Сведения об ацтеках, их жизни, мифологии, богах и обрядах мы можем почерпнуть из рукописей, которые не были сожжены инквизицией, и произведений изобразительного искусства. Основные источники — хроники, записанные испанскими монахами со слов индейских информаторов: «Общая история о делах Новой Испании» фрая Бернардино де Саагуна; «Сообщение из Тескоко» пера брата Хуана Баутиста де Помара; «Книга о богах и ритуалах» фрая Диего Дурана[114]. Их труды будут не раз упомянуты в описании мифов, божеств и ритуалов. Однако, помимо них, существует множество сообщений и письменных источников, созданных в период после конкисты и в колониальную эпоху. Их авторы — не только испанские хронисты, но и хронисты индейского происхождения. Также при описании используются свидетельства конкистадоров и письма самого Эрнана Кортеса.
Представление об ацтекских божествах можно получить благодаря рукописям, изображениям в искусстве, но в основном благодаря рукописным книгам (так называемым кодексам) и описаниям хронистов со слов индейских информаторов, составленным в колониальную эпоху.
Так, мексиканский хронист XVI в. Хуан Баутиста де Помар пишет:
Что касается мнений о том, чему они поклонялись, то в них есть большой разнобой, но мнение, которое более всего приближается к истине, то, что они имели многих идолов, и столько, что почти для каждой вещи имели какого-нибудь, которым они поклонялись и приносили жертвы; и, чтобы быть сведущим в том, каких и им подобных они имели, я буду мало-помалу излагать самое главное и в наилучшем, насколько возможно, порядке, и я не буду вести речь обо всех, потому что это означало бы объять необъятное [dar en un infinito], но только о трех, бывших теми, кого они считали самыми главными, и верховным — Тескатлипоку [Tezcatlipuca], и затем Уицилопочтли [Huitzilopochtli], и затем Тлалока [Tlaloc][115].
Отсюда можно сделать вывод, что особо почитаемыми фигурами в пантеоне ацтеков были указанные три персонажа. Поэтому в контексте более детального описания ацтекских богов основное внимание будет уделено именно им.
В самом центре ацтекской столицы, величественном Теночтитлане, располагался Большой храм (el Templo Mayor), который, к сожалению, при строительстве колониального Мехико был полностью уничтожен. Однако благодаря сведениям, полученным от информаторов и записанных хронистами, доподлинно известно, что этот храм был посвящен сразу двум божествам — Уицилопочтли и Тлалоку.
Уицилопочтли (науа Huitzilopochtli — «Колибри левой стороны») был богом войны и воинственного Солнца. Хотя сакральное пространство Большого храма он делил пополам с Тлалоком, именно Уицилопочтли считается верховным божеством ацтеков. Причина тому — легенда об основании Теночтитлана, согласно которой ацтеки, совершив исход из своей мифической прародины Ацтлана по велению Уицилопочтли, странствовали в поиске места для основания своей столицы. Дойдя до болотистой местности в долине Мехико, жрецы стали ожидать обещанного знака. И в один день они увидели, что из камня посередине озера вырос кактус, на вершине которого сидел орел, пожирающий змею. Это и стало тем самым ожидаемым предзнаменованием. На месте, где они видели орла, и был возведен Теночтитлан.
Уицилопочтли. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
Уицилопочтли был рожден богиней Коатликуэ, когда через ее утробу прошел светящийся шарик, покрытый яркими перьями. Однако старшие дети Коатликуэ озлобились на мать из-за этого и задумали убить ее. Но Уицилопочтли не позволил им этого сделать. Он появился на свет в полном боевом облачении прямо из утробы матери и расправился с ее обидчиками: своих братьев он сбросил со скалы, и они стали звездами. Сестру же он также сбросил вниз, отрубив голову и расчленив ее тело. Она стала Луной. Этот миф — иллюстрация представлений о рождении нового Солнца от матери-земли и победе над ночными светилами, которую оно одерживает каждое утро[116].
