Это было не просто нападение - это была казнь. Огромная чёрная туша безжалостно обрушилась на леди Августу, и острые, как кинжалы, клыки вонзились ей в шею. Раздался отчаянный крик и который тут же оборвался, перейдя в жуткое, булькающее хрипение, от которого кровь застыла в жилах. Белый снег вокруг начал стремительно темнеть, впитывая алую жидкость.

Дэриан сжал зубы, решительно перемахнул через перила балкона, и через мгновение приземлился на четвереньки, перекатился и с силой врезался в зверя, сбивая его с обессилевшей женщины. В его руке вспыхнул светящийся клинок словно выкованный из не металл, а чистая из чистой магической энергия, способной разрезать тьму. Вальтур полоснул по боку волка, тот взвыл, отпрянув, но тут же кинулся снова.

В тот момент я не особо думала, просто не могла стоять и смотреть. Пальцы сами сплели сложное заклинание, магические столбы из чистой, светящейся огненной энергии ударили из земли, выстроившись в подобие лестницы от балкона до самой земли. Переливчатые, переливающиеся алым и золотым, они дрожали в воздухе, готовые держать любой вес.

Я перекинула ногу через перила и тут же прокляла всё на свете. Дурацкое бальное платье! Невозможно пышный подол, бесконечные слои шёлка и несколько тонких батистовых нижних юбок с кружевами! Настоящая броня, а не дамский наряд. Ноги конечно же запутались в подоле, и я потеряла равновесие, едва не рухнув вниз с трёхметровой высоты. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а руки судорожно вцепились в магическую перекладину, которая предательски покачнулась.

- Да чтоб тебя! - выдохнула я, умудрившись-таки удержаться.

Следующие несколько секунд я спускалась по этой светящейся лестнице самым нелепым образом - цепляясь одной рукой, второй пытаясь удержать развевающиеся юбки. Как только ноги коснулись земли, я вскинула руки. Файербол вырвался из ладоней с шипящим рыком и врезался волку прямо в бок, опалив шерсть и оставив дымящееся, обугленное пятно.

Зверь пронзительно взвыл от боли и ярости, но Дэриан не дал ему опомниться. Его клинок снова ловко полоснул, теперь по морде, и волк, отшатнувшись, замер на мгновение, сверля нас своими жёлтыми, ненавидящими глазами. Из рассечённой морды капала кровь, на боку дымилась шерсть, но он не убегал. Он смотрел.

Смотрел прямо на меня.

Мощный прыжок - я даже моргнуть не успела, как волк уже был рядом. Огромная туша нависла надо мной, горячее дыхание опалило лицо, клыки - длинные, белоснежные, с капающей слюной - вот-вот готовы были сомкнуться на моей шее. Я буквально оцепенела, не в силах пошевелиться. Сердце пропустило удар, а время остановилось.

И вдруг зверь замер.

Его ноздри раздулись, он повёл носом, обнюхивая меня с какой-то странной, почти человеческой сосредоточенностью, а потом, так же внезапно, как напал, отпрянул. Одним мощным прыжком скрылся в темноте, растворившись среди деревьев, словно его и не было. Только следы на снегу и алые пятна, расплывавшиеся на белоснежном покрове, напоминали о том, что он вообще здесь был.

- Цела? – хрипло спросил Дэриан.

- Я... да, - кивнула я, сглатывая ком в горле. - Цела.

Мы бросились к леди Августе. Бедняжка лежала неестественно вывернув голову. Шея... боги, её шея представляла собой жуткое месиво из рваных ран, из которых толчками вытекала кровь, пропитывая снег. Глаза её были полуоткрыты, но взгляд уже стекленел.

- Нет, нет, нет, - забормотала я, падая рядом с ней на колени, даже не чувствуя, как холод пропитывает тонкое платье ледяной влагой. - Только не умирай, слышишь? Не смей!

