Философ-богослов Серебряного века Е. Н. Трубецкой (1863–1920) назвал древнерусскую иконопись «умозрением в красках»[70]. Нельзя не согласиться: иконы выражают определенные идеи религиозного сообщества. Свойственный старообрядцам традиционализм проявляется в эстетических предпочтениях и в почитании икон только старого письма.

Это не означает, что старообрядческие изографы слепо копировали древние образцы — напротив, они творчески развивали византийские традиции, использовали новые техники, привносили в свои произведения узнаваемый колорит. Постепенно сложились крупные иконописные центры, ориентированные на древнерусскую школу, но с собственным стилем: Выг и Преображенское кладбище в Москве — для беспоповцев; подмосковные Гуслицы — для поповских согласий. На Урале во второй половине XVIII — начале XIX в. сформировалась оригинальная невьянская школа иконописи.

Интересно: после церковной реформы оказался запрещен ряд иконографических сюжетов типа «Отечество (Троица Новозаветная)», Господь Саваоф «в образе ветхолетнего мужа», изображение святого Христофора-песиглавца с собачьей головой и множество других — подобные иконы сохранились только в старообрядческой среде.

На старообрядческих иконах имя Христа всегда написано с одной «и» — «Iсусь», крест — только трехсоставный восьмиконечный, а крестное знамение — двуперстное.

^{Богородица Тихвинская с избранными святыми на полях. Икона неизвестного мастера (невьянская школа иконописи), XVIII в.}

^{Из собрания МБУК Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал»}

Исследователи отмечают условность термина «невьянская школа иконописи» и считают, что правильнее говорить об уральской горнозаводской старообрядческой иконописной школе, объединившей мастеров и заказчиков всего региона[71]. В Невьянске работали иконописные династии Богатырёвых и Чернобровиных, на Нижнеиргинском заводе — Колчиных, в Староуткинском — Филатовых.

Десятки мастерских существовали в Екатеринбурге и были разбросаны по окрестным заводам и селам. На выработку почерка уральских мастеров повлияло множество обстоятельств, прежде всего — византийские дораскольные каноны со строгой линейной перспективой и выверенной композицией. Урал собрал переселенцев из разных мест, и иконописцы перенимали друг у друга приемы уже сложившихся старообрядческих центров.

^{Николай Чудотворец. Икона неизвестного мастера (невьянская школа иконописи), перв. пол. XVIII в.}

^{Из собрания МБУК Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал»}

В творчестве уральских изографов просматриваются как московская, поморская, керженская, иргизская старообрядческие традиции, так и светские веяния — от барокко до классицизма. Смешавшись, все это и сплавилось в неповторимый уральский стиль. Некоторые его особенности проявляются в светотеневой моделировке — создании объемных ликов многослойным наложением белил (белоликость). «Живописность» при этом отсутствует, но зато имеется некоторая стилизация лиц и фигур, тщательная прорисовка и реалистичность пейзажей, очень напоминающих уральские (с горами и густыми лесами).

Сложное сочетание стойких минеральных (из местного камня) и привозных красок обеспечивало яркость и глубину цвета и создавало впечатление свежести и ясности. Золотой светящийся фон достигался техникой сплошного золочения, дополненной гравировкой и чернением. Сами доски изготавливали из местных пород дерева: сосны, ели, дуба, клена, липы; они поражают тщательностью обработки[72].

Интересно: искусствовед Г. В. Голынец (р. 1943) связывает феномен невьянской иконы с «гением места» (genius loci): «Откуда бы ни приезжали иконописцы, где бы ранее ни учились, Урал-Камень, как он именовался в новгородских летописях, объединял их. Они, как и мастера камнерезного искусства, каслинского литья, златоустовской гравюры на стали, осознавали свою причастность к большому общему делу — “горной огненной работе”. Ощущение камня, металла, богатства недр присуще мастерам невьянской иконописи. Оно в аметистовых тонах их “минералогического пейзажа”, в обилии золота и “самоцветов”, украшающих одежды святых подвижников»[73].

