Изящный костюм эльфа подчеркивал стройность и мускулистость привычной к физическим нагрузкам фигуры, а на шее Светлого красовался элегантно завязанный шарф, очень похожий на тот, что мужчина передал некромантке в магазине. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, готовые в любой момент отразить атаку противника. Но вот красивые губы эльфа изогнулись в издевательской усмешке, а изумрудные глаза превратились в алые огоньки. На Марью смотрел Бес. И это рогатое отродье с интересом смотрела на свои, вернее эльфийсике пальцы, намереваясь применить магию Светлых против Марьи, то есть темных.

— Печать оков! — Марья первой сделала рывок.

Девушка подпрыгнула и ударила эльфа в лоб, сжатым кулаком, оставляя на его лбу отпечаток своего перстня с гравировкой Зимнего Косойго креста — пересечение двух линий с небольшими штрихами на концах. Этот знак использовали как оберег от злого умысла и злых чар, он символизировал заморозку, остановку времени. Эта магия не позволила больше Бесу поменять носителя, оставляя его запертым вместе с душой используемого тела.

— Анкоу, нужно переправить его отсюда. — Марья для надежности еще и чары, сковывающие тело наложили. А то пойдет Бес в разнос, хуже умертвий будет. — Лучше к Бабушке Яге. У нее в избушке сподручнее справиться будет. И матушке сообщи. Я здесь приберусь и сразу к ним.

Зал был практически разгромлен. Борьба умертвий «стенка на стенку» была медленной, но разрушительной. Столы разломаны, цветы из вазонов повыдерганы, посуда перебита. И это только материальный ущерб. А сколько придется потратить ромашкового настоя, чтобы успокоить нервы особенно впечатлительных девиц.

Марья позвонила секретарше, поручив той связаться с клининговой компанией «Веник Де Люкс», чьими постоянными клиентами являлась их фирма, и заказать полную уборку здания, включая кухню. С чувством выполненного долга, девушка открыла портал во двор Бабы Яги.

Некромантку встретил визг испуганных домовят, которые при виде девушки спрятались в объятиях матери, которая громко причитала о том, что пришла смертушка по их Души сейчас, хотя обещала долгую светлую жизнь.

Успокоить домашних удалось с трудом, ведь снять проклятую скатерть до сих пор не удавалось.

Марья огляделась, предаваясь воспоминаниям из далекого детства. Ка они с кузинами Василисой и Варей бегали по волшебному лесу, разговаривали с животными, помогали тем, кто в помощи нуждался, как учились первым своим заклинаниям. И все благодаря Бабушке Яге.

А находилась вся эта красота в три-десятом царстве. Посреди поляны, как и много лет назад стояла Избушка на курьих ножках. Только вот Дуб и маленького избушонка, что бегал вокруг дома, некромантка не припоминала. Сейчас избушка выглядела особо озадаченной, поскрипывая всеми своими суставами, похлопывая ставнями, словно недоумевая от происходящего внутри.

Марья взобралась по ступенькам и открыла скрипучую дубовую дверь. Посреди главной комнаты стояла, опираясь на клюку Ягуся и внимательно рассматривала эльфийское чудо, скорчившиеся в неестественной позе, на деревянной скамейке. Его некогда изумрудные, а нынче красные глаза, обычно наполненные бездонной мудростью веков, нервно бегали по избе, как два напуганных таракана, а изо рта вырывались совершенно неэльфийские звуки.

— Эй, старуха! — сипло прохрипел эльф, дернув ухом. — А есть у тебя чего покрепче кваса? И где мои семечки⁈

Баба Яга, поглаживая свой нос крючком, сосредоточенно рассматриала орудия печного труда, обдумывая, чем бы приложить гостя, чтобы он прочувствовал весь спектр лесного гостеприимства.

— А и не надо квасу! — Продолжал разоряться эльф. — Самогону неси! Есть, что отпраздновать.

— Что за напасть? — Ягуся приноравливалась к кочерге, взвешивая предмет на руке, словно сомневалась, что железяка сумеет вразумит незваного гостя. — Жила себе спокохонько, а тут опять какой-то крендель лесной с потрохами нарисовалси! Я же тебе говорила, Филимон — обратилась ведьма к Домовому, — не пускай всяких бродяг!

— Да его ж, бабуся, ентот ваш Жнец приволок! — Пророкотал мужичок с окладистой бородой, крепко сжимая в мозолистых руках вилы. — А потом скорень так в небытии растворился. «У меня, гутарит, дел куча. Вот Марья прибудет, и все разъяснит». А ентот паразит частушки матерные орать начал про колхоз и потребовал «чаю по-братски»!

— Ишь, паразит! — Яга возмущенно кашлянула. — Как работать, так никого не дозовешьси. А как время к обеду, так все тут как тут.

