На сборы было решено отвести три дня, но, как всегда, судьба разыграла кости по-своему.

История была до банальности человеческой и немагической. Компания, организовавшая свадьбы и подкинувшая работку Марье и Анкоу, надеялась на плохие отзывы, жалобы и прочей пакости от клиентов, что позволило бы наконец-то выгнать из офисного здания похоронное бюро и темного экстрасенса, которые, якобы отрицательно влияли на приток клиентов. Но проведенное мероприятие в замке герцога дало обратный эффект: только похвалы за неординарный и индивидуальный подход к клиенту. В результате в папочке Туны лежало аж пять заказов на проведение разного уровня мероприятий на следующий месяц.

Успех одних вызывает зависть у других. Хозяйка свадебного салона на Марью и Анкоу накатала жалобу в городской магистрат о предпринимательском притеснении и нездоровой конкуренции, о манипулировании мнением и мошенническом переманивании клиентов. И так как у этой дамочки в администрации города был очень дальний, но весьма прикормленный родственник, то и документы, разрешающие проведение свадьбы на кладбище неволшебным образом исчезли. А это уже грозило обвинением в вандализме, арестом всего имущества и заключении виновников под стражу. Обо всем этом Марья узнала от Анкоу, влетевшего в ее офис, когда стражи порядка, вызванные нечистой на руку бизнес-вумен, уже подъехали к зданию, чтобы произвести арест обвиняемых.

Требовалась срочная эвакуация! Собирать документы, подтверждающие прозрачность коммерческой деятельности времени не осталось: нужно было срочно уносить ноги. Одним движением пальцев Марья распылила энергетику тлена по офису, уничтожая все — бумаги, мебель, компьютеры, рекламные плакаты, ее личный портрет. Жнец проделал то же самое со своей конторой. Забаррикадировавшись в офисе Марьи, маги, прихватив работников, построили портал и покинули ставшее им родным место, перемещаясь в глухой переулок недалеко от вокзала.

Порталы из не магического три-пятого царства в магические миры располагались в обычном вокзале, подземный переход которого делился на несколько отделенных друг от друга перехода. Около турникета под номером шесть восседала полная женщина с профессиональным взглядом вахтера. Изменено она и осматривала специальные пропуска, которые позволяли проникнуть в зал ожидания для магических перемещений.

Межмировой вокзал был местом странным. Не кирпич и бетон, но мерцающие эфирные колонны, пол из полированного обсидиана, отражающий свет магических рун на потолке. Гул пространственно-временных порталов заглушал даже самые громкие споры мелких демонов Воздух здесь пах озоном, морской солью и чем-то неуловимо металлическим, а ароматы от жареных звездочек до серного супа перемешивались в невообразимый букет.

Общий зал с указанием направлений и временем отправлений гудел как улей, где вместо пчел сновали орки с баулами, гномы с контрабандными самоцветами, феи с просроченными визами и пара затерявшихся туристов из 21 века, тщетно пытающихся поймать Wi-Fi, чтобы включить навигатор. Особенно выделалась группа, состоящая из девушки-некромантки, Мрачного Жнеца, Кракенши, Домового и парящего рядом с ними призрака герцога. Агафья сразу после прыжка из офиса была отправлена к Моране, потому что Агафон наотрез отказался брать с собой на опасное задание в эльфийиское государство Домовиху, потому как не женское это дело по лесам партизанить. Багаж был только у Марьи и Туны, на что Домашний дух, за спиной которого висел старый вещмешок, постоянно сетовал, ведь не дали времени взять с собой все необходимое.

— Уважаемые переходящие Порталом №7: из немагического Три-пятого царства в Фэлнор, Эльфийский Лес благодати, пройдите на таможню для предварительного осмотра. — Противный голос оповестил присутствующих о дальнейших действиях.

Вся группа потянулась к двери с надписью «Эльфийская таможня». Внутри воздух пах сосновой хвоей и влажной травой. Пространство разделялось на несколько арок из живых лиан с легкой завесой из листьев, за которыми и велся прием туристов: «Маги», «Нежить», «Нечисть», «Двух и более ипостасные», «Разумные и не совсем магические животные», «Големы», «Благородные эльфы». Надо сказать, что изнутри таких эко-кабинетов наружу не доносилось ни единого звука, и обратно никто не возвращался.

— Кругом один шовинизм! — Герцог, прочитал таблички и справедливо возмутился.

