Гул в голове не прекращал давить на меня бетонной стеной. Я чувствовала, как мое тело все больше и больше становилось тяжелым и только ноги были ватными, как приторная сладкая вата в парке, которую продают на каждом углу в один из летних дней в парке. Слезы, как и мысли, перестали течь потоком. Вокруг стоял только белый шум пустоты. Часть меня вновь погибла. Некоторые посчитают, что очень глупо убиваться за какое-то животное, однако Филипп стал для меня всем. Только благодаря ему я поняла, что есть на свете ещё существо с крохотными глазами, для которого я хоть немного буду нужна и кто меня не предаст. Но теперь его нет, как и нет больше меня.

- Подпишите пожалуйста. - сквозь гул начал доноситься удаленный голос ветврача. Подняв наконец взгляд в ее сторону, я сразу заметила картонную папку с какой-то бумагой, которую девушка протягивала Громову. Только сейчас я поняла, что совсем забыла, как он меня привез и что все это время он находился рядом.

- Что это? - сказала я до того, как мужчина взял документ в руки.

- Согласие на кремацию вашего питомца в клинике.

- Ни в коем случае! - воскликнула я подорвавшись с кресла быстро направляясь в их сторону. - я заберу Филиппа домой.

- Простите, у нас такие правила. - спокойно проговорила ветврач. В ее взгляде не было ни капли осуждения, а только сострадания.

- Я его сюда принесла, я его отсюда и заберу. - не отступала я.

- Но…

- Спасибо вам за помощь. - тихо, но настойчиво сказал Громов не давая девушке закончить предложение. - Мы оплатим вам все расходы за процедуры, но Филиппа заберем с собой. Очень надеемся на ваше понимание. А если надо оплатить за то, чтобы его забрать, я готов.

- Девушка колебалась несколько секунд, прежде чем шумно вздохнуть и отступить в сторону.

- Сейчас принесу. - кивнула она и быстрым шагом скрылась за дверью, где ещё недавно теплилась надежда на спасение друга.

Я не могла отвести взгляд от двери, но мыслями была погружена в слова мужчины, который стоял в стороне. Мне стало интересно, его жест с предложением оплаты это благотворительность или он так пытается прикрыть чувство вины. Ещё недавно, я бы в лоб задала ему этот вопрос, но сейчас, я быстро потеряла к этому интерес, как и к тому, что чувствовала его взгляд, который скользил по моему плечу.

Через минуту дверь вновь отворилась и к нам навстречу вышла девушка в синем костюме, держащая в руках свёрток в пледе. Я бы сразу не поняла, что под ним прячется, но пушистый серый хвост с белым кончиком на конце, который виднелся сразу давал понять, что у нее в руках последний осколок моей души. Она хотела было передать Филиппа Громову, но я успела ее опередить и забрать холодный комок в свои объятия. Задержавшись на секунду, я опустила нос в пушистую макушку, которая все еще пахла дорогим гелем для животных. Развернувшись, я направилась к выходу, чтобы поскорее выйти на воздух и перекрыть доступ вновь поступающим слезам, свежим воздухом.

Скрывшись за дверью, я подняла взгляд на небо в попытке рассмотреть звёзды. Ближе к рассвету погода начала портиться и из-за облачности не видно даже луны. Через мгновение за моей спиной открылась дверь и вновь, плечо к плечу, рядом стал Громов.

- Спасибо. - тихо сказала я не поворачиваясь в его сторону и все также крепко держа Филиппа. Громов ничего не ответил, а только кивнул головой. - Дальше я сама.

- Куда ты его? - спросил он кивнув головой на мои руки.

- Пока не придумала.

- Пойдем. - сказал он направившись в сторону где была припаркована его машина.

- Куда?

- Я знаю место, где ему бы понравилось.

Не знаю почему, но я последовала за Громовым. И впервые, я себя не винила за это. Мне просто стало все равно. Либо это касалось, либо нечто другое, что я пока не была в состоянии понять.

- Давай его мне. - сказал он протянув руки в сторону Филиппа.

- Нет. - отвернувшись ответила я. - Он будет со мной.

- Ты уверена?

- Полностью. - кивнула я головой садясь на пассажирское кресло рядом с водительским.

Громов, обогнув машину, на мгновение остановился достав телефон из заднего кармана. Что-то нажал и тут же вернул обратно. После чего, открыл дверь и сел на свое место.

- Скажу сразу. - начал он, повернувшись ко мне. Он все еще не завел машину, поэтому мы сидели в полной темноте, только тусклый свет дальнего фонаря освещал немного его лицо. - нам ехать далеко. Предупреждаю заранее, чтобы не было недопонимания.

- Хорошо. - кивнула я согласившись.

Громов завел машину и мы тронулись с парковки в неизвестном мне направлении. Одно я точно поняла, что мы выедем за пределы города. Не знаю, что именно на меня так подействовало, что я без колебания согласилась поехать с ним куда-то. Скорее всего, мне стало все настолько безразлично, что я бы сейчас была не против оказаться на какой-нибудь лесополосе или на мосту. И вообще, словила себя на мысли, что мне совершенно наплевать, кто меня бы вез.

Как я и предполагала, с города мы выехали через полчаса. На моих коленях все также лежал бездыханный свёрток, а я все пыталась не думать об этом, чтобы вновь не раздрыдаться. В машине стояла тишина и приглушенный шум шин скользящих на небольшой скорости по дороге. От усталости прошедшего дня, я не сразу поняла, как уснула оперевшись о панель рядом с окном. Рассветные лучи нещадно били меня по лицу в попытках разбудить и им это удалось. Открыв глаза, я сразу начала щуриться.

