Пожалуй, тематика человеческих жертвоприношений — самая популярная в контексте истории доколумбовой Мезоамерики и одна из первых, что приходит на ум при упоминании ацтеков, в частности. Хотя подобный феномен существовал и в других культурах, именно мезоамериканские традиции особенно интригуют, удивляют и даже шокируют неподготовленную аудиторию. Описания и изображения кровавых церемоний с вырезанием человеческих сердец действительно впечатляют и порождают множество вопросов и стереотипов. Современный человек не может понять, в чем была необходимость подобных практик и чем обусловливалась их жестокость. Однако не стоит применять современные нормы морали к тому, что было принято в других культурах много столетий, даже тысячелетий назад. Как и не стоит забывать, что человеческие жертвоприношения ни в коем случае не были развлечением и оставались неотъемлемой частью духовной традиции и религиозных праздников.
Но почему человеческие жертвоприношения были необходимы? И почему они оказывались такими кровавыми? Основное объяснение заложено в мифологии ацтеков и их представлениях о мировом устройстве.
Обратимся к «Сказанию о Солнцах», а конкретно к моменту, когда после гибели Четвертого Солнца боги собрались в Теотиуакане и создали новое, Пятое Солнце Тонатиу. Однако новое Солнце не двигалось по небосводу, опаляя землю жаром своих лучей. Чтобы продолжить путь, бог Тонатиу потребовал от остальных богов принести жертву своей кровью. Кецалькоатль вырезал их сердца жертвенным ножом — и Солнце, насытившись жертвой, начало двигаться по небосклону. Именно по этим двум причинам люди тоже вынуждены были отдавать свои сердца: чтобы солнечный диск Тонатиу не остановился вновь и чтобы хоть как-то расплачиваться с богами, перед которыми род человеческий был в вечном долгу за ту кровавую жертву, которую принесли боги во имя жизни на земле[191].
Но чтобы люди могли почитать богов и отдавать им дань в виде собственной крови, людей нужно было создать вновь. Ведь все, кто обитал в эпоху Четвертого Солнца, погибли. И Кецалькоатль спустился в Миктлан — темный и мрачный мир мертвых, где правили бог смерти Миктлантекутли и его супруга Миктлансиуатль. Кецалькоатль смог их обхитрить и выкрал кости людей, вынеся их из мира мертвых, где он с другими богами создал людей вновь с помощью своей крови.
Поскольку боги приносили себя в жертву во имя новой эпохи и новой жизни, созданные ими люди называли себя масеуальтин — «заслуженные». Всю свою жизнь они были обязаны благодарить богов за возможность жить и вкушать плоды этой жизни, поэтому они отдавали им дань не только пищей и богатыми подношениями, но и своей собственной кровью[192].
Именно этот поступок богов и определил суть существования людей. Они в вечном долгу перед богами за то, что те пожертвовали собой ради жизни своих созданий. И этот долг люди отдавали своей кровью.
Жертвоприношения проводились либо в религиозные праздники 260-дневного календаря, либо в не самые благополучные периоды, когда люди особенно нуждались в помощи и милости богов. Кроме того, жертвоприношение служило наказанием за нарушение моральных устоев, сформировавшихся в обществе (например, прелюбодеяние или пьянство). Выбор жертвы и способ ее умерщвления часто определялся тем, в честь какого бога совершается обряд. Например, обряды в честь бога воды и гроз Тлалока проходили как в храме в священной части столицы, так и в природных святилищах — горах или ущельях, куда потом сбрасывались тела. Также жертвоприношения в честь божества воды были связаны с утоплением. В жертву Тлалоку в основном приносили детей[193].
Ритуальное убийство во время жертвоприношения могло принимать различные формы: отсечение головы, сбрасывание в ущелье, расстрел дротиками, утопление, погребение заживо, удушение. Иногда происходило совмещение: например, расстрел дротиками с последующим отрезанием головы или свежеванием тела. Каждая разновидность обряда жертвоприношения имела свое название. Однако наиболее распространенным ритуалом было вырезание сердца из груди еще живого человека.
