После бурного финала, воды ласкового моря обволокли нас, утаскивая на глубину, охлаждая наши разгорячённые тела, отправляя в сказочный тропический мир, полный разноцветных кораллов и буйной юркой фауны, легко способной своей расцветкой потягаться с радугой, по которой скачет клоун на единороге: стайки пёстрых рыб, ежесекундно меняющие свою расцветку осьминоги, полосатые креветки, заросший ракушками рак-отшельник, фосфоресцирующие в морской глубине облака мелких медуз…

Коконы ожившей воды, окружившие наши обнаженные тела, увлекали нас всё дальше в этот невероятный мир, полный красок и жизни. А там, где коралловый риф обрывался, резко уходя в мерцающую звездами глубину, где в ультрамариновой толще, переходящей в непроглядную черноту, медленно дрейфовали десятки тёмных титанических силуэтов, неспешно распахивающих свои пасти и всасывающих в своё нутро тонны криля и мелкой рыбёшки.

Я схватил Флору за руку, увлекая её за собой, к неспешно мигрирующей стае гигантов. Струи морской воды подхватили наши тела, быстро неся к цели. Быстро, но недостаточно, видимо я просчитался с размерами местных китов, так как они оказались гораздо дальше, чем мне показалось в начале. Видимо, я бессознательно ассоциировал их с нашими земными китами, однако создания оказались гораздо больше, и скорее размерами походили на атомные субмарины последнего проекта, чем на наших мирных пожирателей криля. В конце концов тьма расступилась, превращая плоские силуэты в объёмные фигуры необычной сиреневой расцветки, все спины которых были покрыты ярко-оранжевыми фосфоресцирующими пятнами. Бочкообразное тело с десятками плавников, расположенных с двух сторон от выпирающего хребта, костистый череп, с тремя рядами глубоко посаженных глаз и сотни, если не тысячи рыб-прилипал, облепивших массивное тело.

Покружившись в водяных вихрях, создаваемых неспешными взмахами плавников, мы устремились вдоль шипастого хребта, лавируя меж длинных тел рыб-прилипал, расталкивая их в стороны, всё ближе приближаясь к голове титанического существа. Там было ещё теснее, из-за целого воротника тех же рыб-прилипал и также из-за множества видов живности, поселившихся на этом передвижном острове и вполне успешно отбивающихся от атакующих их рыбин. Один разноцветный, будто павлин, рак, поселившийся в массивной ракушке приросшей к одной из надбровных дуг кита, взмахнул своими клешнями, пытаясь отпугнуть нас от своего дома, но получив электрическую искру в лоб обмяк, безвольно раскачивая ими в такт движению кита, и тут же был сожран одной из шустрых рыб-прилипал, отправившись в её вечно голодное нутро. В этот же момент мерно дрейфовавший кит ускорился, встав в воде практически вертикально и устремляясь к поверхности. Я едва успел схватиться одной рукой за освободившуюся ракушку, а второй притянуть к себе за талию Флору, как вода вокруг нас взбурлила, многочисленные плавники раз за разом начали ударять в воде, разгоняя огромное тело до невероятных для него скоростей, бросая его туда, где над нами море потемнело от миллионной стаи серебристой рыбёшки. А затем пасть, по форме больше похожая на увеличенный в тысячу раз зонтик, распахнулась, поглощая за раз сотню тонн воды, вместе с бесчисленной стаей и захлопнулась вновь, а мы продолжили подниматься к поверхности, разгоняясь всё больше и больше. Миг и поверхность моря была прорвана, а мы в сопровождении миллиона брызг и рыб-прилипал, раскрывших свои плавники-крылья, взлетели на несколько десятков метров в воздух. Зависли на долгий миг в точке апогея, оглашая пространство визгом восторга, и глядя, как рядом в воздух взлетают еще десятки подобных тел, заставляя воздух вибрировать от их дружного низкого рева. Перед глазами мелькнуло невероятно яркое солнце, безумно голубые небеса, бесчисленные стаи ярко-оранжевых и огненно-красных летучих рыб, будто искры расплавленного металла, брызнувшие во все стороны и бескрайний мир от горизонта и до горизонта.

А затем изображение вновь начало размазываться.