Я вспомнила, как когда-то, на полигоне, мы отрабатывали экстренную магическую помощь - прижигание ран, остановка кровотечения. Это была не моя стихия, но адреналин делал своё дело.

Ладони сами сложились в нужный жест, и я направила на рану аккуратную, контролируемую струю магии - не огонь, а скорее тепло, прижигающее, запечатывающее края рваных сосудов. Кровь остановилась не сразу, но через несколько бесконечных секунд поток иссяк, превратившись в тёмную корку на бледной коже.

- Дышит, - выдохнул Дэриан, припадая ухом к её груди. - Еле-еле, но дышит.

И тут набежали слуги. через минуту вокруг нас уже собралась целая толпа: лакеи в ливреях и горничные с побелевшими лицами.

- Боги милостивые! - ахнул кто-то. - Леди ранена. Вызовите доктора! Немедленно!

- У нас есть целитель среди гостей? - перекрывая шум, рявкнул Дэриан. - Кто-нибудь, быстро!

- Я... я позову, - пискнула какая-то девушка и умчалась в особняк.

А я всё сидела на снегу, глядя на свои руки, перепачканные кровью, и чувствуя, как откуда-то издалека накатывает дрожь.

- Беатрис, - тихо сказал Вальтур, и я подняла на него глаза. - Ты точно в порядке?

Он стоял надо мной, тяжело дыша.

- Угу, -кивнула я.- Почти…

Герцог снял сюртук и накинул мне на плечи, а затем поднял на руки раненую леди и понес в дом. Он шел сквозь толпу слуг и гостей. Голова несчастной Августы безвольно запрокинулась, тёмные волосы слиплись от крови. Войдя в гостиную, Дэриан аккуратно опустил несчастную леди на широкую кушетку в гостиной.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Её нарушали только приглушённые всхлипы одной из горничных, зажимавшей рот ладонью, и тяжёлое, рваное дыхание самой раненой.

Я же стояла чуть в стороне, вцепившись в мокрый, перепачканный кровью подол платья. Пальцы свело судорогой, но я не могла разжать их. Сюртук Дэриана, который он накинул мне на плечи, уже начал сползать, но я не замечала, весь мой мир сузился до одной точки - до леди Августы. До того, как медленно, мучительно медленно поднимается и опускается её грудь.

Я еще никогда раньше не видела, как умирают люди…никогда, надеюсь и в этот раз боги милуют.

- А ну, посторонитесь! - в гостиную стремительно вошла Гвендолин Вальтур и слуги послушно расступились перед ней, освобождая проход.

Герцогиня присела рядом с раненой на край кушетки и положила одну ладонь на ей лоб, другую прямо на рану. И тотчас по её пальцам побежали тонкие золотистые нити магических плетений, магические руны вплетались в кожу Августы, останавливая кровь, заживляя ткани, возвращая жизнь в угасающее тело.

- И не такие раны латала, - нарочито бодро пробормотала Гвендолин. - В молодости, на границе с Дикими землями, я видела, как у человека живот пропороли так что все внут…в общем паршивая ситуация была скажем прямо. А это… - она кивнула на шею Агнессы, - это просто царапина. Комариный укус можно сказать.

Через несколько бесконечных секунд дыхание раненой стало ровнее и глубже. Кровь перестала сочиться совсем, вскоре последняя алая бусинка застыла на повязке и больше не набухала. Гвендолин убрала руки и, не моргнув глазом, вытерла их о подол своего роскошного, баснословно дорогого бального платья. Золотое шитьё мгновенно впитало багровые разводы.

- До приезда целителя точно продержится, - объявила герцогиня громко, так, чтобы слышали все. - И вообще будет жить, но леди Августе нужен покой и тишина, так что кто-нибудь, уберите отсюда зевак!

Гости, которые уже начали робко подтягиваться ближе, жадно вглядываясь, послушно попятились под её стальным взглядом.