Чтобы понять суть и смысл данного акта, следует обратиться к представлению о человеческой душе в культуре ацтеков. Она состояла из нескольких частей или сущностей, находящихся в разных органах человеческого тела, отвечающих за различные функции и тесно взаимосвязанных: если страдает одна, то это отражается и на остальных, в результате человек болеет или умирает. После смерти сущности высвобождаются и отправляются в странствие — каждая в свое.
К слову, данное представление характерно не только для ацтеков, но и для майя. Они тоже верили, что человеческая душа состоит из нескольких частей, которые отвечают за различные жизненные функции человека: первичные потребности, эмоции, разум и дух. Ту эссенцию, которая поддерживает в человеке жизнь, майя называли «душа-дыхание». Она приходит в тело вместе с первым вдохом через нос и покидает вместе со зловонными газами, которые испускает умирающий в предсмертных судорогах[194].
У ацтеков, как и у майя, было несколько сущностей, которые поддерживали жизнь в теле человека. Но основными можно назвать три.
• Тональ: энергия, живущая в голове человека. После смерти эта душа отправлялась в путешествие по миру мертвых, однако некоторые ее частицы оставались на земле — в волосах или прахе усопшего, которые хранили родственники покойного.
• Иийотль: та самая «душа-дыхание», отвечающая за основные потребности для поддержания жизни и эмоции. Она находилась в печени.
• Тэйолиа: энергия, считавшаяся божественным огнем. Эта энергия олицетворяла мыслительный процесс, доблесть и жизненную силу[195]. Считалось, что ее количество можно увеличить в течение жизни, совершив значимые поступки в различных сферах общественной деятельности: управление, военное дело, искусство и т. п. Энергия тэйолиа хранилась в человеческом сердце. Именно это и объясняет, почему во время жертвоприношений вырезали именно этот орган, а не печень, которая отвечала за процессы жизнедеятельности человека. Вырезая сердце, жрец освобождал энергию тэйолиа, которая уходила к богам.
В жертву приносили рабов, детей, знатных женщин, иногда преступников. Но в основном жертвами становились военнопленные — как у ацтеков, так и у майя. Однако именно в культуре ацтеков существовал феномен под названием цветочные войны — столкновения по договоренности между двумя дружественными городами. Как правило, это случалось во времена острой нужды, когда требовалась особая помощь и милость богов. Целью цветочных войн был захват наибольшего количества пленников для их последующего принесения в жертву. Следует отметить, что и гибель в бою приравнивалась к жертвоприношению, поэтому считалась одним из почетных способов ухода из жизни.
Часто люди, выбранные в качестве жертвы, должны были олицетворять богов, в честь которых совершался обряд. Таких людей называли ишиптла, и их отбирали очень тщательно. Так, юноша из числа пленников, который должен был быть принесен в жертву Тескатлипоке на празднике Тошкатль, должен был иметь идеальную внешность, без единого изъяна[196].
Сначала жертве срезали прядь с макушки — с того места, где находился тональ. Потом ее наряжали в одежду бога или богини, которую он или она воплощала. После этого жертва жила в храме, непосредственно до дня обряда. Этот период мог занимать как дни, так и месяцы, и даже год. Все это время жертву почитали как живого бога и предоставляли относительную свободу. Выше описывалось, как пленник, который воплощал Тескатлипоку или Шипе-Тотека, имел право ходить по городу после захода солнца в относительной близости от конвоя. Однако, несмотря на такие возможности, побеги были крайне редки. Смерть на жертвенном камне считалась великой честью и обеспечивала путь на небеса, где умерший становился спутником бога и обретал вечную жизнь.
Ацтекский жертвенный камень, известный также как «камень Тисока». Мексика, 1480-е гг. Фотография Бенжамина Веста Килберна, 1873 г.
Library of Congress, Prints & Photographs Division, Detroit Publishing Company Collection
Когда наступал назначенный день, жертву готовили к обряду, покрывая ее тело белой краской, поскольку в культурах Мезоамерики белый цвет ассоциировался со смертью. Затем жертва восходила на вершину храма или отправлялась в иное сакральное место (в зависимости от обряда). Там помощники жреца укладывали ее спиной на алтарный камень течкатль и держали за запястья и щиколотки так, чтобы спина прогибалась и грудь приподнималась. Затем жрец заносил каменный нож текпатль и точным движением наносил удар под ребра, чтобы вырвать из груди жертвы еще теплое бьющееся сердце. Далее тело либо сбрасывалось в ущелье, если ритуал проводился в природных святилищах, либо скатывалось по ступеням к подножию пирамиды. Иногда с него сдирали кожу, а затем готовили и употребляли в пищу. В других случаях голову отделяли от тела и помещали на цомпантли — стену черепов. В 2021 г. во время раскопок руин Теночтитлана под современным Мехико была обнаружена цомпантли, выложенная из более чем двухсот человеческих черепов. Однако подобные монументы могли быть выполнены и в чисто скульптурной форме — стены с черепами, вырезанными в камне[197].