Изображение Уицилопочтли в искусстве ацтеков встречается не так часто. В основном речь идет об изображениях в рукописях, самые известные — во «Флорентийском кодексе» и «Кодексе Мальябекки». В последнем Уицилопочтли изображен с телом полностью синего цвета. На его голове — убор из зеленых перьев с птичьим клювом; в одной руке он держит круглый щит, а в другой — огненную змею шиукоатль, которую использует в качестве оружия для сражения с врагами.
Скульптурных изображений Уицилопочтли не сохранилось — во всяком случае, идентифицированных как он. Однако описание деревянного идола Уицилопочтли приводится де Помаром в «Сообщении из Тескоко». Он отмечает, что изображение представляет молодого, хорошо сложенного человека в богатой накидке из перьев. На его шее — украшение из трех священных камней чальчиуитов, на груди — бирюзовое украшение в золотой оправе и с золотыми же колокольчиками. Его лицо пересекали две полосы из золота и две из бирюзы, на нижней губе была вставка из белой раковины. Голову идола покрывали волосы, сделанные из орлиных перьев, а поверх был надет убор в виде головы птицы уицицили — колибри на языке науа. На щиколотках — золотые поножи с колокольчиками. В руках идол держал щит, украшенный перьями и золотом, и копье с каменным наконечником. Этот идол находился в святилище Уицилопочтли, в южной стороне Большого храма.
Уицилопочтли был тесно связан с войной и военным делом, поэтому его избранниками считались воины, павшие на поле брани. После гибели они возносились на небо и становились спутниками Солнца, сопровождая его от рассвета до зенита. Кроме того, в честь Уицилопочтли, как и других богов, приносились жертвы из числа военнопленных, как правило после ритуальной игры в мяч. Порядок проведения обряда был стандартным: жертве вырывали сердце, которое, по сведениям Помара, затем варилось и употреблялось в пищу жрецами[117].
Помар также отмечал, что воплощением Уицилопочтли на земле считался правитель. Именно поэтому тела царей после их смерти подвергались кремации, поскольку подобный способ обращения с останками обеспечивал душе правителя вечную жизнь на небе вместе с богами.
Тлалок. «Кодекс Иштлильшочитль».
Bibliothèque nationale de France / Wikimedia Commons
Тлалок (науа Tlaloc) — бог дождя, грозы и молнии. Одно из верховных божеств в пантеоне ацтеков. Вместе со своей супругой, владычицей вод Чальчиутликуэ, он — податель питания, повелевает духами гор и множеством природных явлений.
Согласно «Легенде о Солнцах», Тлалок правил эпохой Третьего Солнца, которая была уничтожена огненным дождем, насланным Кецалькоатлем[118].
Во владении Тлалока находится место Тлалокан — некое подобие рая, куда отправлялись те, кто был избран богом. Среди таких избранников были умершие от утопления или удара молнии, а также те, кто был болен водянкой, подагрой, проказой или имел опухоли.
Помимо этого, в число избранников Тлалока входили принесенные в его честь дети. Жертвоприношения в его честь совершались в основном в горах и ущельях. Тела принесенных в жертву людей не сжигали, а хоронили, что символизировало передачу останков богам растительности и дождя.
Тлалокан считался местом, утопающим в вечной зелени, изобилии плодов и теплых дождей. Его обитатели жили в блаженстве, не зная голода и проблем.
Сосуд в виде маски Тлалока. Мехико, Мексика, ок. 1440–1469 гг.
Museo del Templo Mayor
Тлалок правил низшими божествами природы, которые назывались Тлалоке. Они ассоциировались с четырьмя сторонами света и четырьмя ветрами. Согласно поверьям, когда в небе гремит гром, Тлалоке ударяют в горшки, которые они прячут в пещерах по всему свету. А когда горшки разбивались, сверкали молнии[119].
