Лада сидела в университете до конца последней пары. Идти домой и встречаться с матерью не хотелось, вот и пришлось сначала до закрытия торчать в читалке – благо, там удалось даже поработать за компьютером – а после – устроиться с книгой на широком подоконнике у кафедры.

Добиралась пешком. Хотелось поесть и отдохнуть, но мысль о приехавшей матери отбивала всякое желание возвращаться. Почти не вспоминала о ночном происшествии, реальность вытеснила воображаемые страхи.

Ближе к десяти получила обеспокоенное сообщение от бабушки. Пообещала поторопиться и ускорила шаг, последнее чего хотелось, – волновать старшую родственницу.

Помедлила у подъезда. Не нашла ключи в отведенном для них боковом кармане сумки и почти нырнула туда с головой, чтобы отыскать беглецов. Можно было, конечно, позвонить в домофон, но отчего-то не хотелось.

В руки попались часы, Лада посмотрела на экран и нахмурилась. До неизвестного события оставалось чуть больше трехсот девяноста часов. Она выругалась и бросила гаджет обратно. По-прежнему не ждала от него ничего хорошего, но не знала, что делать дальше.

Ключи лежали на самом дне. Лада достала связку, приложила магнитную каплю к замку и поспешила в подъезд, мысленно настраиваясь сбежать в свою комнату сразу после ужина. Брат уже наверняка спит, а мать не станет настаивать на общении. Ей оно и раньше было не особо нужно, а сейчас тем более. Они почти чужие люди.

Сердце взяло разбег еще в лифте. Лада мысленно обругала себя малявкой и попыталась успокоиться. В конце концов, она даже не подросток и волноваться ей совсем не пристало.

Открыла дверь и вошла в слабоосвещенный коридор. Судя по полутьме, мама с бабушкой болтали на кухне. Ба нравился мягкий свет вечером. Лада скинула обувь и поспешила поздороваться: у них с матерью могут быть какие угодно отношения, но невежливости бабушка ей не простит.

Женщины пили чай за столом. Сидели друг напротив друга и вели неспешную беседу. Бабушка испекла любимые мамины плюшки с корицей и достала парадный сервиз из тонкого нежно-голубого фарфора. Лада усмехнулась: вся прогрессивность и продвинутость старшей родственницы разбивалась о подобные мелочи. А потом перевела взгляд на стену и вздрогнула. Прямо над тенью бабушки аптечной змеей повисла темная, похожая на кусок черной ткани полоска. Вроде бы тоже тень, но объемнее и гуще своих настенных подружек.

Лада вздохнула и потянулась к выключателю, чтобы зажечь большой свет. Не хотелось, чтобы этот неведомый монстр утащил бабушку!

– Ладушка! – почти одновременно встрепенулись женщины, когда над их головами загорелась своими длинными рожками люстра.

– Я уже начала волноваться! – упрекнула бабушка, и Лада поспешила обнять и хозяйку дома, и гостью.

– Как выросла-то с последней встречи! – заметила мама, когда настала ее очередь.

– Люди растут до двадцати пяти, – ответила Лада. Хотела продолжить, заметив, что за два года вырастет кто угодно, но не стала.

Мама как раз почти не изменилась. Разве что чуть поправилась. А в остальном все осталось прежним: и ясные глаза, и грива непослушных неопределенного цвета волос. С каждой новой встречей она становилась все больше похожа на бабушку, не фигурой, нет, жестами и выражением лица. Мама, хоть и никогда не была учительницей, смотрела вокруг строгим взглядом и будто всем своим видом показывала, что ждет шалостей от неразумного окружения.

– Переодевайся и приходи ужинать! – приказала бабушка. Лада кивнула и поспешила состроить из себя самую послушную внучку на свете.

– Я быстро! – пообещала громко и направилась в ванную.

Перед тем как отправиться в комнату, Лада еще раз украдкой посмотрела на старших женщин из коридора. Недоверчиво прищурилась и выругалась вполголоса. Нависшая над бабушкой змея никуда не делась и при свете. Стоило только присмотреться, и можно было различить рельефные детали на ее побледневшей шкуре.

Ладе захотелось кричать. Что ж это такое! А потом сердце сдавила тревога: что, если с бабушкой случится непоправимое? Девушка сжала кулаки и решительно направилась к себе. Следовало предпринять хоть что-то прямо сейчас!