Вынутые из тел сердца либо растирались на ртах у статуй божеств, либо складывались в большие каменные сосуды под названием куаушикалли — «дома для сердец». Наиболее известные куаушикалли выполнены в виде ягуара, змеи и орла. На дне таких сосудов обычно изображался хтонический монстр Тлальтекутли как символ земли, которая пожирает мертвые тела. Далее каждый из вышеуказанных атрибутов и терминов будет рассмотрен подробнее[198].
В рамках отдельных обрядов практиковался ритуальный каннибализм. В связи с этим появилась ошибочная теория о том, что таким образом ацтеки якобы компенсировали нехватку белка в диете. Однако она была опровергнута благодаря анализу не только рациона ацтеков, но и данных, приведенных в описаниях испанских хронистов, которые представили комплексное описание обрядов со слов индейских информаторов. В употреблении останков жертвы в пищу участвовало очень ограниченное количество людей. К тому же не каждый обряд жертвоприношения включал последующее поедание тела жертвы. Также следует отметить, что каннибализм в контексте архаических культур представлял собой сугубо религиозный акт и никак не являлся частью регулярной диеты[199].
Как уже отмечалось выше, жертвоприношения были явлением нечастым и совершались либо по большим праздникам, либо во время бедствий. А что же тогда мог сделать рядовой крестьянин, чтобы в обычный день обратиться к богам и быть услышанным? Ответ прост: совершить обряд кровопускания. Данная практика была распространена по всей Мезоамерике и нашла широкое отражение в изобразительном искусстве — в основном в культуре майя. Кровопускание могло быть совершено как во время крупных церемоний, так и во время индивидуальной молитвы. Чтобы пустить себе кровь, люди пользовались обсидиановыми лезвиями, колючками агавы или длинным костяным шипом ската-хвостокола. Они надрезали себе мочки, ладони, бедра. Цари и жрецы прокалывали свои детородные органы[200].
В майяском городе Йашчилан была обнаружена панель с рельефным изображением царской четы в процессе совершения обряда кровопускания (панель 24). Фигура царя возвышается над коленопреклоненной царицей: женщина пропускает веревку через отверстие, проколотое в ее языке[201]. Веревка унизана шипами колючего растения. Перед царицей стоит блюдо с расстеленной бумагой, которую майя делали из коры дерева амате. На нее с веревки стекает кровь, и впоследствии она сжигалась, чтобы кровь вместе с дымом поднялась в небеса[202].
С традицией жертвоприношения в культуре Мезоамерики неразрывно связана игра в мяч — эндемик данного региона в том виде, в котором она существовала. Самые первые стадионы для игры в мяч и ее изображения датируются еще доклассическим периодом[203]. Они были одной из ключевых построек в сакральной части любого крупного мезоамериканского городского центра. Одни из самых масштабных стадионов для игры в мяч находятся в майяских городищах Чичен-Ице (штат Юкатан, Мексика), Копан (Гондурас), а также в столице цивилизации сапотеков Монте-Альбане (штат Оахака, Мексика). Ацтеки, будучи самой поздней культурой Мезоамерики, заимствовали эту игру.
Игра в мяч имела сакральное значение и олицетворяла дуальность мира, основанную на вечном противостоянии добра и зла, тьмы и света. Это иллюстрируется в майяском эпосе «Пополь-Вух», где игра занимает центральное место в повествовании. Таким образом, она имела ритуальное значение. Однако в нее играли и ради развлечения и спортивного интереса.
