Я вернулась в комнату и первым делом плюхнулась на кровать. Нужно срочно поговорит с Трис! Удобно расположилась, потянулась к кольцу и замерла. Артефакта на пальце не было! Сердце рухнуло куда-то в район пяток и отчаянно забилось там, пытаясь выбраться обратно. Я же оставила его на столе! Точно оставила! А потом эта служанка со своей примеркой, и я... я забыла надеть его обратно!
Бросилась к столу, но там оказалось пусто, я даже на пол зачем-то посмотрела - вдруг упало? Но нет. Пусто.
И тут взгляд упал на стопку книг на краю столешницы. На самой верхней, аккуратно пристроившись на корешке, лежало моё кольцо.
- Странно, - пробормотала себе под нос, хватая его и надевая на палец. - Я же вроде оставляла его посередине стола.
Не нравится мне моя растерянность, а всему виной нервишки.
Со вздохом активировала связь.
Проекция вспыхнула, и я выдохнула с облегчением. Беатрис сидела в кресле, и - о чудо! - волосы у неё были на месте. Правда, цвет изменился: вместо моего ярко-золотистого пламени теперь на голове красовалась более бледная, пепельно-русая копна, и алая родовая прядь, гордость всех Игнисов, исчезла без следа.
-Ну ладно, - подумала я философски. - Хоть не плешь. Волосы - дело наживное.
С двух сторон от Беатрис, как верные пажи, сидели близнецы. Они сосредоточенно, с высунутыми от усердия языками, расчёсывали её волосы, вернее больше запутывали- из этих шалопаев те еще парикмахеры.
- Так, брысь отсюда, мелюзга! - скомандовала я, появляясь в проекции. - Нам с Трис поговорить надо.
- А чего это мы? - возмутился Фликер. - Мы тоже хотим послушать!
- Про женихов будем говорить, - многозначительно сказала я.
Близнецы переглянулись, противно захихикали и, бросив расчёски, с визгом "женихи-и-и!" унеслись прочь, хлопнув дверью.
Беатрис побледнела. Сильно. Так, что даже в дрожащей проекции это было заметно.
- Ты... неужели лорд Торн?.. - её голос дрогнул. - Он приехал? Так рано? Я думала, только на Новогодье...
- Ты это... прости, - я замялась, понимая, что наверно она сама из уст возлюбленного хотела бы услышать эту новость. - В общем, твой жених хочет ускорить свадьбу.
- Насколько? - Трис побледнела ещё сильнее, кажется, ещё чуть-чуть - и станет прозрачной.
- Через двенадцать дней, прямо в Новогодье.
Беатрис открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, но звука не последовало.
- Слушай, - я заёрзала, чувствуя себя полной дурой. - Это, конечно, не моё дело, но... он какой-то... ну...
Блин, Рокси, не лезь! Это действительно не твоё дело!
Я глубоко вздохнула и решила зайти с другой стороны:
- В общем, Беатрис, ты его любишь, да?
- Да, - ответила она не раздумывая. – Лорд Торн мой жених. Мы будем счастливы.
Слова прозвучали так, будто она заученную мантру читала. Без души, без эмоций, как механическая кукла.
- Ну ладно, - я пожала плечами, хотя внутри снова зашевелился тот самый червячок. - Это я и хотела услышать. Просто... сообщаю, так сказать, о планах. Мы же успеем вернуться в свои тела до Новогодья?
- Судя по записям... да, - Беатрис говорила всё так же отстранённо. - Как раз... успеем.
- Ну вот и славненько! - я попыталась добавить в голос бодрости. - А то сама понимаешь... твой жених и всё такое... В брачную ночь я тебя не нанималась заменять. Уж прости.
Я хотела пошутить, разрядить обстановку, но тихоня Торнфилд резко изменилась в лице. Сначала побелела, потом побагровела, потом снова побелела. Глаза расширились, и она схватилась за сердце с таким видом, будто сейчас грохнется в обморок.
- Трис? - я испугалась уже не на шутку. - Эй, ты чего? Я же пошутила! Ты что, приревновала меня к своему жениху? Да сдался мне этот белобрысый хлыщ со своими ледяными глазками! У меня на него даже аллергия, кажется.
- Нет-нет, я... - Беатрис попыталась улыбнуться, но вышло кисло. - Всё хорошо. Ты просто... я...