И вдруг Августа дёрнулась. Её веки затрепетали, и с трудом приподнялись. Мутные, невидящие глаза обвели комнату, пытаясь сфокусироваться, она с нечеловеческим усилием приподнялась на локтях, а из горла раздался булькающий звук. В тот же миг на повязке вновь выступило алое пятно.

- Лежите, Августа! - мягко, но твёрдо приказала герцогиня Вальтур, пытаясь уложить бедняжку обратно. - Не надо сейчас, вы потеряли много крови…

Но леди не слушала. Её взгляд, всё ещё мутный, но уже обретающий осмысленность, метался по лицам. Августа протянула дрожащую руку, пальцы скрючились, словно пытаясь за что-то ухватиться.

Я шагнула ближе.

- Она… - прохрипела Августа, было видно как каждый звук давался ей с мучительным, раздирающим горло усилием. - Она… пыталась… меня… убить…

По гостиной прокатился шёпот, похожий на шипение потревоженных змей. Кто-то ахнул, кто-то прижал руки к груди, а одна дама вообще собиралась упасть в обморок, но предусмотрительно задержалась, с интересом вслушиваясь в каждое слово.

- О чём вы, дорогая? - мягко спросила Гвендолин.

- Табита… - выдохнула раненая леди. - Табита Стерлинг… Я… единственная… знала… её секрет…

У меня по спине скользнули мерзкие прохладные мурашки. Ах всю передернуло от удаса. Б-р-р-р… Августа тем временем судорожно втянула воздух, её глаза расширились, стали почти безумными.

- Табита… оборотень… - прошептала леди. - Вервульф… Всю жизнь скрывала… от всех… даже муж… не знал… В высшем свете… к таким… с предубеждением… всегда…

Несчастная закашлялась, и на губах выступила свежая кровь.

- У них… не было детей… Хьюго… очень хотел… но Табита…несмотря на то, что сильно его любила… боялась… не могла… передать… проклятье… ребёнку…

Последние слова Августа почти не выговорила - только прошептала одними губами и тут же обессиленно откинулась обратно на подушки. Глаза закатились, дыхание стало поверхностным, но ровным - магия Гвендолин всё ещё держала её на тонкой грани между жизнью и смертью.

Гостиная замерла в глубоком шоке. Даже всхлипы горничной стихли.

Я медленно повернула голову и встретилась взглядом с Дэрианом. В его глазах читалось то же, что и в моих: ничего себе откровения…а ловко миссис Стерлинг нас вчера провела, я ведь поверила, что она несчастная жертва. Вот же…а оказалась палачом.

- Значит, Табита убила собственного мужа, - проговорил Вальтур глухо. - Странно…, по вашим словам, супруга ведь его так любила.

- Любила до безумия… - хрипло выдохнула Августа, не открывая глаз, голос её звучал как из глубокого колодца. - Но она жаловалась мне накануне…стала сама не своя… Хьюго завёл интрижку на стороне, с какой-то молоденькой актриской.

Она сглотнула, и даже это простое движение далось ей с видимым трудом.

- Мне горничная сказала как раз накануне бала… Что спектакль сорвался сегодня из-за того, что эта актриска исчезла. Просто пропала. Сбежала… - Агнесса криво усмехнулась, не разжимая век. - Хотя какой там спектакль? Так, фривольные сценки в варьете. Для тех, кому скучно в законных постелях…

И тут меня словно молнией ударило.

Факты, разрозненные и бессвязные до этого момента, вдруг сложились в голове в жуткую, неумолимую мозаику. Волк уже готов был вцепиться бы мне в горло, но вдруг остановился. Замер. Обнюхал меня - и ушёл. Почему? А с кем я была сегодня рядом? С роднёй Беатрис. С гостями. И ещё - со служанкой. Джейн…да, точно Джейн, которая спорила со своей сестрой. Та явно прятались в доме от кого-то. Служанка гладила моё платье. Её запах остался на ткани. И волк учуял его. На мне.

