С эсхатологическим восприятием мира, в частности с идеей «побега из антихристова царства», в определенной мере связаны и утопические легенды. Их происхождение и всевозможные формы хорошо изучены. Исследователь славянских культур К. В. Чистов (1919–2007) классифицировал их и как один из типов выделил легенды «о далеких землях». Сюда относится и популярная среди уральских старообрядцев легенда о Беловодье[140].

Сочинение «Путешественник, сиречь маршрут в Опоньское царство», известное с конца XVIII в. во множестве списков, приписывают Марку Топозерскому (иноку Топозерской обители в Архангельской губернии). Он как «самовидец» описал «земное царство» с совершенным общественным строем («В тамошних местах татьбы и воровства и прочих противных закону не бывает») и всяческим изобилием («У них злата и серебра несть числа, драгоценного камения и бисера драгого весьма много»)[141].

Самым привлекательным для старообрядцев в этой легендарной стране было не злато-серебро, а сохранение там истинного священства, избежавшего никоновских ересей («Имеют патриарха православного антиохийского постановления и четыре митрополита. А российских до сорока церквей тоже имеют митрополита и епископов асирского поставления»[142])[143].

Вера в существование Беловодья подталкивала старообрядцев к активным поискам. Преследуя иррациональные цели, путешественники отправлялись в далекие земли, что, однако, приносило вполне реальные результаты и способствовало освоению пустующих пространств в Сибири. Часть ищущих счастья оседала в необжитых еще местах, часть устремлялась дальше. Граница легендарной страны при этом отодвигалась, как горизонт, куда-то в неведомое «Опоньское царство».

Анализируя разные редакции «Путешественника…» и сравнивая их с архивными документами, исследователи обнаружили, что фантастической является только вторая часть маршрута, а вот поселения, описанные до долины р. Бухтармы (например, «деревня Умоменска» — Уймонская, Верх-Уймон), существовали, и там в кельях действительно жили иноки Паисий и Иосиф. Проведенное в 1838 г. следствие выявило, что это крестьяне Оренбургской губернии, родные братья Иван и Прокопий Гудковы. Из Оренбургской, Пермской, Уфимской губерний были и многие другие крестьяне, влившиеся в поток переселенцев[144].