- Ну раз мы всё выяснили, так что...
В этот момент ручка двери за моей спиной дёрнулась и начала медленно поворачиваться.
Я замерла. Опять эта служанка шастает как к себе домой! Хорошо, что я заперлась!
- Миледи! - раздался из-за двери требовательный голос. - Впустите! Я принесла вам наряд к балу!
Я моргнула.
- Чего, блин? - переспросила я, оборачиваясь к проекции. - Какой ещё бал?
- Бал у губернатора, - одними губами прошептала Беатрис. - Ежегодный. Сегодня вечером.
- Я думала, меня... то есть тебя не возьмут, - зашипела я, прикрывая рот ладонью, чтобы служанка не услышала. - Твоя родня - те ещё змеюки, на тебе экономят. А тут - праздник, и даже платье притащили...
- Ещё драгоценности, - добавила Беатрис. - Фамильные. Не такие роскошные, как у кузины, но... они всегда приносят диадему и серьги, и платье... чуть старомодное, из прошлых сезонов, перешитое из нарядов Селии, но всегда красивое и дорогое, чтобы люди... ну... чтобы не сплетничали всякое…понимаешь…
- Ах, жучары! - присвистнула я. - Наряжают тебя раз в год и выводят в свет, чтобы показать, какие они заботливые опекуны. Мол, смотрите, люди добрые, не обделяем сиротку, всё при ней - и платье, и бриллианты, а то, что платье с чужого плеча и драгоценности напрокат - это уже детали.
- Миледи, впустите! - стук в дверь стал настойчивее, почти агрессивным.
- Ладно, Трис, мне пора, - заторопилась я. - Потом свяжемся.
- Роксана, я... - начала Беатрис, но я её перебила:
- Да?
Она помолчала секунду, потом покачала головой:
- Нет, ничего. Я... удачи тебе на балу.
- Ну спасибо, - кисло улыбнулась я. - Ладно, пока.
Я быстро свернула проекцию, сунула кольцо в карман и, глубоко вздохнув, распахнула дверь.
На пороге стояла служанка с таким видом, будто я заставляла её ждать полжизни. В руках она бережно несла нечто воздушное и явно очень дорогое.
- Миледи, вот, - девица осторожно водрузила на спинку стула идеально отутюженное светло-голубое шёлковое платье, расшитое серебряной нитью. Оно переливалось в свете полуденных солнечных лучей. Работа была безупречной - и ни за что не скажешь, что это чьё-то старое платье, перешитое по фигуре Беатрис. Видимо, кузина надела его разок, а потом, когда вышло из моды, отдала бедной родственнице.
-Вот же засранцы какие! - мысленно восхитилась я их наглостью.
На сиденье стула горничная положила бархатную коробочку, я потянулась к ней, открыла и замерла. На чёрном бархате, как драгоценные звёзды на ночном небе, лежала роскошная, элегантная диадема из белого золота, усыпанная крупными бриллиантами. Рядом - серьги из того же гарнитура. Настоящие фамильные драгоценности, не копии, не бижутерия - солидные, увесистые, с историей.
- Вы будете прекрасны в них, леди Беатрис, - умилилась служанка.
- Ага, - кивнула я задумчиво.
А потом мои губы сами собой растянулись в медленной, предвкушающей, мстительной улыбке.
Бал, значит. Ну-ну…
Горничная ушла, а я аккуратно закрыла бархатную коробочку с драгоценностями и перевела взгляд на платье. Красивое, конечно, выглядит дорого- как раз для того, чтобы показать свету, как опекуны заботятся о несчастной сиротке-приживалке. Прямо благодетели…
Я задумчиво обвела взглядом комнату, где-то здесь наверняка есть то, что мне нужно, а именно - шкатулка для шитья. В таких чопорных домах леди как правило занимаются вышиванием на досуге.
Шкатулка нашлась в ящике стола, заваленная какими-то старыми письмами и выцветшими лентами. Внутри, помимо ниток и иголок, лежали разноцветные лоскуты ткани, пуговицы всех мастей и даже пара металлических заклёпок, явно оставшихся от какого-то старого ремня.
- Прелестно, - пробормотала я, выуживая из коробочки небольшой отрез белого шёлка.