А значит…

- Мамочки… - выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Дэриан резко обернулся, уловив перемену в моём голосе.

- Что? - спросил он быстро, в два шага оказавшись рядом и сжав мои плечи. - Что случилось?

Я схватила его за руку, вцепившись так, будто он был единственной ниточкой, удерживающей меня от падения в чёрную пропасть.

- Табита в нашем доме, - выпалила я. - Но я могу ошибаться…

- Так.. а можно поподробнее, с чего такие выводы?

- Актриса, та самая любовница мистера Стерлинга. Эмма. Её зовут Эмма! Она прячется в особняке Торнфилдов, та работает ее сестра. Представляешь, я видела их сегодня, слышала их разговор! Она точно там!

- Вервульф учуял её запах на тебе, - проговорил Дэриан медленно. - Значит, миссис Стерлинг знает, где находится девица. И сейчас…

- Монстр мчится туда, - закончила я за него. - Чтобы убить.

В гостиной вновь повисла зловещая тишина.

- Особняк Торнфилдов, - деловито осведомилась Гвендолин. - Далеко?

- Минут двадцать если ехать в экипаже, - выдохнула я. - Верхом - десять. Мы не успеем.

Что же делать…

- Хм, - герцогиня сняла с пальца массивный перстень, покрытый древними рунами, и положила его на раскрытую ладонь. - А если через портал? Секунд пятнадцать, вероятно…

Леди Вальтур подбросила кольцо в воздух, оно замерло, повиснув ровно посередине между полом и потолком, будто само время остановилось в ожидании. Вокруг него начали расходиться круги - плотные, мерцающие, переливающиеся всеми оттенками синего и фиолетового. Они вибрировали, расходясь всё шире, словно кто-то бросил тяжёлый камень в самую гладь ночного озера, и вода отозвалась живым, пульсирующим эхом.

Портальный артефакт! Настоящий, рабочий, прямо здесь и сейчас!

Мы в академии тренировались на таких - учебных, слабеньких, едва способных переместить человека на пару метров, да и то с риском собрать по пути все встречные стены. Этот же гудел мощью, от которой у меня мурашки побежали по коже, собираясь в ледяные дорожки вдоль позвоночника. Такие артефакты большая редкость, не у каждого мага припасён такой в кармане, даже самого богатого, но герцогиня Вальтур, кажется, вообще не переставала меня удивлять.

- Дэриан, быстро! - скомандовала она тоном, не терпящим возражений.

Внук, не раздумывая ни секунды, шагнул в мерцающий проём. Серебристая поверхность поглотила его без следа, даже не шелохнувшись, будто он провалился в бездонный колодец.

Герцогиня обернулась к гостям и слугам, которые суетливо топтались в почтительном отдалении.

- Немедленно послать за полицией, - отчеканила леди Гвендолин. - И вызвать лекарей в особняк Торнфилдов. Вервульф, агрессия высшей степени, возможны жертвы. Все поняли?

Дама шагнула в портал.

И я, не думая ни секунды, рванула следом.

- Стойте юная леди! - крикнул кто-то, но было поздно, мерцающая поверхность сомкнулась за мной, и мир перевернулся.

Тошнотворный кувырок в пространстве, когда собственные внутренности, кажется, пытаются обогнать тело, и я вывалилась в особняке Торнфилдов, едва удержавшись на ногах. Бальное платье, и так изрядно пострадавшее после схватки в снегу, окончательно превратилось в бесформенную тряпку, подол порвался ещё сильнее, где-то по дороге потерялась туфелька, но мне было плевать. Абсолютно. Главное сама цела. Вроде бы…

Холл, который я покинула всего несколько часов назад, теперь напоминал поле битвы. Тяжёлая дубовая консоль была опрокинута набок, зеркало над ней разбито вдребезги, осколки хрустели под ногами. Огромная мраморная напольная ваза, ещё утром стоявшая в нише, валялась на боку с отколотым боком, картины на стенах висели криво, некоторые и вовсе сорвались, и теперь лежали на полу рамами вверх, их безмятежные пейзажи резко контрастировали с царящим вокруг хаосом. Тяжёлые бархатные портьеры на окнах были разодраны в клочья, и холодный зимний воздух врывался в разбитое окно, заставляя их трепыхаться, как паруса пиратского фрегата.

