Распространение старообрядчества на Урале во многом сопоставимо с русской колонизацией, с волнами крестьянских переселений и миграциями населения внутри региона. Вплоть до начала ХХ столетия уральский демографический ландшафт оставался весьма подвижным, и говорить о каких-то устойчивых конфигурациях старообрядческих сообществ до этого времени довольно сложно.
Ключевыми факторами перемещения населения на Урале были залежи медных и железных руд и развитие со второй четверти XVIII столетия горнозаводской промышленности. Владельцы заводов, заинтересованные в удешевлении производства, смотрели сквозь пальцы на конфессиональную принадлежность своих рабочих. Беглые, по определению академика Н. Н. Покровского (1930–2013), были для них «резервуаром своеобразного вольнонаемного труда»[24].
Кроме того, и сами предприниматели часто имели к «расколу» непосредственное отношение, поэтому рабочий контингент заведомо был одной с ними веры. На Нижнетроицком, Верхнетроицком и Усень-Ивановском заводах И. П. Осокина (1745–1808), построенных в 1750–1760-е гг. на территории современного Башкортостана, работало более 8000 человек — почти сплошь беглопоповцы из разных мест (по преимуществу из Балахнинского уезда Нижегородской губернии)[25].
В чиновничьих рапортах по большинству заводов Южного Урала (Благовещенский, Воскресенский, Архангельский, Саткинский, Кусинский, Катав-Ивановский, Юрюзань-Ивановский, Миасский, Златоустовский и др.) имеются записи, что многие их жители «придерживаются раскола» с момента основания. Население деревень, приписанных к горнозаводскому ведомству, также по большей части было старообрядческим и прибывало на Урал из разных губерний Российском империи[26].
Без преувеличения, самой влиятельной горнозаводской династией были Демидовы. Основатель семейного дела, соратник Петра I Н. Д. Демидов (1656–1725) начинал с оружейных заводов в Туле. С именами его сына Акинфия (1678–1745) и внука Никиты (1724–1789) связано создание горнодобывающей и металлургической промышленности на Урале и строительство крупнейших предприятий в стране.
Портрет Никиты Демидовича Антуфьева (Демидова). Картина неизвестного художника, перв. четв. XVIII в.
Из собрания МБУК Нижнетагильский музей-заповедник «Горнозавод ской Урал»
Прямых свидетельств о принадлежности Демидовых к старой вере нет, однако косвенных и весьма красноречивых свидетельств предостаточно. Уральские исследователи С. А. Белобородов и Ю. В. Боровик установили, что лишь на одном из 14 принадлежавших Демидовым уральских заводов имелась православная (не старообрядческая) церковь. Да и ту построили по личному указу императора, который было бы сложно проигнорировать.
В демидовских владениях в Калужской и Нижегородской губерниях и на Алтае обнаружилась сходная картина: государственных церквей не было, а старообрядческие часовни имелись почти везде. Мало того, рядом с Невьянским заводом, главной резиденцией Демидовых, высилось основательное здание богадельни — по сути, монастыря, где проживали (конечно же, незаконно) до трехсот старообрядцев.
Невьянская наклонная башня (1721–1725) и Спасо-Преображенский собор (1824–1830). Невьянск, Свердловская обл., Россия.
Фотография Т. Трофимовой, tatyana trofimova / Shutterstock
Власти решились разорить Невьянский монастырь только через пять лет после смерти его покровителя Акинфия — в 1750 г. К слову сказать, занимать «начальствующие должности» «раскольникам» строго запрещалось, но один из лидеров поморского согласия Г. С. Митрофановых (Украинцев) (1675–1750), тесно связанный с Выгом, был доверенным лицом Демидовых и служил у них приказчиком[27].
Интересно: в спорах о знаменитой «падающей», или «наклонной», невьянской башне аргументом в пользу правильности ее изначального архитектурного решения служит и то, что в ее строительстве, по легенде, принимали участие старообрядцы, то есть люди основательные и добросовестные. Высота фамильной башни Демидовых — более 57 м, максимальное отклонение от вертикали — почти 2,6 м. Башню строили в 1721–1725 гг., и с ней связано множество легенд. Самая известная — о том, что Демидов, желая скрыть от властей тайную мастерскую по чеканке поддельных монет, утопил в подвале сотни рабочих. Заметим, что жизнь вокруг башни и без фантастических легенд кипела насыщенная и интересная.