Религиозную культуру уральских старообрядцев во многом определяли скиты. В них жили удалившиеся от мира подвижники, идеологи вероучения, самые уважаемые «властители умов». Они вели правильный, «пустынный» образ жизни. В скиты, в «намоленные места», где находились почитаемые святыни — могилы старцев и стариц, — старообрядцы отправлялись в паломничество.
Тайные монастыри располагались неподалеку от старообрядческих поселений, но прятались в непредназначенных для жилья местах, доступных только посвященным. «Таких укромных мест там много, — отмечали заехавшие на Урал путешественники, — в особенности в глухих дебрях Юрмы, этого угрюмого узла Южного Урала, откуда он разбежался на три ветви, отбросив от себя массу отрогов и выдвинув множество величественных сопок, заросших непроходимой чащей леса. Глушь страшная… Лучшаго места для игры в прятки, кажется, и не придумаешь. Крепче этих мест и не сыскать. Одна только забота — не спрятаться бы так, что и самому не выйти потом…»[83]
Выбор места для тайного монастыря диктовался прежде всего мерами предосторожности (власти постоянно разоряли скиты), но отображал и особое отношение к пути. По словам культуролога-семиотика Ю. М. Лотмана (1922–1993), стремление к святости подразумевало непосредственное пространственное перемещение, а уход в монастырь воспринимался как передвижение из греховного места в святое[84]. Удаленность и скрытость старообрядческих святынь являлись и для скитников, и для паломников своеобразной формой символического ухода из обыденного локуса в локус сакральный — из мира, испорченного антихристовым влиянием, в мир, чистый от духовной скверны.
Пещера, в которую прятались монахи-скитники от полиции. Фотография неизвестного автора из журнала «Искры» (1913 г., № 31).
ФГБУ «Российская национальная библиотека», Санкт-Петербург, Россия
Топография старообрядческих святых мест на Урале начала складываться в середине XVIII в. — с появлением первых скитов. Спустя сто лет они образовали разветвленную сеть, связывающую между собой старообрядческие сообщества в рамках отдельных согласий. Сеть была живой, динамичной, постоянно меняющейся. В зависимости от обстоятельств скиты и святыни то приходили в запустение, то восстанавливались на том же месте или в непосредственной близости от него. Самый долгий период запустения пришелся на советское время.
В последние десятилетия старообрядческие паломничества к святым местам постепенно возобновились, следуя по, как казалось, навсегда утраченным историческим маршрутам.
Старообрядцы поморского согласия ежегодно собираются в Невьянском районе близ с. Таватуй. Здесь похоронен наставник поморского согласия и рудознатец Г. С. Украинцев (Митрофановых); несколько захоронений осталось и от разрушенного скита инока Панкратия.
Для белокриницких одной из точек притяжения стал о. Веры на оз. Тургояк рядом с г. Миассом. Там обнаружились руины монастырских построек XIX в. Название острова связывают с именем настоятельницы скита Веры, по местной легенде имевшей княжеское происхождение. Относительно недавно стало известно, что В. Х. Малышева (отшельница Вера) была мещанской дочерью и прежде руководила одним из «лучших и многолюднейших» монастырей в Шарташе[85].
Каждое лето от пос. Шамары до с. Платоново (а это больше 20 км) организуются многолюдные крестные ходы к могилам канонизированных в 1997 г. местночтимых святых Константина и Аркадия. В 2010 г. в г. Уральске (Казахстан) были обретены мощи епископа Уральского Арсения (Швецова), и теперь сюда приезжают старообрядцы из самых дальних мест. Считается, что святой помогает бездетным парам, поэтому кафедральный собор в честь Покрова Пресвятыя Богородицы навещают не только старообрядцы.
Часовенный скит у пос. Краснояр около г. Ревда известен с конца XVIII в. Могила одной из его насельниц матушки Платониды сегодня снова привлекает сотни паломников. В знаковых для часовенных Весёлых горах вокруг Невьянска появились новые тропы, известные только посвященным.
Интересно: история святынь язьвинских пермяков.
«Вылом называли, километров 20 от деревни в темный лес. Там жили несколько старичков. Потом остался один инок Игнатий (молились инок Игнатий с братьями). Он умер, никто и не знал, и оказался нетленным. Почему-то был определенный день ходить на Вылом — 18 июня. У бабки в Псалтыре было написано даже. Ездили туда со всей области. Из-под могилы пошел родник. Эта вода считалась лечебной. Если бы лес не вырубили, то можно было бы найти. Был домик, кресты были. Потом завалили трактором. Теперь уже не найти».