Здесь существ было не меньше, чем в самом вокзале: очереди из единорогов, гномов с подозрительно тяжелыми мешками и даже пары нервных фей, явно пытающихся провезти контрабандную пыльцу

Друзья переглянулись и разошлись по своим направлениям, встав в длинные змейки пытавшихся пройти контроль.

Первым подошла очередь Домового.

— Следующий! — Прозвенел голос эльфа-пограничника из арки с надписью «Нечисть», который больше походил на модель с обложки волшебного журнала, чем на работника службы контроля. Агафон, пыхтя, подошел к столу, который, как ему показалось, был сделан из хрустального тумана.

— Ваше имя, цель визита и декларируемые предметы? — Произнес эльф по имени Эльфинар, склонив голову с изящной вежливостью.

— Агафон я. Домовой. Следую за своей хозяйкой, Марьей Моревной на очередное задание, ей порученное. А декларировать… это что, мешки что ли показывать?

— Да, уважаемый Агафон. — Таможенник улыбнулся. — Ваши… багаж, так сказать. Что вы везёте с собой?

Домовой поставил на хрустальный стол свой старый, засаленный мешочек. Эльфинар осторожно приоткрыл его, и его глаза, казавшиеся до этого такими понимающими, расширились от легкого шока. Первым делом эльф извлёк… маленький, обломок глиняной черепицы.

— Что это? — спросил Эльфинар с нотками недоумения в голосе.

— Да это ж от родного чердака! Чтобы не забывать, кто я такой! — сногозначительно ответил домашний Дух.

Эльф бережно отложил обломок в сторону. Следующим показался… сушеный таракан. Точнее, мумифицированный.

— Это… что? — эльф поморщился.

— Это Прохор! Мой личный талисман! Он ещё прабабке моей служил! С ним у нас в доме всегда всё целое было! От греха подальше, его беру! — Агафон похлопал по Прохору с нежностью.

Эльфинар, кажется, начинал понимать, что это будет долгий день. Из мешочка ещё извлеклись: заштопанный носок с одной-единственной пяткой («На удачу! Только с одной пяткой работает, другие — фальшивые!»); пузырёк с какой-то мутной жидкостью («Слезы неразделенной любви… хозяюшки моей, когда она молодая была. Для особо тяжких случаев тоски!»); а ещё — пара гвоздей, скрюченных и ржавых, обмотанных ниткой, именуемых «ключом от всех дверей, которые плохо открываются». Каждый предмет Агафон сопровождал подробнейшим и весьма эмоциональным рассказом о его незаменимости и древней истории. Эльфинар слушал, кивал, а Домовой всё больше убеждался, что эльфы — народ, может, и красивый, но совершенно непрактичный и в хозяйстве бесполезный.

Наконец, Эльфинар Медоглас, чья вежливость была поистине эльфийской, вздохнул.

— Уважаемый Агафон, — начал он, — мы ценим… вашу приверженность традициям. Однако, согласно статье 73 «Устава о Перемещении Межмировых Объектов Чувствительной Принадлежности, транспортировка… 'органических материалов неустановленного возраста и происхождения», а также «предметов, содержащих метафизическую энергию без надлежащей сертификации», запрещена. Мы вынуждены конфисковать эти предметы.

— Конфисковать⁈ — Агафон позеленел от возмущения. — Да вы что, совсем сдурели⁈ Это ж моё! Моё!

— Либо так, либо никаких вам эльфийских лесов.

Домовой, скрючившись, плюнул сквозь зуб и согласился. Что поделать, не выходить же из-за Прохора на тропу войны? А Марьюшка в эльфийских лесах, судя вот по этому конкретному представителю длинноухой расы, пропадет однозначно.

— Ну и порядки у вас, — проворчал Агафон, когда ему, наконец вернули пустой мешочек и пропуск. — Никакого вам уюта, одни правила.

Домовой, придерживая свой пустой мешочек, отправился дальше, ворча о бюрократии, эльфийской чистоте и бездушных сканерах, которые не понимают истинной ценности мумифицированных тараканов.

* * *

Следующим посетить арку осмотра удостоился призрак герцога, плавно леветировавший под табличку «нежить». Инокентинус Морбидус проплыл к кристально чистому столу, за которым сидел высокий, изящный эльф по имени Лирандель с копной серебристых волос и пером, магически пишущим на пергаменте. Рядом с ним стоял эльф-охранник, Фаэрон, вооруженный луком со светящимися стрелами, и державший что-то похожее на спектральный сканер.