- Я пытался опустить тебе козырек, но он слишком высоко висит. - извиняясь произнес Громов, который был на том же месте.

- Понятно же, что проблема здесь не в высоком козырьке. - достаточно грубо ответила я. Но сразу осознав это добавила. - мне просто не хватает роста.

- А тебе больше и не надо. - ответил он.

Его замечание было достаточно любопытным, но я быстро переключилась на свёрток на моих руках.

- Мы почти на месте. - произнес Громов заметив, как я смотрю на своего единственного настоящего друга еле сдерживая слезы.

Чтобы отвлечься, я быстро переключила взгляд на дорогу. Деревья, один за другим сменялись в потоке. Небо все ещё было слегка облачным, но яркие лучи все чаще пробивались сквозь серую пелену. В какой-то момент, машина свернула с центральной дороги и я ощутила дежавю, которое не покидало меня до тех пор, пока мы не приблизились к двухэтажному деревянному дому с балконом за железными, коваными воротами. Он не изменился, только стал чуть более живее, чем в прошлый раз. По идеально подстриженной лужайке и солнечным фонарям, которые стоят вдоль дорожки, сразу становится понятным, что дом с хозяином.

Громов нажал на брелок ключей от машины и массивные железные ворота тут же отъехали в сторону. Машина тронулась с места во двор. Остановившись, мужчина быстро заглушил мотор и открыв дверь начал выходить. Прежде чем он успел бы обогнуть машину, я отстегнулась, открыла дверь и придерживая одной рукой своего кота выбралась с машины. Громов притормозил у самой двери и был в легком смятении, пно не подаваяя вид все же ридержал для меня дверь.

- Подожди меня, я возьму инструмент. - сказал он и быстро скрылся за домом и также быстро появился обратно держа в одной руке лопату, а в другой картонную коробку из под чего-то достаточно большого.

- Прости, лучше не нашел.

Ничего не сказав, я только кивнула головой и побрела вслед за Громовым, который начал движение в сторону леса. Считая шаг за шагом, мы шли по знакомой местности, правда в этот раз, все деревья были усыпаны листвой, а не холодным ледяным пухом. Однако было заметно, как все живое постепенно готовилось к приближающейся осере. Бредя за Громовым я считала шаги и думала о том, что остались считанные минуты до того, как я навсегда попрощаюсь со своим Филиппом. Мы слегка замедлились, когда спустя почти сорок минут начали подниматься на очередной холм, но я достаточно быстро оживилась, когда на самом верху обратила внимание на знакомое озеро.

- Вот здесь будет хорошо. - сказал Громов остановившись недалеко от водной глади.

- Здесь красиво. - тихо заметила я.

Передав коробку в мои руки, он начал копать небольшую яму, а я, опустившись на колени прижимая к груди своего кота и уже не сдерживая вновь накопившиеся слезы, положила его в коробку накрыв нашим любимым пледом, принялась рвать рядом находившиеся одуванчики с незабудками аккуратно вкладывая их в коробку.

- Готово. - сказал Громов вытирая выступивший пот со лба. Кивнув, я закрыла коробку крышкой, вытерев слезы тыльной стороной рукава, аккуратно опустила коробку в неглубокую яму.

- Скажешь что-нибудь? - спросил он глядя на меня стоящую на коленях. Ничего не ответив я только отрицательно качнула головой.

- А я скажу. - тихо ответил мужчина. - спасибо дружище, что присмотрел за ней.

От его слов по коже побежали мурашки. Я пыталась понять значение сказанного. В голове появилось множество вопросов, но ничего не сказав я только сильнее беззвучно заплакала, потому что слова Громова вновь напомнили мне о его предательстве.

Я ничего не придумала лучше, как не дожидаясь конца, встать с колен и быстро начать движение в сторону выхода с леса.

- Маша, ты куда? - окликнул мужчина. Но я только махнула рукой. - Стой!

Догнав, он схватил меня за локоть развернув к себе. Могу с точностью сказать, что в этот момент я выглядела просто ужасно: красные от слез и недосыпа глаза, растрепанные волосы и грязные от земли колени.

- Потеряешься - ни капли не запыхавшись протараторил он.

- Не потеряюсь. Я хорошо ориентируюсь.

- Подожди меня. Я закончу и вместе пойдем.

- Я сама дойду.

- Маша, подожди.

- Громов, отвали. - грубо ответила я, но только слезы, которые непрерывно стекали по моим щекам выдавали всю боль, что копилась столько лет.

Пристально глядя на меня, он отпустил мою руку.

- Хорошо, только не беги, чтобы если что, я смог тебя догнать. - сказал он сдавшись.

Ничего не сказав, я развернулась и направилась по тропинке в сторону дома оставив Громова позади. Но все же, сделала так, как он попросил замедлив шаг. На половине пути мне все же удалось успокоиться, но только благодаря утреннему воздуху и пению ранних птиц. На полпути, краем глаза я заметила, как Громов все же меня догнал, но держался отдаленно, за что я была ему благодарна. Мне хотелось побыть одной и просто переварить все произошедшее. Измеряя шаги и цепляя мокрую траву от росы, я уже начала сомневаться, что иду в нужном направлении, пока все же не заметила знакомую крышу дома. Повернув в его сторону, я обратила внимание на боковую калитку и высокий сплошной забор, что вели на задний двор. Оглянувшись на Громова, который все еще держался в стороне, я направилась к ней, что заставило его немного ускорить шаг.

Открыв с легкостью засов и толкнув калитку, я отворила ее и на мгновение замерла от увиденного: от самого дома, до места где я стояла, простилась две широкие клумбы с двух сторон устланные белоснежными ромашками.