Какое-то время я стояла на одном месте и просто смотрела на клубни выхлопного дыма рассеивающегося в свете фонарей, вдыхая едкий запах жженых шин. Саша уехал настолько быстро, насколько это было возможно. Думаю, что тетя Люся с первого этажа, точно слышала наш драматичный разговор. Она такое любит. Но это последнее, что меня сейчас волновало. Где-то на подкорках сознания, слова мужчины меня обидели. За пять лет одиночества и самокопания, я научилась определять манипуляцию. И сейчас, это именно она и была. Саша, постарался надавить на меня жалостью и ревностью к коту. Он так и не научился отделять Филиппа от бывшего хозяина. В какой-то степени я могу понять Сашу. Мне понадобился год, чтобы глядя на пушистый комок, не думать о Громове. Но, это оправдание, было бы уместно для школьника или юноши с максимализмом, но никак не для тридцатилетнего мужчины.

Ещё раз взглянув туда, где скрылась машина, я всё-таки решился выдвинуться домой. В подъезде стоял полумрак. Возле лифта нервно мигала лампочка, в такт моим бесконечным нажатиям на кнопку вызова.

- Ну же… - прошептала я себе под нос пытаясь вызвать лифт. Но и сотая попытка никак бы его не починила его.

Громко выдохнув, я развернулась в сторону лестницы и медленно побрела на свой этаж, измеряя шагами каждую ступень. Кое как, я все же очутилась возле своей железной двери. Несколько раз уронив ключи на лестничной площадке, а после крепко зажав их в руке, я открыла дверь и погрузилась в квартирный мрак. Нащупав выключатель, комнату тут же поглотил теплый свет коридорной люстры.

- Кис-кис. - по привычке позвала я Филиппа, который всегда без напоминания встречал меня у двери после работы. А пока я ждала его реакции, опершись о стену одной рукой, второй снимала босоножки.

- Филипп! Кис-кис! - чуть громче, но уже с некой настороженностью повторила я. Однако в ответ так и не заметила никакого движения.

В какой-то момент я подумала, вдруг он крепко уснул и не слышит, но в глубине души, что-то мне подсказывает, что дело здесь неладное. Обходя комнату за копной и включая свет, я продолжала звать своего кота. Осталось проверить только кухню, которая находилась в другом конце от входной двери. Направившись туда, я остановилась и как-то нащупав в темноте выключатель, включила свет. Осмотрев взглядом помещение, я развернулись, чтобы выключить освещение, но как только моя рука повернулась к стене, я почувствовала, как по кончикам пальцев ног скользнуло что-то пушистое, как пёрышко. Опустив взгляд, я встала в ступор от увиденного: бело-серый комок не шевелясь лежал на холодном кафеле раскинув лапы. Глаза были закаты вверх, а из рта выступала белая пена.

- Нет, нет, нет. Только не это. Нет.

Ударившись коленями о плитку и не заметив, что это было достаточно больно, я тут же подхватила Филиппа и начала проверять или он дышит. Замерев на секунду и вглядываясь на тело пушистого комочка, я смогла уловить пару незаметных подъемов брюха, что дало мне понять - Филипп жив. На глазах медленно начала появляться пелена слез, а голос становился все более дрожащим.

- Что делать… что делать… - держа на руках кота, все ещё оставаясь на коленях, я начала метаться из стороны в сторону. До ближайшей ветклиники пятнадцать минут езды на машине. Автобусы уже не ходят. Ника на дежурстве, да и если бы она была дома, то ребенка ей не с кем оставить.

- Саша… - прошептала я. А после, мысленно тут же отогнала от себя эту мысль. Он не ответит пока я не извинюсь. И не важно, виновата я или нет. Он исчез максимум на дня два, а если я ему скажу, что надо срочно спасать Филиппа, он точно не приедет. Остаётся один вариант - такси.

Аккуратно держа одной рукой повисшее тельце Филиппа, а другой быстро вытерев слезы, я взяла телефон и набрав номер такси нервно и судорожно слушала примитивную мелодию, которая и так раздражает в любой будний день, а сейчас, каждый звук бил как кувалдой по голове. Нервно кусая губу и не отрывая взгляд от Филиппа, каждая потраченная секунда компенсировалась моими нескончаемыми слезами. Прошло минуты три, как я поняла, что зря теряю время. И от безысходности, наконец-то вырвался наружу плачь навзрыд. Опустившись по стенке в коридоре, я прижала к себе практически бездыханное тело своего любимого кота и не останавливаясь начала выть. Я выла от безысходности, усталости и одиночества. Мне никогда не было так плохо, как на данный момент. Я не готова была попрощаться с единственным существом, которое было человечнее всех взятых. Как бы это с танго не звучало, но только Филипп понимал, когда мне одиноко и грустно. Он запрыгивал ко мне на колени, сворачивался в клубок и в таком положении мог пробыть до тех пор, пока на душе не станет легче. Так было особенно часто после того, как ушел Громов.

- Громов. - спохватившись с места, не отпуская Филиппа, я быстрым шагом направилась в ванную к корзине грязного белья. Найдя одной рукой хирургичку и нащупав карман, я достала черную карточку с семизначным номером.

Вернувшись за телефоном и ещё раз взглянул на белые цифры, откинув все сомнения и всю гордость набрала номер человека, который сделал мне больнее всех, и оставил на душе незаживающий шрам обиды и разочарования, однако на данный момент, есть шанс того, что появится более глубокая рана и чтобы это предотвратить, я готова на многое пойти, даже просить помощи Громова. Да и я была уверена, что он не ответит, так как был достаточно поздний час. Но через секунду, на другом конце, послышался встревоженный мужской голос. Услышав его, меня нахлынула новая волна слез и истерики.