Стадион для игры в мяч имел форму латинской буквы I. Поле обрамляли две стены высотой примерно 8 м. На каждой из стен находилось по одному вертикальному каменному кольцу, куда нужно было забросить мяч. Мячи изготавливались из каучука, они были достаточно тяжелыми и примерно с человеческую голову по размеру. В мифах вместо мяча фигурировала человеческая голова, и мотив ее отсечения присутствует в мифологических описаниях игры: в том же «Пополь-Вухе» одному из родителей героев отсекают голову после проигрыша и впоследствии один из близнецов-героев тоже лишается головы.
Принимать участие в игре могли от двух до восьми человек. В качестве защиты игроки носили подковообразные пояса, по которым их можно идентифицировать в изображениях. Отбивать мяч допускалось плечами, локтями, грудью, бедрами или коленями. Бить головой, ладонями или стопами было запрещено. Если игра проводилась в качестве ритуала, то в ней принимали участие военнопленные, а проигравшая команда впоследствии приносилась в жертву. В массовой культуре распространено ошибочное мнение о том, что жертвами становились победители. Видимо, данное суждение сформировалось в силу значимости концепции жертвы в мезоамериканской культуре и почетного способа такой смерти.
Исходя из всего вышеизложенного, неудивительно, что обряды коренных народов Мезоамерики привели европейцев в ужас. Особенно выделяются ацтеки, которые представили испанским хронистам великое множество разновидностей жертвоприношений разной степени изощренности. Разумеется, испанцы были поражены, столкнувшись с тем, что в христианской культуре считается строжайшим табу. Поэтому они поспособствовали формированию стереотипов о чрезмерной кровожадности ацтеков. Однако по большей части в формировании этих стереотипов виноваты сами ацтеки, поскольку количество принесенных в жертву людей определяло степень могущества в регионе. Поэтому им было выгодно иногда преувеличивать цифры принесенных в жертву людей: так, сами индейские информаторы сообщали испанским хронистам, что якобы на церемонии освящения Большого храма счет жертв шел на тысячи, если не на десятки тысяч, условно за пару недель. Более тщательные исследования с опорой на банальную человеческую физиологию доказали, что даже при отточенности и привычности действий жрецов им бы все равно не удалось умертвить такое количество людей за небольшой промежуток времени[204].
Жертвоприношения совершались в местах, имевших сакральный статус. В основном речь идет о храмовых постройках, которые как у ацтеков, так и во всех мезоамериканских культурах имели схожую конфигурацию. Это были пирамидальные постройки со множеством ступеней, на вершине которых находилось святилище. Высота храма зависела от его статуса и значимости, как и количество ступеней: самые высокие храмы могли иметь до 120 ступеней.
Вход в святилище был недоступен для простого народа. Внутри находились изображения божеств, которые представляли собой деревянных идолов, как их описывают испанские хронисты. В некоторых случаях храмы могли быть посвящены не одному божеству, а нескольким сразу. Так, Большой храм в Теночтитлане был посвящен Тлалоку и Уицилопочтли[205].
Хотя люди не могли видеть то, что находится в святилище, пространство для совершения ритуалов жертвоприношения располагалось в точке наилучшего обзора для публики.
Интересно отметить, что, проектируя земной ландшафт городских комплексов, мезоамериканцы «воссоздавали» ландшафт мифологический. Сама пирамидальная конфигурация храма, стремящегося ввысь, олицетворяет гору, внутри которой находится сакральная Пещера Предков — мифическая прародина человечества и одновременно потусторонний мир. Также, согласно мифу о Кецалькоатле, именно внутри горы Тонакатепетль хранились зерна кукурузы и другая пища, которую боги дали людям. Однако в случае с Большим храмом более правильна ассоциация с горой Коатепек, на которую восходила богиня Коатликуэ и где ей был дан знак о беременности богом Уицилопочтли. С той же горы он позже сбросил своих братьев и сестру Койольшауки в наказание за их сговор, чтобы убить мать. Примечательно, что монумент Койольшауки с изображением расчлененной богини как раз был обнаружен у подножия с южной стороны храма, перед святилищем Уицилопочтли. Так ацтеки «воспроизвели» мифологический сюжет в планировке своего главного святилища[206].
Жертвоприношение путем вырезания сердца. «Кодекс Мальябекки».