Где-то в этот момент моя многострадальная рука отцепилась от раковины, и мы расстались с нашей ездовой кобылой, с высоты десятиэтажного дома рухнув вниз. Неудачное падение с такой высоты в воду может быть сравнимо с падением на бетонный пол, что несколько не вяжется с продолжением столь романтичной прогулки. Слава богу, шампанское ещё действовало, и тучи брызг, поднятые тушей кита в воздух, обволокли наши тела ещё сильнее прижав к друг другу и опустив нас вниз, будто в мягких ладонях.

И снова бескрайнее море, чернота его неизведанных глубин, и тёмные силуэты удаляющихся китов.

Фло всё ещё провожала их взглядом, когда я приказал водной стихии вокруг вознести нас к поверхности, где она превратилась в сотни упругих фонтанчиков, вытолкнувших нас на воздух и не дающих погрузиться назад. Странные ощущения. Очень. Будто сидишь на тонкой плёнке, снизу в которую бьёт сразу сотня гидрантов. Идеальный водяной матрас с интенсивным массажем и тугими послушными жгутами, которыми можно зафиксировать руки одной красивой, но временами строптивой девушки.

Ну-ка попробуем… Ожившие струи воды метнулись к тонким запястьям, обвивая их и мягко разводя в разные стороны, ещё одна прозрачная полоса перехлестнула через втянутый живот, фиксируя ее тело на месте.

— Вот ты и попалась, — я глянул на полные тревоги и недоверия синие глазищи, точно такие же, как тогда, при нашей первой встрече, белоснежные зубки в волнении закусившие нижнюю губу, и в раздумьях поцокал языком, — и что же мне с тобой делать?

Девушка ничего не ответила, продолжая покусывать острыми клычками губу, но до этого целомудренно скрещенные ножки разошлись в стороны, сначала немного, а затем всё шире и шире. Я полюбовался открывшимся пейзажем и согласно кивнул:

— Ну ладно, умеешь же ты уговаривать, речистая.

Жгуты воды метнулись к аккуратным холмикам груди, сминая их в своих мягких объятиях, закручиваясь вокруг сосочков, вытягивая их вверх, вырывая из девичьей груди полувсхлип-полустон. И сам склонился к самому вожделенному, впиваясь губами в трепещущую плоть, заставляя девушку стонать уже по-настоящему. Ножки разошлись еще шире, буквально призывая меня к себе, да и я к этому времени уже созрел, и оставив хозяйничать вместо себя шаловливые струйки воды, продолжившие мягко ласкать ее меж ножек, зашел в ждущее лоно, заставив девушку бурно содрогаться, оглашая морские просторы сладостными стонами.

Такие стоны, как и мой рык в этот день еще не раз неслись над морем и пляжем, куда мы перебрались после окончания действия игристого эликсира, начисто вымыв из моей головы суету последних недель. В итоге, мы, обнявшись уснули под лучами заходящего солнца, во сне мирно перекочевав из игры в реал, но с утра, отложенная на день суета, настигла меня и там.

Дорин Броневому

Сообщение вечно отсутствующему главе клана. Мы пробились до сердцевины и теперь нам нужна надежная охрана, ибо умирать по десять раз в день, с отсутствием рядом камня возрождения — это крайне затратно и занимает жутко много времени. Отложили дальнейшее прохождение до шести утра. Ждем группу сопровождения.

Я проморгался, сладостно потянулся и еще раз глянул на потолок, по которому бежали строчки сообщений. Дурацкая это была идея именно так вывести приходящие мне из игры сообщения. Всю ночь, не переставая, сообщения шли одни за другими, врываясь в мой сон всполохами бегущих строчек. Надо откладывать все дела до утра, а то так и с ума сойти не долго. Я бросил взгляд в угол потолка. Время пять, сорок семь. Еще раз перечитал сообщение от Дорина и мысленно чертыхнулся: пора вставать.

Будить Флору не стал, вчерашнее крайнее возбуждение дня перенеслось в реал, и потерявшая свою обычную сдержанность Флора насиловала меня до полуночи, посверкивая упругими ягодицами в мягком свете ночника, а врачи ей рекомендовали спать минимум по десять часов, так что до обеда ее ждать бесполезно. Обойдемся пока без нее, вряд ли внутри сдохшего кумкварта нас ждет что-то поистине смертоносное.

