В устных преданиях Священная история и история раскола оказываются теснейшим образом связаны с эсхатологией — учением о конце света. Слово эсхатология происходит от греческого «эсхатос» — «последний», «конечный». Как каноническая Библия заканчивается текстом Апокалипсиса, так и ее народный свод, как правило, венчается эсхатологической легендой. История мира излагается от начала до конца: «первые времена» связываются с современностью, которую старообрядцы воспринимают как «времена последние».

^{Инокиня бывшего Никольского монастыря Минадора. Фотография неизвестного автора, 1950-е гг.}

^{Архив Покровского храма, г. Миасс, Челябинская обл., Россия. Цит. по Данилко Е. С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. © Уфа, издательство «Гилем», 2002}

Эсхатологические ожидания — важная часть христианства, а в старообрядческой среде они многократно усилились из-за постоянных преследований. Представления о конце света были предметом богословской рефлексии и, с одной стороны, отразились во множестве книжных текстов, с другой — активно включились в этнографический и фольклорный контекст.

Тематический состав рукописных «Цветников» (сборников, включающих в себя отрывки из канонических сочинений и апокрифов) зависел от принадлежности переписчика к определенному согласию, местной книжной традиции и других факторов. Но в «Цветниках» неизменно присутствовали тексты эсхатологического содержания.

Тематические выписки чаще всего делались из канонического Писания, из Великих Миней Четьих, «Жития Василия Нового» (византийского агиографического памятника X в.), апокрифических «Жития Мефодия Потарского» (IX в.), «Повести о двенадцати снах царя Мамера» (XIX в.), «Вопросов Иоанна Богослова Господу на горе Фаворской»[131] и других.

Излюбленным источником для устных толкований служили рисунки из Лицевого Апокалипсиса[132]. В ХХ в. количество источников для создания эсхатологических легенд значительно увеличилось за счет телевидения, радио, прессы и художественной литературы. Современным исследователям важнее стало рассмотреть устное повествование в социальном и культурном контексте, нежели выявить письменный памятник, к которому рассказ восходит.

На протяжении всей истории старообрядчества ожидания конца мира актуализировались в некие маркированные периоды: исторические и социальные потрясения (войны, реформы), редкие календарные даты (рубеж веков, смена тысячелетия). В древнем летоисчислении (от Сотворения мира) 1992 г. совпадал с 7500-м (когда закончатся «восемь тысяч лет», отмеренные человечеству в библейских текстах); к тому же в тот год на один день пришлись два Великих праздника — Благовещение и Пасха. Подобные совпадения — распространенные мотивы в народных пророчествах[133].

И все же современные старообрядцы (как и неизвестные авторы апокрифических Евангелий — «малого Апокалипсиса») склоняются к мысли, что «конец света известен только Богу, и простым людям его нельзя испытывать — грех». Основанием для такого вывода служит идея о возможности предотвращении гнева Божия путем покаяния и молитвы, а значит, личной ответственности каждого верующего за судьбу человечества в целом.

Интересно: старообрядцы нередко говорят о 77 верах, из которых правильная только старая, и о важности соблюдения заповедей — тогда и Господь с Судом повременит.

«Исус сказал: “Мне отец не дал разума вести, когда будет кончина, только он знает”. Святые отцы писали, что на восьмой тысяче… Нам остается только ждать, готовиться к этому. Писано в книгах, что время близко».

«Нас, верных, мало осталось. До тех пор не будет Суда, пока хоть один верный останется. Как сказано, “за правду пять лет прибавлю, за неправду — убавлю”».