— Ваше удостоверение личности, пожалуйста, — попросил Лирандель, даже не подняв глаз от своего пергамента.

Герцог с гордостью протянул свой старинный, едва мерцающий от времени пергамент, озаглавленный «Удостоверение Нежити». Лирандель поднял глаз, и его голубые радужки расширились.

— Сэр… Вы… просачиваетесь сквозь него. Пожалуйста, держите крепче.

— Крепче некуда! Я его держу, милейший, как будто это моя последняя цепь! — Ввозмутился призрак, забыв, что цепи он давно уже не носил.

— Хорошо. Цель вашего визита в Фэлнор? — Лирандель осторожно взял пергамент, пытаясь не пропустить сквозь него пальцы.

И тут призрак старого герцога возомнил себя великим актером а еще и разведчиком под прикрытием, которому срочно понадобилась легенда. Врать при жизни Сиятельный умел весьма красочно, поэтому и посмертно решил блеснуть своими талантами.

— Лечение от хронического завывания, — страдальчески сообщил Инокентинус. — И, возможно, пару сеансов терапии от внезапных появлений в зеркалах. Должен сказать, это стало совсем утомительно. Мой голос уже не тот, что был 300 лет назад.

— Хроническое… завывание? — Лирандель нахмурился. — В нашей базе данных нет такой категории для въезда. Вы уверены, что не пытаетесь провезти контрабанду? Нематериальную, конечно.

— Я сам — почти нематериальная контрабанда! — Фыркнул Морбидус. И ведь говорил чистую правду, потому что его пребывание на этом свете давно превысило ранее оговоренный лимит. — Что я могу провезти? Ненависть к живому? Ею и так полон мир смертных!

— Ваш багаж? — Лирандель указал на невидимый саквояж.

— Это мой призрачный саквояж. В нем… — Герцог задумался. — Моя коллекция самых старых и заунывных стонов, пригоршня пыли от давно умершего шкафа и, возможно, пара призрачных тапочек.

Лирандель кивнул Фаэрону, который подошел со своим спектральным сканером. Он включил прибор, который начал издавать странные, тревожные писки, а затем выдал сообщение: «ОБЪЕКТ НЕ ОБНАРУЖЕН. ПОПЫТКА СКАНИРОВАНИЯ ЭФИРНОЙ СУЩНОСТИ ПРИВЕЛА К СБОЮ МАТРИЦЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА».

— Ну вот! — Призрак победоносно развел руками, пройдя сквозь сканер, что немедленно перезагрузился сам. — Я же говорил! Я совершенно чист!

— Мы должны вас обыскать, — сказал Лирандель, нервно потирая виски. — Фаэрон, попробуйте стандартный протокол.

Фаэрон, с выражением крайней неловкости, попытался «обыскать» Инокентинуса, проводя руками сквозь него, как сквозь дым.

— Сэр, вы не держите при себе никаких запрещенных предметов… внутри себя? — спросил Фаэрон, его ухо слегка покраснело.

— Милейший, я «весь» внутри себя! — возмутился призрак. — Если бы я держал что-то внутри, это что-то было бы «мной»!

— Хорошо, — Лирандель вздохнул, подписывая какой-то документ. — Категория «Эфирный Возмутитель Покоя, Цель Визита: Спектральная Терапия». Форма 7Б-Призрак: Декларация Эктоплазматического Присутствия. Подпишите здесь.

Герцог попытался взять перо, но оно прошло сквозь его полупрозрачную руку. Лирандель, вздохнув еще раз, магически начертал подпись за него.

— Проходите. Но учтите, сэр, любое несанкционированное завывание вне территории строго для этого отведенной будет пресечено, — предупредил Лирандель. — У нас очень строгие правила касательно шумового загрязнения.

Морбидус, чувствуя себя странно облегченным, поплыл дальше, проигнорировав выданный ему туристический буклет, который тут же упал на пол, пройдя сквозь его руки.

* * *

Туна некоторое время, метавшаяся между двух арок с надписями «Разумные и не совсем магические животные» и «Двух и более ипостасные», все-таки влетела во вторую, потому что там очередь подошла гораздо быстрее, чем в первой. Как только она пересекла завесу из листьев, ее облик преобразился, словно она только что вылезла из пучины морской.

