Следователь Уколов допрашивал Моисея Гавриловича с особым рвением.

– Вы встречались с бывшим акционером, с которым у вас корпоративный конфликт, и в тот же день он был отравлен. Вы считаете это совпадением?

– Я тут ни при чем. Зачем мне его убивать? Конкуренция – это честное соревнование. Но убивать? Нет уж, увольте, это не я.

– Честная конкуренция, говорите? А как же кража конфиденциальной корпоративной информации, переманивание ключевых сотрудников? – настаивал Юрий Андреевич.

– Эти эпизоды кражи информации не доказаны. У вас есть улики? – включился в диалог Сергей, адвокат Моисея Гавриловича. – А делать предложение другим сотрудникам и переманивать их на другое место работы законом не запрещено.

– Действительно, не запрещено, если их личные данные размещены на порталах по трудоустройству, и они ищут работу. А если нет, это означает, что вы где-то украли их персональные данные, чтобы сделать предложение.

– Что значит – украл? Они у меня были в телефонной книге. Сами предоставили мне свои контакты, когда мы работали вместе, – пытался выкрутиться Моисей Гаврилович. Адвокат приложил палец указательного пальца к губам, чтобы остановить любые комментарии.

– Все 56 контактов? У меня есть пачка заявлений и копии письма 56 сотрудников компании «Белый слон». Мы проверим каждый контакт по выгрузке из вашей телефонной книги.

Моисей Гаврилович обреченно взглянул на своего адвоката. Тот сразу же включился в диалог:

– Во-первых, уважаемый Юрий Андреевич, на каком основании вы вторгаетесь в личное пространство моего клиента и угрожаете использованием персональной информации телефонной книги? Насколько я знаю, до предъявления обвинения вы не имеете права запрашивать у оператора документы о контактах моего клиента, – парировал адвокат. – Во-вторых, мой клиент сам никаких писем и уведомлений сотрудникам не отправлял. В-третьих, предъявите улики, которые касаются яда, если они есть.

– Вот списки регистрации посетителей. Ваш клиент, Моисей Гаврилович, и Платон Петрович были в одном спортивном клубе. А вот и записи видеонаблюдения в холле, где они подошли друг к другу и разговаривали.

– Да не разговаривали мы! Он только буркнул, что и руки мне теперь не подаст, и прошел мимо! – вспылил Моисей Гаврилович.

– Пожалуйста, ничего не говорите, Моисей Гаврилович, если вас не спросили, – адвокат защищал говорливого клиента как мог, но тот все время вспыхивал и говорил лишнее. – Господин следователь, кроме косвенных доказательств нахождения в одном месте и записи разговора, у вас есть улики, подтверждающие виновность моего подзащитного по факту убийства?

Следователь молчал. И с каждой секундой его молчания становилось очевидно, что улик у него не было. Он собрался с мыслями и сказал:

– У нас есть улики… – Юрий Андреевич сделал многозначительную паузу, продлевая момент. – Улики, подтверждающие нарушение закона о персональных данных и хищение корпоративной информации в интересах третьих лиц.

– Я правильно понимаю, что улик, обвиняющих моего подзащитного в убийстве, у вас нет? – уточнил адвокат.

– Пока нет, – нехотя подтвердил следователь. – Но мы их обязательно найдем.

– Уважаемый Юрий Андреевич, если мой подзащитный действительно был бы виновен в убийстве, зачем ему так рисковать и появляться на месте преступления перед камерами?

– По неосторожности. Именно из-за этой неосторожности мы и находим преступников. Поэтому, пока мы собираем доказательства, я попрошу вас из страны не выезжать.

Адвокат ликовал: главная угроза миновала. Со всеми вопросами корпоративного права разобраться можно. Моисей Гаврилович вышел за дверь казенного учреждения и не переставал ругать себя за такую нерасторопность. И вообще за то, что затеял эту конкурентную войну, а сам попался в другие большие сети.

Через два дня следователь Уколов получил дополнительное медицинское заключение о причинах смерти Платона Петровича. Кардиостимуляторы, а на самом деле биологически активные добавки, не получившие должной сертификации в России, были несовместимы с активными нагрузками при игре в большой теннис пожилого человека.

Уголовное дело пришлось закрыть по причине отсутствия состава преступления.