Архивные документы сохранили множество свидетельств о святых местах, издавна почитаемых уральскими старообрядцами. Исследователи по крупицам восстанавливают связанные с ними факты, пытаются понять, как жили и чем так прославились люди, которые до сих пор вызывают народное уважение. Однако биографии многих из них уже более сотни лет назад стали частью другой, мифологизированной истории. Так, в конце ХIХ в. на Урале сложился культ инока Дмитрия, могилу которого на горе Юрма на границе Пермской и Оренбургской губерний накануне Троицы посещали сотни старообрядцев. По записанному тогда преданию, Дмитрий отличался величайшим благочестием, а кончина инока ознаменовалась чудесами: «Перед смертию Дмитрий позвал послушника и сказал ему, чтобы тот пошел отдохнуть, а сам стал класть особый начал (послушник полагает — смертный), послушник уснул, но вдруг услышал пение и надгробное радение, какого он никогда не слышал… в келье он увидел своего наставника уже преставившимся, а поющих никого не было… лесина, которую стал рубить, сама собою раскололась надвое, гроб с телом он поднял один, и все это показалось легким, ликовали птицы, и благоприятствовала природа»[86].
Старообрядческая молельня. Фотография неизвестного автора из журнала «Искры» (1913 г., № 31).
ФГБУ «Российская национальная библиотека», Санкт-Петербург, Россия
Подобные истории можно найти о любом из святых мест, которые сегодня посещают старообрядцы. Неканонические «жития» являются плодом коллективного творчества, а их сюжеты изменчивы и черпаются из агиографической литературы и фольклора. Так, народная биография матушки Платониды существует в двух версиях.
По одной, девушку привезли в скит и там оставили родные братья, не пожелавшие делиться родительским наследством. Они вернулись через 30 лет и обнаружили сестру живой и здоровой, а главное — молодой, ведь она умывалась святой водой из родника у скита.
По другой, еще более фантастической версии, Платонида была татаркой или калмычкой и сбежала в скит от замужества. В монастыре она жила аскетично, строго исполняла устав, дружила с медведем, а источник со святой водой забил на месте, где Платонида погибла от рук разбойников[87].
Интересно: «Урало-Сибирский патерик», одно из самых значительных старообрядческих сочинений середины ХХ в., имел краткое самоназвание «Повесть о чудесных событиях».
Патерик составлялся под руководством отца Симеона (Лаптева) (1895–1954), настоятеля Дубчесских скитов на Енисее. Материал был в основном взят из специально собранных устных преданий и письменных сочинений; жизнеописания скитских старцев часовенного согласия выполнены по канонам жанра агиографии.
Один из томов патерика представляет собой собрание коротких поучительных рассказов о вмешательстве сакральных сил в повседневную жизнь: о знамениях; встречах со святыми; случаях исцеления водой из святых источников, крестным знамением или реликвиями со святых мест; об изгнании бесов; о наведении порчи через воздух и воду и множестве других случаев.
Перед нами живой пример взаимодействия фольклорных жанров и агиографических текстов, создаваемых всем сообществом[88]. Не напоминает ли это рассказы современных уральских старообрядцев о святых местах?
Артефакты с мест паломничества и природные объекты обычно наделяются чудодейственными свойствами, а пространство вокруг ритуализируется. Считается, что вода из родника или земля со святых могил способны излечивать различные недуги или помогать в житейских проблемах: если искупаться в ручье у могилы матушки Платониды прямо в одежде, а потом бросить ее на берегу, то в ней останутся все болезни. Если землю с могилы добавить в вино, то сильно пьющий человек избавится от зависимости.
Скитница у «старческих могил». Фотография неизвестного автора из журнала «Искры» (1913 г., № 31).
ФГБУ «Российская национальная библиотека», СПб, Россия
Правила поведения формируются спонтанно: отправившись к святыне, что-то можно, желательно или необходимо сделать, а что-то ни в коем случае делать нельзя. Правила не регулируются каноном, но становятся способом выражения повседневной религиозности, живым многоголосым «текстом», который постоянно переписывается через практики — рассказы и ритуалы. У местночтимых святых существует своеобразная «специализация»: к кому следует отправиться и помолиться в определенном случае. Например, в Весёлые горы к могиле инока Павла водили кликуш — женщин, в которых якобы вселился бес.
