Историю уральского старообрядчества невозможно отделить от истории старообрядчества в целом. Связи региональных старообрядческих сообществ возникали и поддерживались, как правило, внутри отдельных направлений, или согласий. Поэтому волны сотрясавших религиозные «митрополии» событий непременно докатывались и до Урала, иногда даже в отличие от событий общегосударственных. Так, за репрессиями и последовавшим за ними разорением в 1737 г. знаменитого Керженца из Нижегородской губернии на Урал устремился поток старообрядцев, преимущественно поповского направления. Это был дальний путь, более тысячи километров, но огромные безлюдные, заросшие густой тайгой (так называемые висимские леса), пространства вдоль речек Воцкой, Сивы, Бута, верховьев Сылвы и Чусовой сулили беглецам надежный приют. Отсюда старая вера распространялась дальше и дальше, по всему Уралу.

Интересно: само название «кержак» превратилось в синоним слова «старообрядец». А еще так иногда называют упрямца, упорствующего в убеждениях; человека скрытного, с хитрецой.

Такие значения находим в словарях Даля и Ожегова, встречаем в литературе, современных фольклорных текстах, устных рассказах. Возможно, из-за распространения этого слова считалось, что большая часть уральских заводов построена кержаками, хотя старообрядцы прибывали на Урал из разных российских губерний. Кстати, керженские скиты стали источником вдохновения для романов Павла Мельникова-Печерского «В лесах» и «На горах».

Другая часть этого керженского потока проходила южнее и оседала в особой слободе Яицкого (впоследствии — Уральского) казачьего войска — Шацком монастыре и прилегающих к нему поселениях. «Старая вера» не была занесена к казакам извне — церковная реформа просто не коснулась вольных степных станиц и хуторов за тысячи верст от Москвы. Точнее, казаки могли себе позволить не обращать на нововведения особого внимания.

^{Уральские казаки. Иллюстрация Ф. Фогеля, 1792 г.}

^{Wikimedia Commons}

Как писал оренбургский историк и краевед Н. М. Чернавский (1872–1940), «изолированное положение на дальней окраине России способствовало тому, что в то время как в половине XVII в. на Руси были введены однообразные и новоисправленные обряды и книги, уральские… казаки продолжали жить обычаями и обрядами старины XIV столетия, унаследованными от предков, считая их как бы святынею, отступать от которой казалось изменою и грехом»[22].

Религиозная замкнутость казачьего общества нарушилась лишь в конце ХVIII в., а под давлением сверху в 1831 г. появился и первый храм официальной православной церкви. Согласно более поздним данным, в Уральской области преобладали именно старообрядцы: в 126 поселениях (станицах, форпостах, уметах, хуторах) значились более 30 тысяч «раскольников»; больше всего их приходилось на войсковую столицу Уральск, городок Гурьев, форпосты Рубежный, Генварцевский, Круглозерный, Иртецкий и другие[23].

Оренбургское казачье войско образовалось с возведением в 1730–1740-х гг. шести линий крепостей с центром в Оренбурге. Жителями новых крепостей становились крестьяне-переселенцы, солдаты гарнизонных полков, уфимские, самарские, исетские и яицкие казаки, а также ссыльные и беглые. Опальным старообрядцам было легко затеряться в такой пестрой массе, но здесь (в отличие от Уральского казачьего войска) перевесила государственная религия.