Я выбрала нитки покрепче, вооружилась иголкой и принялась за дело.
Через полчаса кропотливой работы, всё-таки шитьё - это не моя стихия, на самом видном месте платья, красовалась аккуратная заплатка, добавлявшая несомненного шика в этот лживый бальный наряд, выдававшийся бедной родственнице по праздникам.
- Вот! - удовлетворённо цокнула я языком, любуясь результатом. - Другое дело.
Я отошла на шаг, прищурилась.
Вот это я понимаю. Шик!
Теперь настала очередь драгоценностей. Вернее, мне предстояло придумать чем их заменить.
- Так-так-так, - прошептала я, выскальзывая в коридор, стараясь ступать бесшумно. Ваза с бумажными пыльными лилиями ютилась в нише у лестницы, прикрытая тенью от тяжёлой портьеры. Я уже добралась до неё, схватила цветочки и собиралась ретироваться назад, как вдруг услышала голоса.
Один из них явно принадлежал моей горничной, а второй... второй я не знала. Наверное, ещё одна служанка. Я замерла, прижавшись к стене, и собралась уже незаметно юркнуть обратно в спальню, но внезапно заинтересовалась беседой.
- Зачем ты вышла из комнаты? - шипела моя горничная. - Я же тебе велела сидеть там и носа не казать!
- Там тесно и сыро, как в тюрьме, - жалобно отвечал второй голос, молодой и капризный. - И холодно. Я продрогла до костей!
- Хозяйка не разрешает отапливать помещения для слуг, - отрезала горничная. - Слишком дорого. Надень теплый жакет и залезь под одеяло. И не ной.
- Можно я хотя бы на кухню схожу за чаем? - не унималась вторая. - Горячий чай меня согреет!
- Ты совсем рехнулась? - в голосе горничной послышался ужас. - А что я кухарке скажу? Она же сразу доложит, что в доме посторонний ошивается! Нет уж, жди, когда я освобожусь и покормлю тебя. И сиди тихо, ради всех богов!
- Как-то у вас здесь скучно, - протянула вторая с явной обидой. - Я привыкла к другому.
- Зато ты у нас шибко весёлая, и жизнь у тебя весёлая, - хмыкнула девица. - Так весело плясала, что теперь вон прячешься у меня... доплясалась...
- Завидуешь, да? - в голосе второй послышалась дерзость.
- Чему? - искренне удивилась служанка. - Ты же...
- Ну говори, кто я? - перебила её вторая. - Как наша мать меня обзывает? Ну повтори!
- Эмма, ты...
- Я же просила меня так не называть!
- А что такого? - горничная, кажется, действительно не понимала. - Это твоё имя. Нас так родители нарекли. Джейн и Эмма.
- Джейн и Эмма? - в голосе второй послышалось такое отвращение, будто ей предложили съесть лягушку живьём. - А фантазии больше ни на что не хватило? Так скучно, что на зубах скрипит, как песок... Фу!
Так. Похоже, тут у нас семейные разборки. Горничная и её сестра, которую она прячет от хозяйки. Ладно. Не мое дело!
Я попятилась назад, и ступая на носочках проскользнула в свою комнату.
Спустя полчаса кропотливой работы, и пары уколотых пальцев, я держала в руках венок из пыльных бумажных лилий, перевитый серебристой шёлковой лентой. Получилось... эпично.
Для завершения образа мне требовался макияж, вот только у Трис не нашлось косметики, пришлось импровизировать. В ход пошли старые засохшие краски, найденные в столе, и через пару минут мою руку украшал прелестный фиолетовый синяк. Смотрится как настоящий: будто меня грубо хватали и на коже остался отчетливый отпечаток чьей-то пятерни.
Чудесненько!
В назначенный час я стояла в холле, закутанная в тёплый зимний плащ с глубоким капюшоном, скрывающим половину лица. В холле царила привычная для этого дома суета. Тётя Амалия, упакованная в атласное платье цвета тёмной сирени, с перьями в причёске и таким количеством драгоценностей, что на них можно было бы купить небольшое королевство, терпеливо ждала. Дядя Альберт, затянутый в парадный сюртук, нервно переминался с ноги на ногу и то и дело поглядывал на массивные напольные часы, а рядом стоял недовольный Себастьян.