^{Иоанн Предтеча Ангел пустыни. Икона неизвестного мастера (невьянская школа иконописи), перв. пол. XIX в.}

^{Из собрания МБУК Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал»}

«Смешанные иконы» представляют собой сочетание живописного изображения с меднолитыми вставками. На Урале их называют «домовой иконостас». По центру такой иконы всегда расположен крест, а по бокам в доску врезаны отдельные литые образки и складни. Свободное пространство занимает объединяющий композицию рисунок. Такой вид икон был распространен у часовенных, а изготавливались они в первой половине XIX в. в Невьянске и округе[74].

Меднолитую пластику запретили в начале ХVIII в. специальными правительственными указами — ввиду «низкого качества изображения святых ликов»[75], но у старообрядцев она стала отличительным признаком сообщества. У небольших по размеру образов имелись два важных качества: их невозможно исказить (изменить, перерисовать надпись или форму креста) и легко носить с собой. Для вынужденных постоянно перемещаться старообрядцев последнее обстоятельство было решающим.

Медные образки брали с собой в дорогу, на заработки, в армию, в гости. Популярность у старообрядцев именно медных икон связывают с «чистым» способом их изготовления — ведь металл закаляется огнем.

Интересно: складень — это отлитый из меди небольшой складной иконостас.

Самый распространенный — трехстворчатый; с композицией «Деисус» (Христос на престоле с Богородицей и Иоанном Предтечей по сторонам) в центральной части («среднике»). Такой складень еще называли «девяткой», так как на боковых створках размещали по три фигуры избранных святых. Чаще всего — соловецких мучеников, Николу Чудотворца, Иоанна Богослова, мучеников Косму и Дамиана и других.

Изображения святых могли быть поясными; навершия оформлялись по-разному. Очень красивы складни, украшенные эмалью. Четырехстворчатые складни иногда содержали ковчег-реликварий.

Старообрядцы охраняют свои иконы от постороннего глаза — ведь они являются вещественным и одновременно знаковым атрибутом «чистого» мира. В домах и квартирах иконы размещают в восточном «красном», или «переднем», углу, как и положено по православной традиции. Обычно их держат в киоте (деревянном шкафчике) под стеклом или на специальной полочке (божнице) за занавесками — «чтобы чужие на них не крестились».

^{Поклонение Тихвинской иконе Божией Матери с предстоящими святыми Иоанном и Евдокией на полях. Икона неизвестного мастера (невьянская школа иконописи), XVIII в.}

^{Из собрания МБУК Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозаводской Урал»}

Перед образами устанавливают лампаду и зажигают ее накануне больших церковных праздников, иногда при домашней молитве. На божницу кладут освященные веточки вербы, крашеные яйца. На Урале повсеместно существует традиция мыть иконы в Чистый четверг перед Великим постом.

Абстрактная чистота молитв является частью повседневности и достигается вполне конкретными практическими действиями, но и очищение икон огнем и водой необходимо — и от вполне осязаемой пыли, и от взглядов иноверцев.

Интересно: «Моем иконы, как положено. Молимся сначала, это обязательно, перед всяким делом надо помолиться сначала. Берем с кивота иконы правой рукой, левая — грешная. Моем проточной водой, она самая чистая. Вот я раньше натирала образа, блестели как! Сейчас уж сил нету. [А чем натирали?] Мелом, золой еще можно. Некоторые вроде зубным порошком, но это уже новое, новое нельзя».

Огонь (зажженные свечи и лампады) и фимиам (запах ладана) — часть незримой среды, в которой верующие пребывают во время богослужения. Свечи у старообрядцев самодельные, из «пчельного воска», а ладан — на основе сосновой смолы и масел, иногда с добавлением местных трав, например чабреца («богородской травы», как его называют на Урале). Свечи и ладан по благословению священника или наставника изготавливают самые уважаемые члены общины.

Беспоповцы используют кацею — металлическую кадильницу в виде купола-луковицы с восьмиконечным крестом наверху и длинной деревянной ручкой. Кацеей традиционно кадили при домашнем или соборном богослужении в отсутствие священника, поэтому она и прижилась именно у беспоповцев.