UC Berkeley Library Digital Collections / Wikimedia Commons
Горы сами по себе считались сакральными местами, природными святилищами, как и пещеры, ущелья, родники, перекрестки. В зоне юкатанских майя это были священные сеноты — карстовые провалы, заполненные пресной водой и связанные между собой целой сетью подводных пещер. Такие места отмечались монументом с символическими изображениями, и там впоследствии проводились жертвоприношения и осуществлялись погребения[207].
Существовало множество предметов, которые были неотъемлемой частью ритуалов жертвоприношения. Однако некоторые из них были предназначены только для участия в жертвоприношениях, другие — для кровопускания. Ряд предметов использовался в ритуалах постоянно, например курильницы и благовония. Ниже приведена краткая справка по каждому предмету.
Алтарный камень, на котором располагали жертву перед вырезанием сердца, назывался течкатль (науа Тéchcatl). Он имел конусовидную форму, сужающуюся кверху и завершающуюся узкой платформой, на которую укладывали жертву. Алтарные камни могли быть украшены рельефными изображениями чальчиуитов (науа. Сhalchihuitl) — «драгоценных камней», которые символизировали сакральную сущность человеческой крови[208].
В контексте камня для жертвоприношений можно встретить другой термин — темалакатль (науа Тemalacatl). Данные монументы тоже представляют собой украшенные резьбой монолиты, участвовавшие в ритуалах жертвоприношений. Однако есть существенная разница. Темалакатли предназначались для подобия гладиаторских сражений, которые были одним из нескольких этапов в некоторых обрядах жертвоприношений. Такие монументы значительно крупнее, чем течкатли: они имеют круглую форму и богато украшены сценами, носящими мифологический или исторический характер. Самые знаменитые примеры темалакатлей — небезызвестный Камень Солнца и Камень Тисока. Оба отмечают военные триумфы ацтекских правителей, которым они посвящены[209].
Чтобы добраться до сердца жертвы, жрец, вопреки сложившемуся представлению, не рассекал грудину целиком. Он делал небольшой точный надрез под ребрами с помощью жертвенного ножа — текпатля (науа Técpatl). Такие ножи могли быть изготовлены из кремния или обсидиана — вулканического стекла, очень хрупкого и острого материала. Из обсидиана также делались лезвия для кровопусканий, которым часто придавали фигурную форму, наконечники дротиков и лезвия для макуауитлей (науа Мacuahuitl) — мезоамериканских аналогов мечей.
Рукояти текпатлей могли быть деревянными и имели фигурную форму. Они украшались резьбой, мозаикой и инкрустацией из коралла, бирюзы, перламутра, жада и даже золота.
Помимо лезвий, для ритуалов кровопусканий использовали шипы (науа Vitzli) — как растений, так и скатов. Кровь из проколотых ран стекала на расстеленную бумагу, после чего последняя сжигалась, чтобы кровь с дымом поднялась к богам.
Когда сердце было вынуто из груди жертвы, жрец складывал его в специальный сосуд, который именовался куаушикалли (науа Quauhxicalli). Такие сосуды вырезались из камня и иногда имели скульптурную форму. В Национальном музее антропологии и истории (г. Мехико) хранится несколько куаушикалли, например в виде лежащего ягуара или орла. Куаушикалли также могли быть украшены рельефами с изображением солярных и хтонических символов: внутри выемки для сердец, на дне часто можно встретить изображение земляного монстра Тлальтекутли как аллегорию земли, которая пожирает плоть умерших[210].
Оселотль-куаушикалли — «сосуд для сердец» в виде ягуара. Мехико, Мексика, ок. XIII–XVI вв.
Instituto Nacional de Antropología e Historia., INAH. Proyecto de Digitalización de las Colecciones Arqueológicas del Museo Nacional de Antropología. CONACULTA-CANON-MNA
Кровь принесенных в жертву людей также собиралась в специальные керамические сосуды, украшенные в честь божества, которому был посвящен обряд. Подобные сосуды имели желобок, по которому переливалась кровь[211].
Неотъемлемой частью любого ритуала было возжигание копала — особого благовония, которое можно найти в свободном доступе даже сейчас. Его помещали в керамические курильницы разнообразных форм, и сам по себе он также служил подношением. Помимо копала, в качестве подношений, не связанных с человеческими жертвами, использовались принесенные в жертву животные, шкуры, перья птицы кецаль, пища, драгоценные камни и украшения.