У стены, привалившись спиной к обломкам консоли, сидел лакей с лицом белым как мел, он судорожно сжимал рукой предплечье, из которого толчками вытекала кровь, заливая паркет тёмной, быстро растущей лужей.

- Там! - выдохнул бедняга, с трудом узнавая меня, и мотнул головой в сторону малой гостиной, откуда доносились крики. - Там… девушки…

Дэриан и Гвендолин уже рванули вперёд, я бежала за ними, скользя по окровавленному паркету и молясь всем известным богам, чтобы успеть. Мы буквально влетели в малую гостиную и картина, открывшаяся перед нами, заставила меня замереть на пороге, вцепившись в косяк побелевшими пальцами.

Огромный вервульф стоял в центре комнаты, припав на передние лапы и скаля окровавленную пасть. Шерсть на его загривке стояла дыбом, с клыков капала слюна, смешанная с кровью. Зверь готовился к прыжку. А перед ним, заслоняя собой скорчившуюся на полу фигурку, стояла Джейн и сжимала в руках фарфоровую вазу, занесённую для удара.

- Не подходи! - крикнула горничная, звенящим от напряжения голосом, словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент. - Не смей подходить к ней, тварь!

У её ног, съёжившись на полу, сидела ее сестра Эмма, с разорванным в клочья платьем и глубокими, страшными, кровоточащими следами когтей на плече и руке, девчонка сжималась в комок, закрывая голову руками, и мелко дрожала, не в силах даже закричать, только тоненько, по-щенячьи поскуливала от ужаса и боли.

Вервульф зарычал, готовясь к прыжку. Джейн размахнулась и со всей силы огрела его вазой по морде. Фарфор разлетелся на десятки осколков, но зверь даже не покачнулся, только мотнул башкой и зарычал ещё яростнее.

- Дэриан! - крикнула герцогиня, и внук уже летел вперёд.

Он врезался в волка плечом, сбивая с траектории. Зверь отскочил в сторону, перекатился и вдруг оказался прямо передо мной, его жёлтые глаза вспыхнули, пасть оскалилась, когти полоснули по воздуху в сантиметре от моего лица.

Адреналин, ярость и какая-то бешеная, пьянящая решимость вскипели в крови, я вскинула руки и выплеснула в морду зверю весь свой гнев. Файервол, пусть и не такой мощный, как в моём родном теле, ударил вервульфа прямо в грудь, опаляя шерсть и заставляя отшатнуться с болезненным воем.

- Сюда! - крикнула герцогиня, и перед ней, заслоняя Джейн и Эмму, вспыхнул полупрозрачный золотистый щит.

Дэриан воспользовался секундным замешательством зверя. Его клинок, сотканный из чистой магической энергии, описал в воздухе сверкающую дугу и вонзился вервульфу в бок. Зверь взвыл, дёрнулся, попытался вырваться, но магия Гвендолин уже опутывала его золотистыми нитями, сковывая движения, лишая сил. Ещё один удар - и огромная туша рухнула на пол, взметнув клубы пыли и шерсти. Глаза зверя закатились, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.

- Жива? - Дэриан подбежал ко мне, лихорадочно оглядывая меня с ног до головы.

- Ага, - выдохнула я, чувствуя, как колотится сердце. - Кажется.

Я обвела взглядом комнату. Джейн рухнула на колени рядом с сестрой и теперь прижимала её к себе, гладя по растрёпанным волосам и что-то шепча успокаивающее. Эмма дрожала, уткнувшись лицом ей в плечо, но, кажется, понемногу приходила в себя.