Тлалок традиционно изображается как антропоморфное божество с кожей синего цвета. Другие его отличительные черты — так называемые очки Тлалока (большие рельефные круглые глаза) и клыки, выступающие из-под нижней губы. Одни специалисты склонны интерпретировать их как струйки воды, вытекающие из его рта, другие — как клыки ягуара. Хотя в мифологии ацтеков с ягуаром традиционно ассоциируется бог-колдун Тескатлипока, связь данного животного с божеством воды также присутствует, но чаще эта черта отображается в культуре майя.
Культ и иконография божества воды у ацтеков и майя имеет много схожих черт, что объясняется влиянием культуры Теотиуакана. Это крупный город-государство, который был основан в долине Мехико на рубеже 150-х гг. до н. э. Период его расцвета пришелся на 200–300-е гг.: именно тогда Теотиуакан предпринял военную экспансию на территории современной Гватемалы, сердца цивилизации майя. Именно поэтому в изобразительном искусстве майя заметно присутствие и влияние Теотиуакана. Сам город просуществовал до середины VII в., после чего был полностью заброшен. Причины данного феномена до сих пор вызывают жаркие дискуссии среди специалистов. Однако даже после того, как Теотиуакан прекратил свое существование, его наследие влияло на более поздние культуры, такие как ацтекская. Собственно, само название Теотиуакан пошло именно от ацтеков, которые возвели свою столицу относительно недалеко от руин более древнего города. Монументальность и величие построек Теотиуакана произвели настолько огромное впечатление на молодую культуру ацтеков, что они придали этому городу мифологическое значение: в «Легенде о Солнцах» упоминается, что сотворение Пятого Солнца произошло именно в Теотиуакане. Отсюда и название города: с языка науатль оно переводится как «город, где рождались боги». К сожалению, изначальное название города имеет огромную вероятность остаться неизвестным[120].
Иконография Тлалока сложилась именно в Теотиуакане. Позже его черты переняли и майя, добавляя «маски Тлалока» в архитектурные элементы, и ацтеки, изображая Тлалока с его характерными очками и клыками в скульптурах и рукописях.
Хотя в пантеоне ацтекских богов сложно выстроить иерархию, исходя из имеющихся свидетельств, можно сказать, что Тлалок и Уицилопочтли были наиболее почитаемыми божествами. Им было посвящено сдвоенное святилище Большого храма, который располагался в центре Теночтитлана. Описание идола, изображающего Тлалока, сохранилось в сведениях Хуана Баутиста де Помара:
Другой, называемый Тлалок, что, говорят, означает «несущий изобилие земле» [abundador de la tierra], был идолом дождей и бурь и также был составлен из дерева, с ростом и фигурой человека, и все его убранство и фигура обозначали дожди и изобилие плодов. Тело он имел зачерненное и обмазанное смолой одного дерева, которое называли олли [olli], из которой делали мячи, и наши называют его батей [batey] на языке островов Санто-Доминго. В правой руке он имел изогнутый золотой жезл, обозначавший молнию, а в левой — круглый щит из перьев с перламутровой отделкой поверх на манер сетки, а поверх одежды, которая также была из голубых перьев, имел такую же отделку с каймой определенной работы, сплетенной из волос зайца и кролика, на манер зубчатой пилы. Лицо было уродливейшей фигурой, которая в их рисунках и письменах изображалась для обозначения дождя [figuraban por las lluvias], с длинными волосами и большой шапкой из белых и зеленых перьев, которые обозначали обильные зелень и плоды, и на ней низка чальчиуитов, с медными поножами на лодыжках, и в качестве местонахождения возвышение из дерева с зубцами вокруг, как он появляется изображенным здесь, и у него не было индейца, который его представлял бы[121].
Согласно свидетельствам Помара, данный идол находился на горе. В определенные дни к нему отправлялись процессии и проводились ритуалы. Хронист указывает, что праздник, посвященный Тлалоку, проходил в мае, однако в ритуальном календаре ацтеков есть множество дней, в которые почитают Тлалока и нескольких богов сразу, а также дни почитания всех божеств. Большинство принесенных в жертву Тлалоку людей составляли дети в возрасте 8–10 лет. Им перерезали горло каменным ножом, а тела впоследствии сбрасывались в ущелье[122].