Глянул на списки, Снег, как обычно уже в игре, нырнул под душ, написал Страннику и Резаку, обсохнув под струями теплого воздуха перебрался в капсулу.

Серость перехода и снова чудесный мир игры.

— Фу, твою мать, чем так воняет?

Я обернулся на гору камней, от которой шли эти миазмы и ещё раз поморщился.

— Вонь? — Раздался рядом со мной голос Снегиря, — странно, а я вот ничего не чувствую, видимо, притерпелся уже, и ты привыкнешь, часиков через пять или шесть.

— Ты запаха не ощущаешь потому, что на тебя Кэт заклинание чистого дыхания наложила, мне бы такое тоже сейчас пригодилось.

— Даже не знаю, — в голосе нашего рейнджера слышны были явные нотки глубокого раздумья, — мы сегодня с Катюшей из-за тебя всего пару часов спали, разгребая последствия вчерашнего дня, сомневаюсь, что у неё хватит сил на такого неблагодарного кланлидера.

— Я тоже не знаю, хватит ли у такой маленькой меня на это сил.

Сидящая на плече Снегиря фея потянулась, зевнув так, будто хотела проглотить целый арбуз. Я, не утерпев тоже зевнул, тут же закашлявшись от запершившей в глотке вони.

— Лучше не будите во мне зверя, я тоже сегодня спал только пару часов, хоть и по несколько другой причине…

Я вспомнил, как Фло вчера присаживалась на меня, старательно раздвигая ладошками ягодички, и решил, что, пожалуй, поторопился снова лезть в игру, и что ещё не поздно вернуться обратно в реал, под теплый бочек супруги, как отчаянно зевающая фея долетела до меня, беспардонно треснув по лбу своей волшебной палочкой, моментально очистив вокруг меня воздух, а ещё через миг скрываться стало поздно, так как из открывшегося портала один за другим начали вываливаться наши боевые рудокопы. Идущий впереди бородатый Дорин взмахнул своей лапищей в приветствии, и, тут же захомутав нас, повёл к горе, по пути вводя в курс дела.

— В общем, мы вчера смотрели и так, и эдак, и ничего у нас не выходило. Это же гора не гора, а просто здоровенная куча ничем не связанных камней. Тут шахту как не укрепляй, всё время будет опасность обвала, вот мы и решили минимизировать эту опасность, начав копать сверху вниз. Во-первых, там до нужного вам объекта всего ближе, во-вторых, укреплять стенки колодца слегка полегче, чем так и норовящий обвалится свод пещеры. Первых метров десять прошли бодро, а затем начались неожиданные трудности: в стенах стали появляться червоточины, засасывающие нас внутрь стен, оставляя там замурованными или закидывая в пустоты, из которых невозможно пробиться наружу.

— Червоточины? Замуровали? Как?

— Так я же говорю, разгребаешь себе спокойно породу, рабочим телепортом переправляешь её за пределы шурфа…

— Что за рабочий телепорт? — Ещё раз перебил я его, — в первый раз слышу.

— Обычный телепорт только работает исключительно с неживыми грузами, он на порядок дешевле обычных, так что иногда мы ими пользуемся для ускорения работы. А на счет червоточин… Бьёшь себе камни, отгребаешь в сторону, и, вдруг, на одном из них будто жила появляется из тёмного камня или клякса чернильная, задел её и раз, и ты уже в полусотне метров от этого места, замурован прямо внутри горной породы. Здоровье тут же начинает утекать просто с гиперзвуковой скоростью, несколько секунд и ты на камне возрождения в ближайшем городе, а телепорт оттуда штука не дешевая. А бывает повезёт и тебя частично или полностью в какую-нибудь полость занесёт. Там вроде и место есть и дышать есть чем, вот только пробиваться наружу без большого количества креп не получается. У нас вон Кузьмич в одну такую полость попал, часов пять пытался выбраться, но всё равно в конце концов его обвалом завалило, а уберечься от этих червоточин тяжело: под завалами, песком и пылью их не видно, попадёшь по ним киркой и считай ты уже труп. Через несколько часов только догадались лозой их искать, есть у пары наших человек такая способность — руды разные отыскивать, на червоточины эта способность тоже подействовала, но всё равно даже когда знаешь, где они находятся, всё равно обкопать и извлечь зараженный камень не дотрагиваясь до него очень трудно, геморройно, я бы сказал, не будь их, мы бы ещё вчера днём всё закончили.