- Маша?

- Помоги. Пожалуйста. Филипп. - громко сказала я, сильнее прижимая к себе кота, который не подавал никаких признаков жизни.

- Через пять минут буду. Спускайся - решительно и четко приказал низкий голос, после чего связь оборвалась на той стороне.

Подорвавшись с места, я как можно скорее залетела в комнату, стянула с дивана плед пудрового цвета и обмотала им Филиппа как младенца. Не застегнув босоножки, накинув маленькую сумку на плечо с телефоном и деньгами, выбежала на лестничную площадку захлопнув дверь.

Выйдя из подъезда, я тут же наткнулась на серый Мерседес, присутствие которого освещал одинокий фонарь, под которым ещё несколько минут назад мы выясняли отношения с Сашей. А теперь, на том же месте стоит машина Громова. Заметив меня, он тут же вышел из машины и обогнув ее спереди, молча открыл пассажирскую дверь. Кинув в его сторону мимолетный взгляд, я кивнула головой и послушно разместилась на переднем сиденье. Громов, вернувшись на водительское кресло, прежде чем тронуться с места, разблокировал закрепленный на приборной панеле телефон. На экране загорелась карта с конечным пунктом - ветклиника “Девять жизней”. Нажав стар Громов включил первую передачу и мы начали движение.

К этому моменту, у меня закончились слезы и все что я могла делать это тихонько скулить от боли и жалости уткнувшись носом в мордочку своего друга. Всю дорогу я молча, закрыв глаза просила вселенную не забирать то единственное, что осталось у меня от хорошей жизни. Филипп единственный, кто держал меня на плаву последние несколько лет. Забота о нем, это больше чем просто покормить и убрать лоток. Это осознание того, что я кому-то нужна, даже если это четырехлапый друг.

Громов всю дорогу молчал и только иногда поглядывал в нашу сторону крепко сжимая руль и о чем-то думая. В этот момент, я ему была благодарна, что он не задает вопросы, потому что последнее, что мне бы хотелось, это отвечать на них. Саша бы без умолку тараторил и что-то рассказывал и не важно, устала ли я, грустно ли мне, а может я просто хочу в побыть в тишине.

К круглосуточной ветклинике мы заехали меньше, чем за семь минут, Громов припарковал машину у самого входа.

- Ты иди, я поставлю машину на парковке и сразу к тебе. - сказал он повернувшись в мою сторону. Я же, все также, крепко держа Филиппа, только смогла кивнуть головой.

Захлопнув дверь и оставив машину позади, я забежала в “приемное отделение” ветклиники. У ресепшена сидела полусонная девушка в синем костюме. Заметив мое приближение, она долго не колеблясь, подорвалась с места и подбежав ко мне навстречу протянула руки к комочку на моих руках.

- Я не знаю что с ним. - тихо начала я проговаривать. - вернулась домой, а он лежит и не шевелится. Только пена у рта.

- Сейчас посмотрим. Давайте мне. - сказала молодая девушка с темными вьющимися волосами. Я ее послушалась и аккуратно раскрыв плед, позволила забрать моего кота. - ждите здесь.

Развернувшись, девушка унесла Филиппа куда-то по-темному коридору. Я же, стояла и смотрела как захлопнулась белая дверь со стеклянными вставками. После, прикрыв веки, подняв голову, тяжело вздохнула. Открыв глаза, я заметила такие же панели на потолке, как в моей поликлинике и непроизвольно, по привычке, начала их считать слева направо, а потом и наоборот. Так я проделала несколько раз, пока моих плеч не дотронулась большая мужская рука, осторожно сжимая их, чтобы привлечь мое внимание.

- Все хорошо? - тихо спросил Громов.

- Не знаю. Его только что унесли. - полушепотом ответила я.

- Давай присядем. - произнес он, жестом указывая на белые кресла стоящие за нашими спинами. Обратив на них внимание, я тут же почувствовала гул в ногах. Ничего не ответив, я развернулась и просто села на первое попавшееся кресло. Громов, сел рядом. Я сразу не поняла, как мы оказались плечом к плечу, всего пару сантиметров отделяло их от прикосновения.

- Мне очень жаль. - сказал он.

Я не была в состоянии заводить разговор,поэтому все, что смогла сделать, это просто поднять взгляд вверх и продолжить считать платформы.

“Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать.”

Если честно, мне очень хотелось узнать, о чем больше всего жалеет Громов. О том, что кинул кота и меня или о том, что оставил Филиппа мне, а как итог, я его угробила.

“ Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь…”

Но все, что я сейчас хочу, это чтобы Филиппа мне вернули здоровым и живым. В моих мыслях всплывали картинки, как я держу его на руках, мы заходим домой. Он машет свисающим хвостом в разные стороны и громко мурчит. Я куплю ему самые свежие и качественные консервы. Он, с удовольствием все содержимое миски уничтожит за пару секунд и мы оба довольные: он едой, а я его компанией, прижавшись друг к другу пойдем спать. Как часто мы делали.

“ Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать.”

Послышался хлопок двери и практически неслышные шаги в нашу сторону. Глубоко в подсознании, я понимала, что сейчас мне скажут, но не готова была это услышать. Громов, как на автомате, поднялся со своего места, слегка загораживая меня, а я все также продолжала сохранять самообладание считая несчастные платформы на потолке. Слезы одна за другой вновь начали стекать по вискам падая на белоснежную обивку кресла.

“Три, два…”

- К сожалению, мы не успели что-либо сделать.

В этот момент прозвучал не сочувствующий голос девушки, которая совсем недавно пыталась спасти моего кота, а противный, болезненный звук кровоточащей раны, которая с каждым словом становилась все глубже и глубже.

- Один. - шепотом произнесла я.