Тескатлипока (науа Tezcatlipoca — «Дымящееся зеркало») — в пантеоне ацтеков бог правителей и воинов. Также считается богом ночи и колдовства. Он — воплощение перемен, бог-творец и одновременно бог-разрушитель. Согласно одной из версий сказания о сотворении мира, Тескатлипока был братом Кецалькоатля, с которым они постоянно соперничали. В то же время именно они создали Вселенную и земную твердь.
Аспект творения в сущности Тескатлипоки отображает одна из версий мифа о творении, где каждая из четырех частей света и соответствующее ей божество описаны как одна из ипостасей Тескатлипоки: так, есть Белый, Красный, Желтый / Синий и Черный Тескатлипоки, которым также соответствуют боги Кецалькоатль, Шипе-Тотек, Уицилопочтли и Тескатлипока «сам по себе» — Черный Тескатлипока. Также в качестве его ипостасей выделяют бога — олицетворение карательного правосудия Ицтлаколиуки-Ишкимилли, которого изображали без головы. Следующая персоналия — Тепейоллотль, «Сердце горы», — была духом-двойником Тескатлипоки в обличье ягуара[123].
В «Легенде о Солнцах» рассказывается, что Тескатлипока был властителем мира во время эпохи Первого Солнца, символом которого стал ягуар — животное, ассоциировавшееся с данным богом и считавшееся его дуальным воплощением. Эпоха Первого Солнца завершилась после того, как Тескатлипоку победил Кецалькоатль, а населявших землю людей растерзали ягуары[124].
Хотя миф о сотворении мира основан на противостоянии этих двух богов, однажды они «работали вместе». Чтобы создать земную твердь, с горами, реками и водопадами, Тескатлипока и Кецалькоатль вступили в схватку с хтоническим чудовищем Тлальтекутли, чье тело они впоследствии расчленили и превратили в землю. Однако в процессе сражения челюсти Тлальтекутли сомкнулись на ноге Тескатлипоки, откусив ее. Отсутствие одной ноги — определяющая черта в его иконографии[125].
Другой атрибут Тескатлипоки, нашедший отражение в том числе в его имени, — обсидиановое зеркало, из которого исходит дым. Оно может изображаться или на голове, или вместо одной из ступней. Данный атрибут отражает покровительство Тескатлипоки колдовским практикам.
Обсидиан — один из основных материалов, из которого не только ацтеки, но и все мезоамериканцы изготавливали орудия труда, оружие и ритуальные предметы, в том числе ритуальные ножи и лезвия для кровопусканий.
Изображения Тескатлипоки чаще всего встречаются в рукописях. Однако его также можно увидеть на мелкой пластике и в монументальной скульптуре. При раскопках в Храме воинов был найден керамический цилиндрический сосуд с рельефным изображением Тескатлипоки, который легко узнается по отсутствию одной ноги. Внутри сосуда находился прах погибших воинов, чьи останки были кремированы согласно погребальной традиции, а также бусины в виде утиных голов, вырезанные из обсидиана и хрусталя. Согласно поверью, утки и колибри были воплощением душ павших воинов[126].
Колибри. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
Монументальное изображение Тескатлипоки находится на одной из колонн «галереи воинов» в Чичен-Ице (полуостров Юкатан). Хотя этот город имеет майяское происхождение, он подвергся влиянию культур из Центральной Мексики, вероятно вследствие военной интервенции. Этим объясняется резкая смена стиля, внедрение военных сюжетов и некоторые элементы, присущие только искусству центрального региона (например, стена черепов цомпантли). Изображение Тескатлипоки — один из этих привнесенных мотивов. В целом сохранность рельефа удовлетворительная, и основная отличительная черта персонажа — отсутствие ноги — считывается весьма четко[127].
Святилище Тескатлипоки и обряды, проводимые в честь этого бога, были также описаны Помаром в «Сообщении из Тескоко».