Покопалась в сумке и нашла часы, отсчет все так же пропускал секунды, как песок воду. Лада достала смартфон, визитку продавщицы и набрала номер. Затаила дыхание, отсчитывая гудки. Посмотрела на настенные часы, и, отметив не самое подходящее время для звонков, махнула рукой. Интуиция подсказывала, вопрос требуется решить в эти мгновения, пока еще можно переиграть происходящее.

– Добрый вечер! – выдала она на тихое «алло». – Прошу прощения за беспокойство, я ваша покупательница. Та самая, у которой сложности с часами. Помните?

– Как не помнить, – с легкой иронией заметили по другую сторону смартфона. – Мы с вами дружны в последнее время. Чем-то могу помочь?

– Да. Я хочу избавиться от часов! Терпеть сил просто нет.

– Помогу с радостью, – промурлыкали в трубке. – Подъезжайте завтра в новый магазин, обсудим детали. Сможете?

– Да, – Лада посмотрела на адрес.

– Когда вас ждать?

– Около пяти.

– Отлично, – подытожила продавщица. – До встречи!

– До свидания! – выдохнула Лада и нажала отбой. Задумчиво посмотрела на смартфон. Легче после разговора отчего-то не стало.

Положила гаджет на стол и принялась стягивать одежду, чтобы переодеться в домашнее. Поест, поставит галку в графе «пообщалась с мамой» и вернется к себе, поразмыслить, что делать дальше.

Вечер прошел бестолково. Разговор не клеился, а уйти из кухни под благовидным предлогом не позволила бабушка. Лада отлично понимала: родственнице хочется помирить дорогих ей дочь и внучку, – но не находила в себе сил развлекать мать. Дежурные фразы быстро кончились, байки из жизни чужой семьи волновали мало, а ни о чем другом родительница не говорила. В конце концов сказалась бессонная ночь и Лада начала отключаться прямо за столом. Бабушке пришлось отпустить внучку восвояси.

Заснула быстро. Усталость прогнала все мысли, и девушка провалилась в забытье, как только коснулась головой подушки.

Утром было не до раздумий. Лада наскоро привела себя в порядок, позавтракала и помчалась на учебу. Близилась сессия. У нее хоть и не было больших задолженностей, хватало забот и беготни.

Вспомнила о назначенной встрече ближе к обеду, стоя в очереди за кофе и сосиской в тесте. На мгновение засомневалась, нужно ли ехать, но достала из сумки часы, посмотрела на обратный отсчет, вздохнула, вспомнила о тенях и запретила себе пасовать. Если гаджет и впрямь нацелился на бабушку, надо сделать все возможное и невозможное, чтобы избавиться от него.

Новый магазин располагался в центре, в узком, плохо освещенном переулке в стороне от дороги. Найти его даже по навигатору оказалось нелегко, и Лада еще на полпути начала сомневаться, верно ли указан адрес. Ну не мог магазин прятаться от покупателей! Ясное дело, товары в нем были специфические, но даже чтобы заглянуть туда специально, следовало его для начала найти.

Повинуясь навигатору, Лада миновала кусты цветущей белой сирени и прошла через узкую дверь в кованых воротах. Решила бы, что те перекрывают арку от автомобилей, но не увидела достаточно широкой дороги ни с одной стороны, ни с другой. Помедлила на выходе и наконец-то заметила знакомую вывеску. Снова недоуменно пожала плечами: пространства для витрины здесь просто не было.

Подошла к тяжелой деревянной двери и потянула за круглую гладкую ручку. На всякий случай еще раз посмотрела на вывеску, место совсем не походило на магазин.

Внутри была узкая, ведущая вверх и вниз лестница слева и еще одна дверь – справа. Визитка говорила, что магазин на первом этаже, и Лада послушно повернула к двери. Пропел оповещающий о посетителях колокольчик, и девушка оказалась в большом пустом помещении с высокими потолками. В дальнем углу стояли картонные коробки, чуть ближе красовался кофейный столик и пара стульев, а в центре противоположной стены была еще одна дверь, на этот раз узкая и хлипкая. Вероятно, она вела в хозяйственное помещение.

Лада усмехнулась. Вещи еще толком не разобрали, а в комнате уже пахло сушеными травами. Окон явно не хватало, без электрического освещения в магазине царил полумрак.

– Добрый день! – поздоровалась Лада в пустоту, уж больно неуютно было стоять здесь в одиночестве.

Скрипнула узкая дверь, и в комнату выглянула продавщица. Сегодня она собрала волосы в тугую гульку и напоминала учительницу в заведении для девочек из приличных семей.