— Так что это всё-таки такое?

— Да чёрт его знает, на форуме никаких упоминаний о такой аномалии нет. Мы предположили, что это может быть разрушенный камень телепортации, при падении его перемололо в гравий, но части функций своих он не утратил, вот и швыряет дотронувшихся до него куда ни попадя.

— Так, а мы-то чем можем здесь помочь? Мы с лозой ходить не обучены, могу разве что заклинанием стены плавить, а потом замораживать, чтобы они монолитными становились и не осыпались.

— Для этого крепы есть, мы вас сюда не поэтому позвали, мы вчера-таки докопались до не обрушившегося туннеля, а оттуда всякая чертовщина полезла, я, конечно, киркой хорошо могу приголубить, но всё же у нас не боевой класс, со всякой нечистью тяжело справляться.

— Туннель? Значит всё же не вся гора в щебень превратилась?

— Не вся, сверху, где мы копали, метров тридцать только, потом сплошной монолит пошел, из каменных пор жижа какая-то просачиваться стала, а затем и туннель нашелся. В общем, сейчас сами все увидите, чего долго рассказывать. До верха подкинете, а то неохота ноги по круче ломать.

— Десятерых смогу перетащить, готовьтесь пока, а для остальных будет другое задание. Там, — я ткнул пальцем в подножие горы, — лежит труп, пусть падшего, но бога, а на нём одёжка, бога, пусть и павшего, и пару посохов павшего бога, пусть и бывшего, и очень возможно, что ещё много всякого интересного. Условия те же: пятёрка, во главе с Дорином, проводит нас к откопанной шахте, остальные за половину добычи откапывают ценное имущество.

Я скинул предводителю карту с крестиком, которым было отмечено место, где именно находился Падший, в момент столкновение его с рухнувшей на голову горой. Дождавшись утвердительных кивков, махнул рукой появившимся из портала Резаку и Страннику.

— Парни, давайте присоединяйтесь, сейчас я наверх долечу и вас всех туда перекину.

Вытащил амулет призыва, возвращая Дола в этот мир.

— Здорово, кудрявый, давай расчехляй свои крылья, полетели нам надо вон до той вершины добраться.

Вместо ответа баран демонстративно развернулся ко мне задом и начал обгладывать чудом уцелевший куст жухлой травы.

— Эй, полорогий, мне сейчас некогда твоим курдюком любоваться, летим давай.

Вместо ответа Дол только несколько раз дёрнул задней ножкой, взбивая землю, будто собачка, закапывающая только что отложенную ей смердящую кучку.

Вообще скотина охренела.

— И что это за стоячая забастовка? А да, совсем забыл…

Я залез на аукцион, выбирая там ящик самой сочный моркови и плюхая его под нос оборзевшей скотине:

— На, жри, шантажист хренов, второй получишь на вершине горы. Господа, пятиминутная задержка, транспортное средство заправить нужно. Снег, а ты пока свяжись с кем-нибудь из наших лекарей, с тем, что получше, Флоры часов до одиннадцати не будет, надо её кем-то заменить.

— С кем связаться? Так ты же сам вчера всех не задействованных отпустил на вольные хлеба, где теперь их искать? Может мою сеструху попросить в этот раз с нами сходить, правда она ни кланы, ни группы не любит…

— Она же у тебя лекарь, как она может группы не любить? Или она чисто социальными заданиями здесь занимается?

— Да нет, чистым лекарем она была в песочнице, но пока её там Красные Дьяволы доставали, передумала, и на пятидесятом уровне выбрала смешанный класс боевого жреца. Это что-то типа паладина, но с большим уклоном в лечение. Плюс у неё жирный питомец, так что несложные данжи она и в одиночку фармить может.

— Давай её сюда, вместе с её жирным питомцем, предложи ей контракт на день, если что мы и эликсирами попробуем обойтись, но пусть будет для подстраховки. Слышь ты, пернатое непарнокопытное, наелось ли ты, чудо моё круторогое? Добавки хочешь? Тогда полетели.

Я вскочил в седло, ударив пятками по упитанным бокам:

— Погнали шерстяной. Й-иеху!