А потом начало происходить то, от чего даже у меня, видавшей виды, перехватило дыхание. Тело вервульфа забилось в конвульсиях, шерсть начала втягиваться, исчезать прямо на глазах, лапы удлинялись, меняли форму, превращаясь в человеческие руки и ноги, а морда… страшная, оскаленная морда оплывала, как восковая свеча, черты смягчались, становясь… женскими.

Через несколько бесконечных секунд на полу, среди осколков и кровавых разводов, лежала леди обнаженная и израненная Табита Стерлинг. Все что осталось от смертоносного чудовища, это жалкое, сломленное существо, человек, проигравший битву с собственным зверем.

Леди Вальтур не теряя ни секунды, сорвала со стола тяжёлую парчовую скатерть, расшитую золотом, и бережно, почти матерински, накрыла ею несчастную женщину, а затем залатала ей раны, останавливая кровь. Табита вздрогнула от прикосновения, медленно открыла глаза - уже не жёлтые, звериные, а человеческие, серые, мутные от слёз и боли, глаза, в которых застыла такая бездна отчаяния, что у меня невольно сжалось сердце.

- Я… не хотела… - прошептала хриплым, срывающимся голосом. Слёзы потекли по бледным щекам, смешиваясь с кровью. - Я любила Хьюго… так любила… Всю жизнь скрывала, всю жизнь боялась, что узнает… Дрожала каждую ночь, молилась, чтобы зверь не проснулся… А он… он сказал в карете… уходит… любит другую…

Её голос сорвался на всхлип, перешёл в сиплое, надсадное дыхание.

- Я не смогла сдержаться. Зверь… он просто вырвался наружу… как лавина, как огонь… Я не помню, что было потом… только кровь… и его крик… - Табита зажмурилась, сотрясаясь от рыданий. - Я убила его… сама не понимая… сама не желая…

Она закрыла лицо руками - тонкими, в ссадинах и царапинах - и зарыдала. Навзрыд, страшно, надрывно, всем телом сотрясаясь под роскошной скатертью, которая сейчас была её единственным прикрытием.

Мы с Дэрианом молчали, только леди Гвендолин что-то шептала Табите, поглаживая ее по спине.

Полчаса спустя в особняк прибыли полицейские маги, которые в отличии от нас действовали профессионально и без лишних эмоций, подняли Табиту, накинули на неё казённое одеяло и вывели под руки прочь. Миссис Стерлинг не сопротивлялась, только шла, спотыкаясь, как слепая, и всё повторяла одними губами: «Я не хотела… не хотела…»

- Безумие, - выдохнула я.

- Любовь, - тихо поправила меня леди Вальтур. - Часто это одно и то же.

Следом за полицией в гостиную влетели Торнфилды.

- Что здесь происходит?! - взвизгнула тётя Амалия, обводя взглядом разгромленную комнату, ее глаза расширились от ужаса при виде перевёрнутой мебели, разбитых ваз и кровавых пятен на паркете. - Это что за безобразие?! Кто ответит за ущерб?! Кто будет платить за всё это?!

А потом она увидела Дэриана и Гвендолин и её лицо тут же преобразилось, гневное, перекошенное выражение стекло с него, как маска, сменившись приторной заискивающей улыбкой. Леди Торнфилд присела в таком глубоком и неловком книксене, что едва не потеряла равновесие и не рухнула в лужу крови. Б-р-р-р…

- О, ваша светлость! - залебезила Амалия, и голос её зазвучал на октаву выше, источая сладость подхалимажа. - Какая неожиданная честь! Мы и не знали, что вы удостоите наш скромный дом своим присутствием! Может быть, останетесь на поздний чай? Пусть детки пообщаются поближе, познакомятся как следует…

Тетушка многозначительно покосилась на Селию, которая тут же приосанилась и расплылась в как ей казалось, самой своей соблазнительной улыбке. На деле вышло, конечно, жутковато, так кузина старательно растягивала губы и часто-часто моргала ресницами.