…Тескатлипока, что означает «Дымящееся зеркало», был сделан из дерева, с туловищем и лицом человека, со всеми его членами и с наилучшим их соотношением, с каким художник, его делавший, мог. Он был от ляжек внизу и до рук покрыт черной копотью и зеркальной поверхностью [espejuelo], которая является определенным видом блестящего металла, называемого индейцами тескапоктли [tezcapoctli], откуда понятно, как образовано имя этого идола. Его ноги от середины ляжек и ниже были отделаны таким же образом, лицо — молодого человека и очень хорошо воспроизведенное, и маска с тремя полосами блестящего покрытия и с двумя золотыми, пересекавшими лицо, с губной вставкой из белой раковины и с двумя большими ушами, как у волка, из очень блестящего перламутра, и под ними еще двое, которые казались его собственными, с золотыми серьгами, и на голове много богатых перьев, а на шее три низки драгоценных камней, которые они называли теошиуитль [teoxihuitl], а наши — бирюзой, а над ними золотое украшение, которое означало мир, по крайней мере до пределов суши, где она граничит с морем, потому что до тех пор они имели сведения о его протяженности и пределах. На каждой голени у него было по браслету из золота, а тело покрыто до плеч плащом из перьев с наплечниками из золотого листа, и покровом с очень нарядно вышитыми краями, который, кажется, служил набедренной повязкой, и поножами из золота на икрах, и колокольчиками из него же на щиколотках ног. На них — сандалии [cutaras], и в качестве посоха в правой руке — большая стрела с оперением и кремневым острием, которую они называли теотопилли [teotopilli], что переводится как «божественный или божий посох», а в левой — опахало из перьев цапли и ворона и инструмент, похожий на флейту, и в качестве местонахождения — возвышение из больших стрел, а по сторонам — нечто, похожее на перегородки или стенки, и у него были украшения, о которых мы уже сказали и которые здесь изображены. Он находился в некоем ку [cu], или храме в этом городе, в одном из шести имевшихся в нем кварталов, который назывался Уиснауак [Huiznahuac], где ему часто поклонялись и служили многочисленными жертвоприношениями людей и даров изо всех родов вещей, и особенно копала, который является видом курения, имеющегося в этой стране[128].
Тескатлипока, как и многие другие особо почитаемые божества ацтекского пантеона, требовал обряда в свою честь. Жертвой выбирался молодой человек из числа захваченных в плен воинов, что было распространенной практикой не только в ацтекской, но и в других культурах Мезоамерики. Кандидат должен был отличаться особой воинской доблестью и храбростью.
До дня Тошкатль — праздника в честь Тескатлипоки — уготованный ему в качестве жертвы пленник жил в храме со всеми почестями, которые полагаются знати. Он носил одежды и украшения, схожие с теми, в которые был облачен идол Тескатлипоки в его святилище. Это указывает на то, что жертва считалась в некотором роде олицетворением божества, которому она уготована. Такие люди — имперсонаторы божеств назывались ишиптла[129].
Днем пленник был в храме, а по ночам выходил оттуда, чтобы в сопровождении стражников обойти город, оповещая жителей о своем появлении звоном колокольчика и игрой на флейте. Люди шли ему навстречу, возжигали благовония и таким образом приветствовали в его лице бога, который в своем временном земном вместилище навещал своих подданных. Пленник также мог посещать рыночную площадь и святилища, даже выбираться за черту города (по описанию Помара, «на пол-лиги», что эквивалентно расстоянию примерно в 2,5 км) в сопровождении стражников, которые также держали дистанцию на расстоянии броска камня. Несмотря на относительную свободу передвижения, пленник не пытался и, видимо, вовсе не хотел сбегать, поскольку уклониться от смерти на жертвенном камне означало навечно покрыть себя и свой род позором и был велик шанс, что даже на родине беглеца не ждало бы ничего, кроме порицания[130].