— Здравствуй, бабушка.

Яга, увлеченная разносом незваного гостя, Марью и не заметила. А как увидела, чуть в обморок не упала от такой красоты неописуемой.

— Енто шо ж за призрак оперы в юбке к нам пожаловал? — Бабуся, выронила кочергу, рухнувшую с грохотом на деревянный пол.

— А это бабушка все стараниями твоего гостя незваного. — Марья вздохнула. — Извини, что без приглашения, но очень уж тоя помощь нужна.

Яга снова посмотрела на мужчину. Внимательно так посмотрела. Эльфы в этих краях были редкостью, созданиями из песен да сказок: грациозные, светловолосые, с пронзительным взглядом и мелодичным голосом. Этот же представитель природной расы, был… совсем не таким.

Вместо того чтобы изящно перебирать струны лютни или вдумчиво созерцать бабочку, ну или герань,которая цвела в горшеке на подконнике избушки, эльф сидел, широко размахивая руками, и пытался… сплюнуть через зубы. Потом он громко рыгнул, почесал себе брюхо и сорвал с веревки какой-то грязный корешок, который с хрустом принялся жевать.

— Тьфу ты, леший! — Пробормотала Яга, подходя ближе. — Что за непотребство такое? Ельфы так себя не ведуть!

Эльф поднял на ведьму мутный взгляд. Глаза его, обычно сияющие, были красными и как будто слегка косили.

— А тебе, бабка, чего? — Прохрипел он, а Марья Моревна помахала ладошкой перед лицом. От эльфа пахло перегаром и чем-то очень подозрительным, похожим на квашеную капусту.

В этот момент воздух в избе заметно похолодел, а паутина на потолке покрылась инеем, предвещая прибытие новой гостьи. Из клубов сизого тумана, что образовался у порога, появилась Морана, богиня Зимы и Смерти, величественная и пугающе красивая.

— Здравствуй, сестра. Мрачный Жнец мне сообщил, что тут у вас интересные дела деются, проблемные. — Промолвила она голосом, что заставлял дрожать сосульки.

— Проблема, Моранушка, это когда у тебя ступа скрипит, а не когда ельф на полу «Мурку» орёть и просит тараньки! — Огрызнулась Яга.

— И тебе, дочь, здравствуй. — В черных глазах богини заклубился белый туман. — Не думала, что простое жизненное поручение способно закончится таким вот образом.

— Матушка, я…

— А братья куда смотрели⁈ — За поясом женщины опасным светом засветился серп. — Зря сразу ко мне с повинной не пришли. По царствам сейчас прячутся. Но ничего. Я же мать. Я же из-под земли достану! — Женщина откинула прядь густых черных волос за спину, а из ее длинного платья по всей избе начала расползаться тьма.

— Хорош мраку нагонять. — Яга топнула ногой в лапте и магия тут же рассеялась. — Сначала дело, а потом вздохи. И сними ты уже, детка, енто обмундирование ужо! — Ведьма щелкнула пальцем, и с Марьи слетела простыня и весь грим, что был ею приобретен во время преследования Беса.

Теперь эльфа внимательно рассматривали сгорбленная старуха, прекрасная статная женщина и молодая девушка, похожая на свою мать. Все три великие женщины взирали на эльфа. Морана — с ледяным равнодушием, Яга — с глубоким отвращением, Марья — с явным прибить, и пока было непонятно, это касалось только вселившегося Беса, или основную телесную оболочку тоже.

— Хорошо запечатала. — Мара похвалила дочь, убедившись, что поставленная печать нечисть без вмешательства из вне не выпустит.

— А то! — Откликнулась Яга. — Она в ентом деле первая среди наших потомков-то.

Однако теперь нечистый дух из эльфа было насильно не достать. Только если он добровольно решит тело носителя покинуть. И оставалась еще одна проблема: куда девать потом вынутого из эльфа Беса? Он был не из три-девятого и три-десятого царств, а потому напрямую к местной волшебной иерархии не принадлежал.

— Есть тут у меня знакомый ампиратор демонов. — Ягуся задумчиво потеребила бородавку на носу. — Вот ему таво супастата и сдадим! Только бы выташить.

— И не надейтесь! — Эльф скривился в мстительной улыбке. — Я теперь отсюда никуда не пойду! Все эти ваши смертные, они такие предсказуемые. А эльф — это ж экзотика! Теперь уж вволю покуражусь. Хоть узнаю, что такое, эти ваши… пение про звёзды! — И тут Рассветный с демонической хрипотцой затянул что-то вроде частушки, но с такими словами, что у ведьм уши в трубочку свернулись.