Дол взбил воздух гигантскими крыльями, буквально бросая нас вверх, открывая великолепный обзор на поле недавней битвы. Природа потихоньку начала уже восстанавливаться, но вокруг обрушившегося острова всё ещё простирались пошедшие трещинами, застывшие лавовые потоки, а ещё на километры вокруг всё было усеяно чёрными проплешинами, там где в землю били молнии из несомых богом за собой грозовых туч, и целой выжженной просеки там, где бежали смертоносные змейки его предсмертного заклятия. Одна из таких просек упиралась в наш бывший замок, ныне превращённый в безжизненную горсть щебня и мусора. Лишённый оживляющего кристалла замок уже не восстановить. Даже природа, теперь признав его частью себя, уже начала поглощать его, оплетая развалины плющом и скрывая под пробивающимися из-под камней молодыми кустарниками. Ещё дня три, и в этом месте будет лишь небольшой заросший травой и кустами холм.

Ещё пять дней, и мы лишимся звания клана, и множества плюшек, даруемых этим званием. Надо срочно заканчивать со здешними делами и пилить на эльфийские острова, отбивать нашу будущую жилплощадь. Три боевые пятёрки, работающие там, ещё слабоваты, шарят только по самой окраине, но уже смогли добыть две с половиной сотни малых пробойников, ещё полторы и можно будет начинать. Добудем три больших, соберём магический пробойник, разрушим стену и сможем добраться до замка. А там… А чёрт его знает, что там. Скорее всего там будет та же нежить, что и на остальном острове, только помощнее. Меня больше волнует, что сам кумкварт — хозяин острова потихоньку превращается в нежить, а как этому противостоять совершенно непонятно. Снегирь дважды перечитал все добытые из императорской библиотеки документы о проведённом ритуале для создания убийственного эликсира, но нигде не говорилось о том, как всё вернуть вспять. С этим придётся разбираться на месте. А разобраться надо будет, иначе лишимся замка вместе с главным хозяином острова, когда он окончательно загнется.

— Дол, вон туда, к той дырке рули.

Шурф пробитый нашими старателями, конечно же располагался не на самой вершине, о чём бы я мог догадаться сразу, а в самой глубокой впадине образовавшейся при падении острова, мы спикировали в этот провал, в центре которого зияла дыра, укреплённая досками и брёвнами, которые заодно составляли винтовую лестницу, ведущую вниз в непроглядную черноту. Чёрт, и как я здесь спускать Дола буду? А если его отозвать, то призвать там внизу, можно будет только через час… Я бухнул перед носом хмурого парнокопытного очередной ящик с морковью и взялся за амулет телепортации, призывая группу поддержки.

— Ёкарный бабай, твою мать! Снег, когда ты говорил, что у неё питомец жирный, я думал, ты это в переносном смысле, что он, мол, много урона может держать.

Я ещё раз глянул на белого кроля, в две тонны весом, настолько толстого, что складки сала свисали даже со лба, закрывая тому глаза, и, на всякий пожарный, отошёл на пару шагов назад.

— Братишка, ты назвал моего Пушистика жирным?

Тоненький голосок раздался сбоку от массивной туши, и я только сейчас заметил хрупкую девушку, наполовину спрятавшуюся в густом мехе своего питомца.

— Что ты, что ты, — проворковал Снегирь слегка дрогнувшим голосом, одновременно бросая на меня убийственные взгляды, — как я мог? Я его называю уютным, ну, в крайнем случае, пухлым, но никак не жирным. Он у тебя в отличной спортивной форме.

Ага, в спортивной, мысленно согласился с ним я, разве что этот вид спорта — сумо.

— Кхем, Пушистик? — Аж закашлялся я, а чего он такой здоровый? Ты что, его телами ещё недобитых врагов кормишь?

— Конечно, — недоуменно пожала плечами тощая пигалица, — чем же ещё? Ты же мой хороший, защитник, пуханчик мой, — сестрёнка Снегиря привстала на цыпочки, потрепав по плечу сидящего на задних лапах великана, тот в ответ открыл пасть, полную таких зубов, что и мегалодон бы от зависти удавился и злобно на меня зашипел. Я, от греха подальше, отошёл ещё на шажок.

— Так ладно, все спускаемся вниз, только чур я перед этим Пушистиком спускаться не буду, не хватало ещё того, чтобы он на меня упал, а я задохнулся меж его двух пушистых половин…