В кабинет контроля из изумрудного растительного вихря, сопровождаемого запахом соленой воды и свежих водорослей, медленно и торжественно появилась… Кракенша со скромным имене Туна. Но в Эльфийскую Таможенную Летопись её внесут как «Ужас из Глубин, Попирающий Мягкую Траву». Потому что Туна, являя собой существо с десятком могучих щупалец, размером с небольшой танк, была, кхм, довольно влажной. И трава, устилавшая пол, под ней не просто приминалась — она мгновенно превращалась в болото.

У таможенной стойки стоял молодой, но уже седеющий от постоянного стресса эльф по имени Элрондил. Его тонкий нос, обычно вдыхающий лишь ароматы утренней росы и эльфийского лавандового мыла, теперь улавливал отчетливый запах рыбы. Очень много рыбы.

— Добро… добро пожаловать в Эльфийское Королевство! — пропищал Элрондил, пытаясь сохранить остатки своего достоинства, пока одно из изумрудных щупалец Туны случайно смахнуло вазу с нежнейшими эльфийскими лилиями. — Цель вашего визита, мэм?

Кракенша глубоко вздохнула. Это был не столько вздох, сколько подводный гейзер, окативший Элрондила с ног до головы.

— К эльфам, — пророкотала она голосом, похожим на шум прибоя во время шторма. — Гости. Мои племянники сказали, у вас тут есть отличные ракушки для коллекции. А ещё — скидки на бусы из янтаря.

Элрондил нервно сглотнул.

— Ракушки… — повторил он. — Понятно. А… у вас есть паспорт? Виза? Декларация о ввозимых предметах?

Туна хихикнула. Или это было бульканье? Из-под одного из её щупалец вылезло что-то, отдаленно напоминающее паспорт — это был плоский камень, покрытый выцарапанными рунами и следами от зубов акулы.

— Это — мой документ. А это, — она кивнула на другое щупальце, обмотанное чем-то гигантским и сетчатым, — моя ручная кладь.

Элрондил попытался прочитать руны. У него чуть не свело глаза.

— Что вы ввозите? Запрещенные вещества? Оружие? Органические материалы?

— Ну, я сама — органический материал. Запрещенных нет. — Туна моргнула своими огромными глазами-блюдцами. — Оружие… Только если это считать мои щупальца, но они же часть меня. А в клади… — она размотала часть сетки, и на стойку вывалилась гора перламутровых раковин, размером с маленькие тазы, несколько полупрозрачных медуз, которые тут же начали нежно пульсировать на эльфийском мраморе, и пара блестящих, но явно очень старых сундуков. — Это мои сувениры из затонувших кораблей. И немножко планктона для перекуса.

Элрондил побледнел. Медузы скользили по документам. Планктон шевелился.

— А… жидкости? У вас есть жидкости, которые вы хотите задекларировать? — его голос дрожал.

— А вы уверены, что хотите, чтобы я это продемонстрировала? — Туна слегка тряхнула центральным щупальцем, и на стойку хлынул мини-цунами, сметая все бланки и ручки.

Элрондил закрыл глаза. Он представил себе, как будет объяснять Верховному Совету эльфов, почему таможенная зона теперь превратилась в солоноватое озеро, а их ценные лилии плавают рядом с планктоном.

— Ладно, — выдохнул таможенник, совершенно сдавшись. — Проходите. Только, пожалуйста, постарайтесь не… не так сильно капать. И не ешьте медуз прямо здесь. Но придется все-таки соблюсти маленькую формальность. Мы не можем пропустить столько на территорию нашей страны неликвидного золота. Это может ударить по экономике государств. И перламутровые раковины — расценивается, как контрабандный материал для изготовления доместики.

— Ур-р-р, — пророкотала кракенша, уже порядком иссушенная и желавшая вернуть себе человеческий облик. — Оформляйте.

Сотрясая землю и оставляя за собой широкий, влажный след из воды, водорослей и случайных морских ежей, Туна величественно направилась в зал ожидания, оставив за собой абсолютно обалдевшего Элрондила и нескольких его коллег, судорожно пытающихся собрать мокрые документы и спасти последних медуз от испарения. Операция «Мокрый Проход» была успешно завершена. Эльфийская бюрократия получила незабываемый урок в области глубоководной дипломатии.

Таможню оставалось пройти только Мрачному Жнецу и самой Марье.