– Здравствуйте! – проговорила она знакомым приятным с легкой хрипотцой голосом. – Не услышала, как вы пришли. Садитесь за стол. Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – Лада направилась к кофейному столику.

Продавщица поспешила составить ей компанию. Девушка мысленно усмехнулась: наряд на собеседнице вполне соответствовал прическе: белая свободная блузка и длинная черная юбка в пол. Того и гляди начнет, как бабушка, рассказывать про знаки препинания в сложноподчиненных предложениях. Но вместо этого продавщица ухмыльнулась, постучала по столу пальцами, поймала взгляд Лады и завела речь:

– Я знаю, как уничтожить часы, чтобы они больше не беспокоили вас. Но, помогая, я рискую испортить отношения с производителем, и потому небескорыстна. Условия прежние, вы приносите мне одну вещь, а после я помогаю вам. Простите, не знаю, как вас зовут.

– Лада.

– Лада, – женщина выдавила улыбку. – Я – Нарлиоль. Будем знакомы. Не переживайте, мое поручение не создаст лишних неприятностей. С точки зрения людских законов вы ничего не сделаете, ваши действия будут, скажем так, в другой плоскости.

– Вот как, – Лада нахмурилась, раздумывая. До встречи с часами не верила в «другую плоскость», но сейчас отчего-то не могла сомневаться, хотя должна была. – И что же конкретно мне предстоит?

– В полночь с четверга на пятницу забрать крысу у княжны Таракановой, – будничным тоном сообщила продавщица.

Лада тряхнула головой. Какая, к лешему, княжна Тараканова? Смерила собеседницу внимательным взглядом, пытаясь понять, в своем ли та уме. Наклонилась, чтобы рассмотреть ее лучше. Почти легла грудью на прохладный столик. Нет, женщина выглядела совершенно обыкновенно.

– А подробнее? – поинтересовалась Лада осторожным шепотом.

– Куда уж подробнее, – усмехнулась Нарлиоль. – Пойдете в Третьяковскую галерею, останетесь там после закрытия, в полночь подойдете к картине «Княжна Тараканова», возьмете крысу и принесете ее мне.

– Какую крысу? – собственный голос показался Ладе слишком хриплым.

– Ту, что сойдет с картины. Знаю, вы видите жизнь красок иногда.

Лада тихонько выругалась. Продавщица, похоже, поняла ее по-своему и пустилась в объяснения.

– О проблемах с галереей не беспокойтесь, я помогу вам остаться незамеченной. Есть способы. Ваша задача – просто вовремя приблизиться к картине и быстро унести животное.

Ладе захотелось выпить, все сказанное походило на какой-то феерический бред и совершенно отказывалось укладываться в голове.

– Ну так, что скажете? – пошла в наступление Нарлиоль. – Возьметесь?

Лада опустила глаза. В обычной ситуации она бы с радостью сначала разобралась, что происходит, и только после раздумывала бы, соглашаться или нет. Но отсчет уже вовсю убивал секунды, а ей не хотелось терять еще кого-то из семьи.

– Не уверена, что мне стоит ввязываться, – промямлила она.

– Сколько там на таймере? – усмехнулась продавщица. – Подождите еще, и уверенность непременно появится.

Лада недовольно сдвинула брови, показалось, Нарлиоль издевается над ней. Подтрунивает с ехидством и злостью. Такой же тон девушка уже слышала от однокурсницы. Правда, в случае с Птичкиной она знала, как поступить, а что делать сейчас, даже предположить не бралась.

– Давайте я вам расскажу подробнее, – смягчилась Нарлиоль. – Может, так вам будет легче решиться.

– Хорошо, – согласилась Лада, с досадой отмечая, что горло пересохло от волнения.

– Вы придете в галерею вечером и останетесь там после закрытия. Вигнеты спрячут вас от служителей и охраны.

– Вигнеты?

– Это особая технология. Есть в часах. Поищите в инструкции.

Лада кивнула вместо ответа. Вроде изучила тот текст вдоль и поперек, но у собеседницы была, похоже, какая-то своя инструкция, более подробная и честная.

– Потом вам надо будет подойти к картине Флавицкого «Княжна Тараканова» и открыть деревянную шкатулку. Я дам вам нужную, – женщина кивнула в сторону стоящих в углу коробок, и Лада увидела обычную черную лакированную шкатулку. У нее в детстве была подобная. Издалека даже рисунок казался похожим: Василиса Прекрасная с черепом-фонарем.

