Анна злилась и на акционеров, и на себя. Как можно было довести компанию до состояния, близкого к банкротству? Переругаться в верхах, не заметить под носом назреваемой конкурентной заварухи. Ну что за люди! А еще акционеры, белая кровь, опытные бизнесмены.

Но больше всего она злилась на то, что не решилась помочь акционерам договориться. Не подготовила кадровый резерв на позицию CEO. Где-то в глубине души она, конечно, задумывалась об идеальном кандидате. Но тут же била себя по рукам. Хотела, но не могла замахнуться на позицию генерального директора компании. Это же ее должны заметить и пригласить.

«Власть не дается, она берется», – сказал кто-то из великих. А действительно, кто это сказал? И с рвением отличницы она перебирала в голове фамилии: Макиавелли или Сократ? Нет, Ленин! Или современный Хазин? И кто у кого списал?

Пока она перебирала имена великих, ее собственное имя казалось столь незначительным, что даже не стоило рассмотрения. И вообще, она же решила уходить. Какая ей разница, что будет с компанией? Акционеры переругаются, в этом у Анны никаких сомнений не было. А вот договориться в итоге – шанс у них есть. Воспользуются ли они им?

Одно было очевидно для Анны. Она самоуверенно думала, что без нее компания точно никуда не двинется: ни к росту, ни к банкротству. Все равно документы придется оформлять ей и ее команде.

Анна решила думать о хорошем. О том, что компанию нужно спасать, а для этого удержать сотрудников. Не дожидаясь, пока акционеры договорятся, Анна пошла в поля, точнее, в кабинеты. Туда, где вопрос «Что делать?» висел над каждой головой.

И первый же кабинет, в который она вошла, принадлежал заместителю начальника коммерческого отдела Алексею Петровичу Шитикову. Сначала надо было разобраться с личным, чтобы спокойно работать дальше.

Алексей был настолько удивлен увидеть Анну, что впал в ступор и не мог произнести ни слова. Одному богу известно, что за эти несколько недель творилось в его душе. Он уже и разводился мысленно с Мариной, и женился на Анне, потом решил оставить все как есть. И вот опять?

– Покурим? – спросила Анна, даже не поздоровавшись. Так говорил ее отец, когда хотел уединиться и поговорить с кем-то.

– В смысле, покурим? Вы же не курите, да и я тоже, – Алексей совсем был сбит с толку.

– Надо же когда-то начинать, – сказала Анна и вышла, давая понять, что нужно пойти за ней.

Алексей запутался окончательно. Что она имела в виду под «начинать»? Курить? Или есть надежда на отношения? Может, это какая-то игра? Совершенно оторопелый, он поспешил за Анной.

Анна направилась было в свой кабинет, а потом вспомнила, чем закончился их последний разговор там, и свернула в кофейню, в людное место.

Они молча сидели и смотрели в чашки кофе, не в силах посмотреть друг другу в глаза.

– Хочешь стать CEO? – неожиданно спросила Анна.

– Ты издеваешься? – взорвался Алексей. – Сначала пропадаешь на три недели, потом возвращаешься «покурить» и предлагаешь всякую чушь про CEO.

– Никакая это не чушь, а реальный вариант.

– Не хочу я обсуждать никакие реальные варианты. Я хочу поговорить про нас: про тебя и про меня.

– Стоп! Нет никаких «нас» и не будет. С этой минуты я Анна Сергеевна, а ты Алексей Петрович. И на «вы». Либо работаем вместе и ничего личного, либо кто-то из нас уходит.

– Хорошо, уволь меня. Я не хочу общаться с тобой на «вы».

– Алексей Петрович, я вас в последний раз спрашиваю, вы хотите стать генеральным директором компании? – холодно спросила Анна.

– Как ты себе это представляешь? Ты в своем уме? – не верил своим ушам Алексей.

– Я точно знаю, как это сделать. Трехшаговая комбинация. Вы согласны?

– Нет. Я не согласен на «вы».

Игра «Ничего личного»

В любой корпорации личные интересы сталкиваются с профессиональными, а личные цели – с приоритетами целей компании. А уж если личные симпатии имеют место, то внутренний конфликт «как сделать хорошо любимому человеку» и «как будет лучше для интересов бизнеса» разрывает сердце на две части.

Самое простое и сложное одновременно – убрать личный конфликт интересов. Уйти самому или уволить из компании «сердечную зазнобу». Мало кто на это решается и остается заложником двойных стандартов в принятии решений.