Этот горный массив между реками Чауж и Сулём, примыкающий к Нижнетагильскому заводу, вообще едва ли не самое известное место паломничества уральских старообрядцев. Первые скиты на заросших густым лесом склонах Весёлых гор появились в начале XVIII в. После указа о веротерпимости 1905 г. летом здесь могли собираться 6000–10 000 паломников, особенно 25–29 июня (День памяти инока Павла). Из Невьянска, Нижнего и Верхнего Тагила, заводских сел в эти дни совершали крестные ходы; у могил иноков Германа, Максима, Григория и Павла служили торжественные молебны.
У нас имеется множество свидетельств непосредственных участников паломничества: самих старообрядцев, их оппонентов из официальной церкви, журналистов и писателей[89]. Остался очерк В. Санина[90] «На Весёлых горах» (1910), рисунки и живописные картины уральского художника В. А. Кузнецова (1874–1960), фотографии разных лет.
А в 1929 г. о паломничестве был снят документальный фильм, благодаря которому у нас появилась уникальная возможность увидеть, как событие почти столетней давности разворачивается прямо на наших глазах[91]. Представьте такую картину. Не менее сотни людей шествуют с иконами по широкой улице. Женщины в сарафанах и больших платках под булавку, мужчины с окладистыми бородами и в кафтанах. Идут вдоль берега озера, ветер гонит волны, развевает одежды и хоругви. Путь долгий; и вот уже старообрядцы пробираются узкими тропинками сквозь тайгу.
Люди выходят с разных сторон на поляну, в середине рассаживают кликуш. Над их головами на специальных шестах-носилках с молитвой проносят огромные иконы. После моления в часовне над могилой инока Павла кликуш выводят на улицу. Считается, именно в этот момент сидящий внутри женщины бес пытается выйти из ее тела. Кликуши громко кричат, трясут головами, неестественно дергаются.
Кто же такие кликуши и почему они так странно себя ведут? Универсального объяснения нет. Кликушество вырастает из народной демонологии, определяется социальной средой и существующими нормами. Подобные маргинальные персонажи — часть религиозной культуры.
Поведение кликуш является продолжением ритуала и демонстрацией силы коллективной молитвы. Крики одержимых бесом кажутся бессвязным набором звуков только посторонним, а верующие и хорошо знакомые с местными реалиями могут уловить в них ответы на волнующие вопросы, предсказания будущего или пророчества о последних временах.
Обложка книги Дмитриевой Д. «Кликуши, или порченные, и как их лечить».
Врач Д. Дмитриева. 2-е изд. М.; Л.: Гос. изд-во, 1926
Интересно: иногда кликуши могли убедить правильно себя вести или соблюдать посты.
«Вот у нас была кликуша, порча в ней жила. Раз сидим, порча заговорила: “Найду себе хозяйку толстую, чтобы было что есть”. Я говорю: “Иди ко мне”. Она: “К тебе не пойду, ты постуешь”. Постовать очень хорошо, никакие болезни не пристанут».
Авторы фильма «На Весёлых горах», режиссер А. А. Черкасов (1890–1960) и оператор С. И. Кобозев (1893–1983), были убежденными коммунистами — старообрядцы представлялись им религиозными фанатиками и классовыми врагами. Но несмотря на явный идеологический посыл, фильм стал уникальным историческим документом. В кадр попали знаковые для уральских старообрядцев личности, и их судьбы сложились по-разному — часто трагически. Через год после съемок развернулась атеистическая кампания, и паломничества прекратились.
Считается, что старообрядцы настороженно относятся к фотографированию и видеосъемке или даже полностью их избегают. Однако сейчас в нашем распоряжении имеется множество студийных и любительских фото конца ХIX — начала ХХ в., где запечатлены не только рядовые старообрядцы, но и лица духовного звания и даже черноризцы. То есть фотосъемку во многих общинах признавали уже тогда.
Паломники на Весёлых горах. Фотография неизвестного автора из журнала «Искры» (1913 г., № 31). На снимке, вероятно, запечатлены старообрядцы во время ежегодного паломничества к могилам почитаемых схимников (Германа, Максима, Григория и Павла) на Урале.
ФГБУ «Российская национальная библиотека», Санкт-Петербург, Россия
В фильм «На Весёлых горах» попали две фотосессии. В первой старообрядцы участвуют с удовольствием: фотограф — свой человек, поэтому все позируют и улыбаются. А вот от заезжих кинематографистов они отводят глаза, отворачиваются, не смотрят в объектив. Чтобы получить согласие на съемку, режиссеру пришлось сделать вид, что у него фотоаппарат, а не кинокамера, которая в восприятии старообрядцев была атрибутом внешнего мира и враждебной власти, то есть более греховным техническим новшеством.