К утру пленник обязательно возвращался в храм, чтобы первые лучи солнца не застали его на улице. Днем он спал, чтобы вечером снова повторить обход. Так продолжалось до дня, когда он наконец должен был исполнить свое предназначение и подняться на вершину храма, отдав свою жизнь в руки жреца, который одним точным движением наносил удар кремниевым ножом и вынимал из грудины жертвы еще теплое трепещущее сердце. Ритуал жертвоприношения в честь Тескатлипоки именовался тлакамиктилистли[131].
Подобные обряды совершались и в честь других божеств, с минимальными расхождениями.
Следует отметить, что для богов ацтекского пантеона характерна «многофункциональность»: как правило, сферы их влияния не ограничиваются одним аспектом. Нельзя сказать, что тот или иной бог только условный бог воды, земли и т. п. Персоналии ацтекских богов и богинь многогранны, поэтому для удобства они будут классифицированы весьма условно и поверхностно.
В контексте мифа о рождении Уицилопочтли упоминались два женских персонажа, которые самостоятельно существовали в пантеоне ацтекских богов. Речь о богинях Коатликуэ и Койольшауки, которые приходятся друг другу матерью и дочерью.
Коатликуэ (науа Coatlicue — «Она в юбке из змей») — богиня земли, которая одновременно отождествляется с началом и концом жизни. Она считалась матерью всего живого, в том числе людей, а кроме того, подательницей плодородия. Коатликуэ — земля, великая праматерь, которая порождает людей, а после смерти принимает их обратно в свое лоно[132].
Образ богини в изобразительном искусстве способствует ее отождествлению с землей. Ее основной опознавательный признак — юбка, состоящая из сплетенных между собой змеиных тел.
Самое знаменитое изображение Коатликуэ — монументальная скульптура, выполненная из вулканического камня. Это монструозное изображение богини, мало напоминающее человека: ее голова состоит из двух змей, смотрящих друг на друга; кисти рук и стопы больше напоминают звериные лапы с ярко выраженными когтями. Ее убранство составляет традиционная для нее юбка из переплетенных между собой гремучих змей, на ее плечах можно разглядеть головы рептилий с обнаженными зубами. Привлекает внимание ее ожерелье, состоящее из отрезанных кистей рук и вырванных сердец, а по центру располагается человеческий череп. О том, что данный персонаж женский, свидетельствует не только юбка, но и выраженная грудь[133].
Статуя Коатликуэ (сверху) и ее фрагмент (снизу). Мехико, Мексика, 1200–1521 гг.
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / Luidger / Wikimedia Commons
Подобное хтоническое изображение Коатликуэ указывает как на ее принадлежность к земной сфере, так и на то, что образ этой богини должен был вызывать страх и трепет. Однако известно изображение Коатликуэ с более явными антропоморфными чертами — это скульптура гораздо меньшего размера, изображение богини с явными скелетными чертами и когтистыми руками. Она облачена в традиционную для себя юбку из змей, в мочках имеются ушные диски, а щеки инкрустированы бирюзой.
Койольшауки (науа Coyolxauhqui — «Она с колокольчиками на щеках») — богиня Луны, сводная старшая сестра Уицилопочтли и дочь Коатликуэ. Согласно легенде, она и ее четыреста братьев Сенцонуицнауа решили убить свою мать, заподозрив ее в несоблюдении обета безбрачия, когда та забеременела Уицилопочтли. Он появился на свет в полном боевом облачении и снес Койольшауки голову, та упала к подножию горы Коатепек и разбилась на части. По другой версии того же мифа, Уицилопочтли не только отрубил сестре голову, но и сам расчленил ее. После своей смерти она стала олицетворением ночного светила, а ее четыреста братьев — звездами[134].
Самое известное изображение Койольшауки представляет собой барельеф, высеченный на поверхности овального камня, который носит название «монумент Койольшауки». Когда-то это изображение было раскрашено.
То, что на монументе изображена именно Койольшауки, подтверждает не только тот факт, что тело богини показано расчлененным. Лента с кисточкой и колокольчики на ее щеках — опознавательные атрибуты данного персонажа. Также у богини имеются ушные вставки с изображением бога огня, волосы украшены перьями[135].