- Селия, бога ради! - не выдержал он наконец. - Мы опоздаем!
- Пусть, - отрезала тётя Амалия, даже не повернув головы. - Это даже хорошо. Наше появление будет эффектным. Лучше прийти позже, но произвести впечатление.
Кузина, стоявшая перед огромным зеркалом в прихожей, истерила уже минут двадцать. Она крутилась, поправляла локоны, одёргивала платье, снова крутилась и снова поправляла платье из тёмно-вишнёвого шелка, отделанное золотым шитьём, с глубоким декольте и пышной юбкой, расшитой сотнями крошечных кристаллов. Волосы, у Селии были уложенные в сложную конструкцию из локонов и кос, которую венчала тиара с крупными вишнёвыми турмалинами. Она была похожа на новогоднюю ёлку, но на очень дорогую и богатую ёлку.
- Ах, как же я хороша! - наконец изрекла она, бросив последний взгляд в зеркало. - Едем.
Карета тронулась, и я всю дорогу молча смотрела в окно, слушая, как тётя Амалия в сотый раз инструктирует дочь о том, как себя вести с герцогом Вальтур.
Особняк губернатора встретил нас морем огней. Огромное трёхэтажное здание в стиле классицизма сияло каждым окном, из которого лился тёплый золотистый свет. Подъездная аллея была заполнена каретами, экипажами и даже парой роскошных саней, запряжённых тройкой белых лошадей. Лакеи в расшитых ливреях сновали туда-сюда, помогая гостям выбраться из экипажей и провожая их к парадному входу.
Наша карета остановилась у самой лестницы. Лакей распахнул дверцу и подал руку тёте Амалии. Та выплыла из салона, как фрегат под всеми парусами. За ней, шурша юбками выбралась Селия. Потом, кряхтя, вылез дядя, следом Себастьян. И наконец - я.
Мы вошли в вестибюль. Высокие мраморные колонны, хрустальные люстры, зеркала в золочёных рамах, живые цветы в огромных вазах - здесь всё кричало о богатстве и статусе. Гости, уже прибывшие, толпились у входа в бальный зал, обмениваясь приветствиями и сплетнями.
Дворецкий, высоченный мужчина с бакенбардами и важным видом, принял у тёти Амалии пригласительный билет и громогласно объявил:
- Его сиятельство граф Альберт Торнфилд с супругой, графиней Амалией Торнфилд, а также их дети виконт Себастьян Торнфилд и леди Селия Торнфилд.
Тётя прошествовала в зал с таким видом, будто это она здесь губернатор. Селия семенила следом, стреляя глазами по сторонам в поисках герцога. Дядя плёлся в хвосте, уже предвкушая, видимо, обильные угощения, а кузен сощурил хитрые глазки, обшаривая сальным взглядом стайку юных дебютанток, хихикающих неподалеку.
А потом настала моя очередь.
Дворецкий, покосившись на меня с некоторым недоумением, прокашлялся и уже менее торжественно объявил:
- Леди Беатрис Торнфилд.
Лакей, стоявший у входа, шагнул ко мне, чтобы принять плащ. Я позволила ему снять его с плеч, и первые несколько мгновений никто не обращал на меня внимания. Гости продолжали щебетать, обмениваться светскими любезностями, рассматривать наряды друг друга и делать вид, что они здесь не ради сплетен, а ради высокого искусства общения.
А потом по залу прокатился шепоток.
Сначала тихий, как дуновение ветра, потом громче, настойчивее, обрастая новыми деталями и передаваясь от одной группы гостей к другой, словно эстафетная палочка в руках опытных бегунов. Я уловила обрывки фраз: "...вы только посмотрите...", "...боги, они что экономят на бедняжке?"
Я невозмутимо ухватила с подноса, проходящего мимо лакея бокал с розовым и пузырящимся напитком и весьма довольная собой, прошлась среди гостей, вызывая все большие пересуды и разговоры.
До катастрофы оставалось. Три…два…один…
Я увидела, как прямо на меня, рассекая толпу, как ледокол арктические льды, летела разъярённая тётя Амалия. Её лицо было красным, перья на причёске угрожающе колыхались, а глаза метали молнии.
Я сделала вид, что поправляю туфельку, и, когда тётя была уже в двух шагах, ловко скользнула в гущу гостей. Лавируя между дамами в пышных юбках и кавалерами во фраках, я пробралась к тяжёлым бархатным портьерам, закрывающим выход на балкон.