— Ну, нет, голубчик! — решительно сказала Яга. — Етого я терпеть в своей избушке не стану! Вот тебе, душегуб, святой воды!

Старуха обрызгала эльфа из запотевшей бутылочки. Эльф взвизгнул, а Бес внутри него завопил:

— Ай, жжётся! Что ты льёшь, бабка, это ж чистейшая вода! Небось, прям из родника! А мне вот бы болотной, да погрязнее!

Потом к делу приступила Марья, применив заклинание изгнания. Девушка начала нараспев, строго, мощно что совершенно не соответствовало ее хрупкому телослодению:

— Изгоняю тебя, бес, из тела светлого, из духа чистого…

Эльф-Бес сначала кривился, а потом запел вместе с богиней, но на свой лад, переделывая слова в несусветную галиматью.

— … Изгоняю тебя, бес, из тела светлого, в кучку… навозную, чтоб тебе не видать булочек с изюмом, а только гнилые яблоки! — закончил он, и Моревна едва сдержала смех, хотя была страшно сердита.

— Выходи! — Мара посмотрела прямо в угольки глаз бесноватого, вкладывая в приказ всю свою силу и власть на любым живым и нечестивым существом.

Рассветный только в ухе почесал… пальцем ноги.

Святая вода не помогла, заговоры силы не имели, прямой приказ Богини Смерти действия не возымел. А потому в процессе освобождение Рассветного от бесплатного пассажира, что попал в мужское тело в силу стечения обстоятельств, возникла пауза. Ведьмы молча переглядывались, ментально обмениваясь идеями, сводившимися к одной — «А не пристукнуть ли нам заезшего молодуа?»

— Эй, вы там, наверху. Прием! — Бесноватый эльф постучал по стенке. — Мне скучно. Хоть частушки какие сбацайте, что ли.

— Скучно говоришь? — Ведьмы переглянулись, понимая друг друга с полуслова.

И пришло время веселью безбашенному, что не могли удержать дубовые двери избушечные. А чтобы Бес далеко не убёг, хозяйка лесная клеточку энергетическую рядом соорудила, а Марана капкан на нечисть расставила, ну и Марьюшка ежовые рукавицы приготовила.

Баба Яга села напротив эльфа и начала монолог о своей жизни. О том, как у неё печь дымит, и души, что в Навь переплавляются, начальству жалуются на низкий транспортный сервис, типа из-за плохой видимости они не в состоянии рассмотреть все достопримечательности, по дороге встречающиеся. Как радикулит мучает бренное тело старушки, которая уже тысячу раз свой пенсионные срок переработал. Как туристы-пакостники замучили приходить в лес и оставлять все, что с собой принесли, а лешие не справляются, и приходится платить Инспекторам-экологам огромные штрафы. Как гуси-лебеди раньше были куда покладистее, да жирнее, а теперь все норовят от своих обязанностей отлынивать. И обмельчал народ: ни одного путного царевича в избушку не хаживает, а кого нелегкая заносит, всех перевоспитывать приходится, вот, как, например, эльф, который сидит себе на лавке, штаны протирает, а истинную красоту около себя не замечает.

Марья же, со своей стороны, успевала вставить в короткие промежутки бабулиного монолога, пространные рассуждения о неизбежности распада всего сущего, о тщете бытия и о том, как Бесы, в сущности, лишь ускоряют процесс энтропии, но делают это как-то… неэлегантно. А простые смертные недооценивают возможности пребывания своей сущности в послесмертии. Затем девушка начала цитировать свою дипломуную работу по философии некромантии на тему «Бренность мира живых с точки зрения поднятых», которую написала на последнем курсе, за что была представленная к особой награде от сообщества психологов для ушедших за грань, но вернувшихся обратно и прибывающих в мире живых.

Морана, устроившись на лавке рядом с бесноватым, просто достала точильный камень и принялась методично, с душераздирающим «скр-скр-скр», точить свой серп прямо у уха эльфа.

Эльф, в котором сидел бес, сначала пытался отшучиваться. Потом стал дергаться. Потом заскулил.

— Да вы издеваетесь! — завопил бес, прорываясь сквозь эльфийские губы. — Да что это за экзорцизм такой⁈ Это же форменная пытка! Я буду на вас жаловаться в Комитет по защите нечистой силы! Даром, что пленили, так еще и издеваются!

— Ты погодь, — Ягуся довольно пошамкала губами. — Я ш тебе ашо про воспитательный процесс для молодых отроков мной разработанный не поведала.

— Хваааатиииит! — Взывл Эльф-Бес.

Из его рта вырвался клуб черного дыма, который, издав отвратительный писк, кинулся было к окну, но оказался в энергетической ловушке. Баба Яга удовлетворенно крякнула.

— Вот тах-то, голубчик. Иногда самый действенный способ изгнать зло — это просто быть собой.