Тело Койольшауки расположено в «позе свастического бега». Примечательно, что для большей динамики и выразительности голова ее изображена в профиль, а торс — в анфас. Тело опоясывает веревка с нанизанным на нее черепом. На локтях и коленях богини присутствуют маски клыкастых чудовищ, которые часто используют для изображения хтонических персонажей. На плечах и голенях имеются завязанные в узел двухголовые змеи. Вполне вероятно, что таким образом была изображена кровь, вытекающая из ее ран[136].
Монумент Койольшауки. Мехико, Мексика.
Tenochtitlán Museum / Dennis G. Jarvis / Wikimedia Commons
Примечательно, что монумент Койольшауки был найден у подножия Большого храма с южной стороны, перед святилищем Уицилопочтли. Вдобавок к подножию храма с его вершины жрецы сбрасывали тела принесенных в жертву людей — таким же образом, как Уицилопочтли сбросил тело своей сестры вниз с горы Коатепек. Вполне возможно, что посредством сочетания архитектуры и изобразительного искусства ацтекские мастера создали условия для воспроизведения мифических событий в реальной жизни[137].
Другой монумент, посвященный Койольшауки, представляет собой гигантскую голову богини. Следует отметить, что она не была частью статуи: монумент изначально изготовлен в виде головы, что в контексте предыстории богини весьма логично. О том, что это голова именно Койольшауки, можно судить по колокольчикам, вырезанным на обеих ее щеках. Снизу видны рельефные изображения змей, символизирующие реки крови и свидетельствующие о том, что богиня была обезглавлена[138].
Основы представлений о картине мира в ацтекской культуре лежали в рамках общемезоамериканской концепции. Пространство было строго ориентировано по сторонам света, каждой из них соответствовали определенные цвет, символ и божество. Вселенная имела вертикальное членение, центром которой была мировая ось.
Небесное и подземное пространства делились на несколько уровней. Было тринадцать уровней неба — жилище божеств Солнца, воды и звезд. На последнем уровне находилось так называемое Сердце небес — обитель Ометеотля.
Ометеотль — дуальное божество, творец и создатель Вселенной. Оно также ассоциировалось с фигурой великого прапредка: данное верование уходит корнями в более древние времена. Вдобавок это божество совмещало в себе мужское и женское начала, поэтому иногда олицетворяло чету божественных прародителей — Ометекутли и Омесиуатль[139].
От этой божественной четы произошли четыре божества, которые ассоциировались со сторонами света — четыре Тескатлипоки, каждому из которых соответствовал определенный цвет. Сам Тескатлипока — одноногий бог-колдун, «Дымящееся зеркало» — был Черным Тескатлипокой и ассоциировался с севером, его символом был обсидиановый нож. Его брат Кецалькоатль, Белый Тескатлипока, ассоциировался с белым цветом и западным направлением. Оба являли собой вечное противостояние света и тьмы, в результате которой, через разрушение, создается нечто новое. Ацтекские космогонические мифы основаны на противостоянии созидателя Кецалькоатля и разрушителя Тескатлипоки, который в итоге также исполняет функцию создателя.
Восток отождествлялся с красным цветом и богом растительности и обновления Шипе-Тотеком, Красным Тескатлипокой, символом которого был тростник. Юг ассоциировался с синим цветом и Синим Тескатлипокой — богом воинственного Солнца Уицилопочтли.
Помимо цветов, каждая сторона света и каждая эпоха ассоциировалась с определенной стихией: землей, водой, огнем или воздухом. Они также были причиной гибели соответствующей им эпохи.
Земное пространство именовалось Тлальтикпак, его населяли люди. Согласно мифологии, земная твердь была создана из тела хтонического чудовища Тлальтекутли, которого совместно победили Кецалькоатль и Тескатлипока. Пасть этого чудовища являет собой вход в подземный мир и поглощает мертвых[140].
Хотя Уицилопочтли ассоциируется с дневным светилом, в пантеоне ацтеков существовало другое Солнце — божество по имени Тонатиу.