- Простите, простите, я на секунду, - бормотала я, протискиваясь мимо пары.
Портьера сомкнулась за моей спиной, и я оказалась... в зимней оранжерее. Балкон был застеклён, и здесь царил уютный полумрак, разбавленный тёплым светом небольших магических светильников, вплетённых в ветви экзотических растений. Пахло цветами и влажной землёй. Было прохладно, но не холодно - магия поддерживала нужную температуру.
Я выдохнула, прислонившись спиной к колонне.
- О, какая неожиданная встреча! - раздался знакомый голос.
Я вздрогнула и обернулась.
Из тени выступил он. Тот самый брюнет, с которым мы вчера скакали по сугробам, спасаясь от волка. Дэриан кажется. В чёрном безупречном фраке, идеально сидевшем на его спортивной фигуре и лёгкой, чуть насмешливой улыбкой на губах.
- Вы? - вырвалось у меня. - А вы что тут делаете? Тоже прячетесь?
- Тоже? - он чуть приподнял одну бровь и усмехнулся. - Можно и так сказать. Не люблю подобные мероприятия.
- Понимаю, - кивнула я, продолжая краем глаза выглядывать в стеклянную дверь. Тётя Амалия металась по залу, явно разыскивая меня. Она прошла совсем рядом, и я резко отдёрнула штору, спрятавшись за неё.
- Что-то не так? - поинтересовался Дэриан, наблюдая за моими манёврами с явным интересом.
- Родня, - буркнула я, всё ещё глядя в щёлку между портьерами. - Что б их...
- Я так понимаю, вам здесь не очень нравится? Почему тогда не остались дома?
- Не могла пропустить такое веселье, - хмыкнула я, наконец отворачиваясь от двери. - Моя кузина с тётей собираются устроить охоту на какого-то столичного хлыща. Богатого и титулованного мажора. Тут, знаете ли, не часто такие жирные павлины пролетают, вот они и расставили капканы.
- Вот как?
- Ага, - кивнула я, входя во вкус. - Какой-то болван, получивший титул в юном возрасте. Держу пари, самовлюблённый тип, который мнит себя пупом земли.
- Думаете?
- Уверена! - я даже рукой махнула для убедительности. - Наверняка ещё и повеса. Такие столичные штучки всегда падки на лесть и красивых девушек. Моя кузина, конечно, та ещё... но она умеет пускать пыль в глаза. Если этот герцог хоть немного падок на женскую красоту, ему конец. Облапошат, окрутят и под венец затащат, прежде чем он успеет сказать «мама».
- Герцог, значит, - протянул Дэриан, и в его глазах заплясали чертики.
- Ага. Герцог Вальтур, кажется, - я задумчиво поковыряла заплатку на платье, нитка уже начинала распускаться, все же я не мастер шитья. - Слышали про такого?
- Немного, - скромно ответил он, и тут...
Все звуки стихли. Лёгкая музыка, доносившаяся из зала, оборвалась на полуноте. Гул голосов смолк.
- Что это? - насторожилась я.
Дэриан взял меня за руку.
- Потанцевать не хотите?
- Я? - я опешила. - Ну... я не то чтобы очень умею. Хотя у нас в академии были занятия. Теорию я знаю... Ну что ж...
Мысли заметались. С одной стороны - позор на весь зал, если я отдавлю все ноги своему партнеру. С другой - зато меня точно увидят все. Пусть любуются на бедную сиротку в платье с заплаткой, над которой издевается родня.
- А давайте потанцуем! - решилась я.
Дэриан улыбнулся, подал мне руку, и мы прошествовали в зал. Буквально - прошествовали. Портьеры распахнулись перед нами, как театральный занавес, и мы оказались в центре внимания.
- Вы будете открывать бал, - шепнул нам распорядитель, и я замерла, опешив.
- Что? - переспросила я.
А потом вновь раздался голос распорядителя, на этот раз усиленный магией, чтобы его слышали во всех уголках зала:
- Итак, первый танец - вальс! Открывает его светлость герцог Дэриан Вальтур и его очаровательная спутница леди Беатрис Торнфилд!
Я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело.
ЧЕГО?!