- Не стоит, - сухо оборвала её Гвендолин. - Мы уже уходим, да и, судя по состоянию вашего дома, вам сейчас не до чаепитий.

Герцогиня бросила на меня быстрый, но очень тёплый взгляд и направилась к выходу.

Дэриан задержался на мгновение, и прежде чем последовать за бабушкой, подошёл ко мне почти вплотную - так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке, от чего моё сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, отчаяннее.

- Почему все называют тебя пустышкой? - тихо спросил он, обжигая мою кожу своим горячим шёпотом.

Я подняла на него глаза, ощущая в районе солнечного сплетения странную, пугающую нежность, которая, пульсировала и росла, заполняя каждую клеточку тела.

- Только никому не говори, что ты видел, - прошептала я едва слышно.

Он понял.

Коротко кивнул, без лишних слов, без вопросов, просто принял и пообещал молчанием. Я судорожно вздохнула. На одно мгновение время будто остановилось, мы стояли так близко, что я видела каждую ресницу, слышала, как бьётся его сердце - или это моё стучало так громко, что заглушало всё вокруг? Лунный свет за окном пробилась сквозь мрак, осветив его лицо серебристым сиянием, сделав черты ещё резче, ещё прекраснее. Его рука, словно сама собой, потянулась к моему лицу, пальцы почти коснулись щеки, замерли в миллиметре, будто спрашивая разрешения.

- Та, что стоит передо мной, пустышкой быть не может, - выдохнул он, а потом развернулся и ушел.

Я стояла, глядя на закрывшуюся дверь, и пыталась вернуть контроль над дыханием. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а в груди разрасталось что-то очень горячее, даже обжигающее…

- А ну-ка, дрянь такая, объясни мне, почему ты танцевала на балу с моим будущим женихом?! - визгливый голос заставил вздрогнуть.

Да что б тебя! Селия! Раздраженно обернулась. К кузине, которая стояла, уперев руки в бока, с таким видом, будто собиралась испепелить меня взглядом. Её бальное платье было изрядно помято после поездки, а кудри в причёске съехали набок, придавая ей вид безумной сороки.

- А Дэриан знает, что он твой жених? - фыркнула я, не в силах сдержать усталую усмешку.

- Мама!!! -визг кузины резанул по ушам, как кошачий концерт под окнами. – Ее светлость уже для неё Дэриан! Ты слышала?! ОНА НАЗЫВАЕТ ЕГО ПО ИМЕНИ! МАМА!

- Беатрис, изволь объясниться! - тётя Амалия выступила вперёд, грозно сверкая глазами, но к счастью для этой парочки, я уже устала, не было сил ни на споры, ни на оправдания, ни на их дурацкие разборки.

Я широко, по-настоящему, от души зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот рукой.

- Да идите вы… спать, - пробормотала я и, развернувшись, поплелась в сторону лестницы.

- Ты куда?! Стой, мерзавка! - неслось мне вслед. - Я тебе покажу, как с моим женихом танцевать! Ты ещё пожалеешь, нищая сирота!

Я только отмахнулась, не оборачиваясь, гневные ругательства звучали как фон, как шум дождя за окном, назойливые, но ни капельки не страшные. Поднимаясь по лестнице, я поймала себя на том, что совершенно глупо улыбаюсь.

- Так, Рокси, - строго сказала я себе, заходя в комнату. – Прекращай давай ерундой маяться. Что у нас главное по плану? Правильно, не спалиться, продержаться до Новогодья и вернуться в своё тело.

Но сердце не слушалось, оно продолжало колотиться, даже когда я подошла к двери и положила ладонь на дерево, шепча усиливающее заклинание. Магическая защита вспыхнула синим и растеклась по косяку, намертво блокируя вход. Сегодня уж точно дополнительная защита не помешает.