— Смерть приходит ко всем, но не все переживают встречу с «нами». — Улыбнулась Марья

— Всегда знала, что болтовня — самое страшное оружие. И иногда оно бьёт точнее всяких чар. — Усмехнулась Марана, убирая начищенный до блеска серп за спину.

— И что⁈ Думаете, справились, да⁈ Трое на одного! — Верещал Бес, в то время как Рассветный озирался пор сторонам, не понимая, где он находится. — Все равно ничего не скажу!

В разговор попытался вклиниться рассветный, видимо вспомнивший, что он не кисейная барышня, а реальная боевая единица, но быстрое прикосновение ледяной руки Мары отправило мужчину в забытье.

Посреди комнаты возник портал, в который шагнул Демон, да не абы какой, а сам император Даркендии. Мужчина, одетый в элегантный костюм, держал в руке огромный букет роз. А корона на его голове по блеску ничуть не уступала начищенным рогам. Однако, обнаружив внутри избушки, целую компанию, император слегка стушевался, пряча букет за спиной.

— Леонард, император Дркендии. — Представился правитель.

— Марана, сестра, Яги.

— Марья Моревна, племянница.

— О, кузина моей невестки. — Демон заинтересованно прищурился, уверенный, что родственники Яги и Варвары — личности неординарные. — Есть у меня один дальний родственник. Холостой. Не интересует?

— Пробовала я тут с одним общаться… — Марья вспомнила по свидание. — Извините, но не мое.

— Угу. — Почему-то с отказом император сразу же согласился. — Так чем могу помочь?

Выслушав лаконичный рассказ Марьи о происходящем на мероприятии, свидании и в избушке, Леонард внимательно всмотрелся в Беса, все еще висящего в энергетической ловушке, но не оставлявшего попыток сбежать.

— Уважаемая, Яга, я готов забрать этого низшего и хорошенько допросить. — Демон снова вытянул из-за спины букет и протянул горбунье. — Но с условием, что вы проведете со мной один вечер.

— Ох, уж ети демонюки. — Ягуся кокетливо забрала цветы, а император сквозь магическое марево увидел, как ему подмигивает молодая зеленоглазая черноволосая женщина.

Дикий бесовский вопль ужаса превратился в тихий писк, когда по щелчку верховного Демона нечисть уменьшилась в размере до спичечного коробка. С тихим треском из избушки исчезли оба.

После короткого совещания между ведьмами было решено стереть эльфу воспоминания о пребывании в избушке и вернуть Рассветного обратно зал, что Марья и сделала. Разруха в некогда блистательном зале кричала о происшествии, которое вряд ли было возможно утаить от СМИ. Через третьих лиц и благотворительные организации Моревна и ее семья обещали передать средства, чтобы хоть как-то возместить ущерб. Но в газетах все же написали о бесконтрольном прорыве умервтий. Этот случай связали с тем, что произошел в немагическои мире, поэтому правоохранительные органы с утроенной силой искали владелицу макового венка, который также в процессе следствия был утерян.

А в избушке на курьих ножках две сестры, Мара и Макошь, пили травяной чай и вели беседы.

— И что мне с такой дочерью непокорной делать? — Серебряная ложечка звякнула о блюдце, а женщина вскочила с места и начала мерить шагами комнату из угла в угол. При этом ее серп ненароком срезал все, что попадалось под лезвие, превращая материю в прах, который тут же подхватывал легкий ветерок и уносил в распахнутое окно.

— Да, угомонись, кому сказала-то! — Баба Яга махнула рукой, и перед богиней Смерти возникла паутина, в которой женщина и запуталась.

— Но если подумать. — Мара выпуталась из сети и снова элигантно присела за стол. — Этот Рассветный ничего.

— Ну, вот скажи, на кой ляд нашей красавишне ентот ельф сдалси? — Баба Яга, громко прихлебывая, втянула в себя горячий напиток.

— Но он же такой красивый! — Мара мечтательно закатила глаза.

— Да шо, мы никогда длинноухих не видали⁈ — Лесная ведьма откусила пряник и снова запила чаем. — У нас пол леса таких разномастных да пушистых бегаить. Все милые да покладистые. Выбирай — не хочу! А ети ельфы весьма вредные да заносчивые! Намучается!

— Ну, знаешь сестричка, нечего чужих принцев жалеть. Он сам виноват, что нашей Марьюшке под ноги попался.

— Прынц, говоришь? — Яга задумалась. — Пушай племяшка сама разобраться попытается. Коли он взаправду судьба ейная, тадыть и мы подсобим, шоб не потерялси. Но пока влезать боле не смей: испортишь токмо все.

Марана для виду согласилась с сестрой, но действовать решила по-своему.