В2004 году, через десять лет после Джона и спустя пять после Пола – в порядке их вечной неофициальной иерархии, – Джорджа принимают в Зал славы рок-н-ролла как сольного исполнителя. В качестве музыкального приношения в ходе церемонии его коллеги по Wilburys Том Петти и Джефф Линн (все в той же раздражающей шляпе), а также целая сцена музыкантов, в том числе Дхани и Стиви Уинвуд, максимально близко к оригиналу исполняют “While My Guitar Gently Weeps”.

Однако оригинал оказывается полностью переписан, когда на сцене без всякого объявления появляется хрупкая фигура в розовой шляпе-трилби, в розовой рубашке-фейерверке и в угольно-сером сюртуке – с одной стороны до бедра, с другой до колена. Это артист, который, несмотря на то что сменил имя на непроизносимый иероглиф, навсегда останется известным как Принс.

На карамельного цвета гитаре, которая кажется слишком большой для него, он обрушивается в соло, которое моментально затмевает всех легендарных гитаристов всех времен – Скотти Мура, Кита Ричардса, Джеймса Бёртона, даже Эрика Клэптона, даже Джими Хендрикса, – причем бóльшая часть звуков, похоже, извлекается одним-единственным пальцем, вибрирующим у самого края грифа. Это соло способно убедить самого закоренелого скептика, что рок может быть высоким искусством. Оно длится и длится, превосходя самое себя, заставляя даже автора этой книги забыть о передаче музыки словами и просто смотреть, восхищаться и желать, чтобы это не кончалось никогда.

Когда соло наконец заканчивается, он опускается на колени перед Дхани, чей изумленно-восторженный взгляд позволяет предположить, что ничто из этого не было отрепетировано заранее. Он снимает гитару, швыряет ее наземь и лишь таинственная улыбка служит его ответом на неистовые овации за спиной.

Вот он – последний и самый значимый реквием Джорджу: когда тебе отдает дань признания гений.