Нарлиоль проследила за ее взглядом и продолжила:

– Немного подождете, когда туда прыгнет крыса. Необязательно приближаться к картине вплотную, крыса достанет, даже если вы остановитесь в полуметре. Потом захлопнете крышку и выйдете через боковой ход. Часы подскажут путь. Ничего сложного!

Лада тряхнула головой, ей определенно требовалось выпить. Трезвой она чувствовала себя идиоткой.

– А если эти ваши вигнеты не сработают, что тогда со мной будет?

– Если они не сработают, перед закрытием вас выгонит сотрудница музея. Поворчит, полагаю, но вряд ли больше.

– Мне надо подумать, – Лада смерила собеседницу взглядом. Сейчас Нарлиоль стала походить на недовольную директрису. – Я не понимаю, что происходит, а участвовать в авантюре вслепую не хочу.

– Думайте. Главное – помните, у вас не так много времени.

– Хорошо, – посетительница выдавила улыбку. – Я позвоню вам, как разберусь, что к чему.

– Непременно, – продавщица поднялась из-за столика, будто давая понять, что больше не намерена тратить время на собеседницу.

– И еще вопрос, – Лада тоже поднялась на ноги, но медлила с уходом. – Вы сказали, что иногда я вижу жизнь красок. О чем речь?

– Об особенностях вашего восприятия нарисованных изображений. Просто часы чудят с теми, кто в силу то ли проблем со зрением, то ли генетических отклонений немного не так видит цвета и рисунки. Поэтому я и предположила, что вы…

– Никогда не слышала о подобных отклонениях…

– Я тоже. До определенного момента. Но я не голословна, поищу сегодня ответ производителя и пришлю вам ссылку в мессенджер.

– Хорошо, спасибо, – Лада направилась к выходу.

– Всегда рада помочь, – широко улыбнулась Нарлиоль, провожая посетительницу то ли из вежливости, то ли желая убедиться, что та действительно уйдет.

Лада почувствовала себя неуютно: показалось на миг, кто-то сверлит спину навязчивым взглядом.

Не стала задерживаться в коридоре с лестницей, спешно выпорхнула наружу.

На улице было темно. Слева от перекрывающих арку ворот горел жадный фонарь, но помогал мало. Лада полезла в сумку за смартфоном: хотелось и включить дополнительное освещение, и понять, сколько времени.

Часы показывали пол-одиннадцатого. Присвистнула и поспешила отправить бабушке сообщение, что скоро будет дома. Родственница, конечно, подозревает, что внучка не торопится домой из-за гостей, но уже наверняка все равно волнуется. Лада с тоской посмотрела на арку – отчего-то подходить к ней было боязно, – но, не найдя другого пути, пошла в ее сторону.

Следующий двор оказался еще темнее. Будто Лада шла не московскими улочками, а отдаленной от цивилизации дорогой. Подняла глаза к небу и тяжело проглотила слюну. Поежилась и ускорила шаг. Над головой проглядывались звезды, странное дело для города. Обычно яркое искусственное освещение подавляло и прятало небесных красавиц.

Добиралась до дороги куда дольше, чем рассчитывала, видимо, свернула не туда и оттого лишний раз поплутала по незнакомым дворам. Навигатор отказался показывать ее местоположение, таблички с адресами какой-то вандал замазал краской, даже прохожие и те будто попрятались, чтобы не попадаться ей на пути. Успела разозлиться на собственную никчемность и неумение ориентироваться ближе к полуночи и вышла к Чистопрудному бульвару в двенадцать ноль пять. Выругалась и в очередной раз за вечер пошла быстрее: следовало поспешить, чтобы точно успеть до закрытия переходов в метро.

Уже сидя в полупустом вагоне, Лада решила заглянуть в инструкцию часов. Достала гаджет, помедитировала, глядя на число триста шестьдесят два на отсчете, а потом заскользила пальцами по экрану, чтобы найти ведущий к инструкции куар.

Ссылка оказалась недействительной. Лада зло фыркнула и бросила часы обратно в сумку. Дернула ее за ручки, чтобы гаджет провалился поглубже, и застыла, не в силах вдохнуть по-человечески. Прямо поверх тетрадки для лекций и пенала красовалась шкатулка с нарисованной Василисой на крышке. Тот самый домик для крысы.

Ладе захотелось разреветься. А еще заглянуть к доктору, чтобы убедиться, что она, Лада Пчелкина, просто сошла с ума, а не влипла в какую-то мутную историю с непонятными последствиями.