где ты должен был оказаться, убил тех, кто должен был тебя там вссстретить… — Спаситель тихо рассмеялся, вспоминая, видимо, былые свои «деяния». — Больше того, я зсссаменил их мысли, заставил поверить, что ты и правда сбежал не сам, а ссс помощью папаши… Да, пришлось поработать и с тобой, чтоб мы случайно не прокололись… Но неужели ты скажешь, что я сссделал что-то не то? Говори. Для меня главное, что ты оссссталсся жив, и твоя Госспожа выдала мне обещанную награду.

***

— Где я? — детский голос с звенящим в нём недоверием разнёсся по пустоте. — Где я?!

— Зссамолчи! — Шикнул уже знакомый шипящий. — И молча ссслушай… Это очень важно, пойми, юное дитя… По личному приказссу Госсспожи я тебя спассс. А теперь предлагаю тебе уговор, договор, сссоглашение — назссывай как хочешь, ссмысссл один и тот же.

— Сначала скажи, кто ты! — Вроде сказал, а вроде и нет: мысли были, звука нет. Но несмотря на отсутствие вербального компонента собеседник материализовался из пустоты, замерев перед парнем. Ребёнок бегло оглядел своего «спасителя» и ужаснулся тому, что внешний вид у него отнюдь не ангельский: молодой, но уже с желтоватой кожей, глаза вроде человеческие, а чувствуется в них что-то бесовское, и единственное, что Астерот увидел знакомого — мантия, расшитая алыми звёздами и кругами. Эти два узора будто шли независимо друг от друга, но в некоторых местах пересекались, образуя пентаграммы. Только вот места эти менялись чуть ли не каждую секунду.

— Как видишь, вот он я. Теперь ты ссскажи мне, кто ты.

— Аспер Кигал, деся… одиннадцать лет от роду, вот, сегодня стукнуло. Мне… — Он сглотнул, вспоминая родителей, но взял себя в руки и продолжил, — папа с мамой говорили, что мы Тёмные, что…

— Достаточно. — Грубо прервал его желтокожий, подняв худую до ужаса руку с ещё более худыми пальцами. — Можно было ограничиться именем. Так вот, Аспер, слушай внимательно, повторять не буду. Я помогу тебе, да и уже помог тем, что спас от неминуемой смерти от той оравы. Какое-то время, пока ты не решишь выйти из тени, я буду скрывать тебя от детекторов Материи, чтобы тебя не смогли обнаружить и, следовательно, убить. Я буду направлять тебя на твоём магическом пути, а уж, знаешь, я знаю очень и очень многое.

— Каковы условия? Слишком сладкое предложение… — С сомнением протянул паренёк, делая шаг назад и вглядываясь в лицо своего будущего покровителя. С каждым его словом мир вокруг становился чётче, с него будто спадала какая-то пелена, их разделяющая.

— Цссепкий ум — залог уссспеха… — Довольно прошипел наставник. — Взамен, когда ты будешь готов, ты поможешь уже нам. Но это будет не скоро, для начала тебе надо вырасти, стать хотя бы Королём… Я в этом помогу.

Астерот и сам не понял, как, но почему-то почувствовал, что реальный мир стал ещё ближе. Вот уже виднеется просторная гостиная какого-то дома, явно не их с родителями…

— Но будет дополнительное условие от меня: чтоб было легче тебя прятать, ты назовёшься… мной. Тогда мы будем повязаны, и я смогу тебя оберегать. А, и ещё: ты забудешь и про этот разговор, и про свою бойню на чердаке — это нужно, чтобы обезопасить, в первую очередь, тебя. Тогда с моей легендой твои воспоминания будут согласовываться почти полностью, и прикопаться будет не к чему… Согласен? — Он протянул всё ту же левую руку, на этот раз ладонью вверх. Из кончиков пальцев к центру ладони потянулись тонкие нити, сплетаясь в пятиугольную пирамиду. — Положи сюда ладошку.

Аспер раздумывал недолго. Без помощи этого непонятного человека, если к нему применим такой термин, долго не прожить, может, он и вовсе убьёт мелкого дельца, услышав отказ. Так что он вскоре положил ладонь на пирамиду и спросил:

— Как Вас зовут?

— Астарот.