Согласно «Легенде о Солнцах», после гибели Четвертого Солнца боги собрались в Теотиуакане, чтобы создать мир заново после катаклизма, которым окончилась предыдущая эра. Чтобы создать новое Солнце, боги разожгли большой костер, и один из них должен был броситься туда. Это сделал бог Нанауатль, чье имя буквально переводится как «Покрытый струпьями», после того как другой бог не смог преодолеть жара костра. Когда тело Нанауатля охватил огонь, покрывавшие его тело струпья затрещали и исчезли, а сам он обратился в Солнце и вознесся на небо, став солнечным богом Тонатиу.
Бог Текусистекатль, который должен был броситься в костер, но не смог, в итоге последовал за Нанауатлем и стал Метцли — Луной. Однако когда оба светила оказались на небе и боги увидели, что Луна светит так же ярко, как и Солнце, они швырнули в нее кролика. Поэтому Луна изображалась как черный круг, в котором сидит кролик[141].
Изображения Тонатиу чаще всего можно встретить в рукописях. Он предстает как молодой бог с красным лицом и солнечным диском за спиной, испускающим острые, будто шипы или дротики, лучи. Тонатиу — воинственное и суровое божество, которое требует человеческой крови, чтобы продолжать свой путь по небосводу.
Пожалуй, самое известное изображение Тонатиу присутствует на Камне Солнца — монументе, одном из символов Мексики и одной из первых ассоциаций с доколумбовой Мезоамерикой. В современной культуре можно найти утверждения о том, что этот монумент был календарем, особенно часто он фигурировал как «календарь майя» в сюжетах, связанных с 2012 г. и предполагаемым концом света. Однако все вышеизложенное в корне неверно. Камень Солнца — не календарь, тем более не календарь майя. Он был высечен в 1479 г. и представляет собой алтарный камень, на котором приносились человеческие жертвы. Вероятно, предварительно на этом же камне также сражались «гладиаторы».
Камень Солнца. Мехико, Мексика, 1478 г.
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / Juan Carlos Fonseca Mata / Wikimedia Commons
Камень Солнца имеет очень сложную систему изображений, которые олицетворяют сюжет создания Пятого Солнца. В центре находится лицо бога Тонатиу с открытой пастью, из которой высовывается язык в виде текпатля — символа, обозначающего лезвие жертвенного ножа. Из-за открытой пасти ряд ученых предполагает, что это лицо не Тонатиу, а земляного монстра Тлальтекутли, поскольку именно он изображается с таким оскалом. Однако в контексте остальных изображений, высеченных на данном монументе, нахождение здесь персонажа Тонатиу представляется более уместным и логичным[142].
Вокруг лица Тонатиу расположен знак науи оллин, где первое слово означает «четыре», а второе — «движение». В этот знак вписаны еще четыре, они олицетворяют символы предыдущих эпох: ягуар, ветер, дождь и вода. Далее расположены символы четырех направлений света: север — воинский головной убор; юг — обезьяна; восток — тот же текпатль, обсидиановое лезвие; запад — знак воды. В следующем конце расположены двадцать символов, означающих дни одного месяца:
• сипактли (крокодил);
• ээкатль (ветер);
• калли (дом);
• куэцпаллин (ящерица);
• коатль (змея);
• микистль (смерть, изображается как череп);
• масатль (олень);
• точтли (кролик);
• атль (вода);
• ицкуинтли (собака);
• осоматль (обезьяна);
• малиналли (трава);
• акатль (тростник);
• оселотль (ягуар — и нет, не оцелот);
• куаутли (орел);
• коскакуаутли (гриф);
• оллин (движение, в некоторых источниках — землетрясение);
• текпатль (кремниевое или обсидиановое лезвие);
• киауитль (дождь);
• шочитль (цветок)[143].
Несмотря на наличие календарных знаков среди изображений, высеченных на Камне Солнца, это не календарь, поскольку не предназначался для отсчета дней и вычисления календарных циклов.
От яруса с символами дней отходят наконечники стрел, олицетворяющие солнечные лучи. Внешний круг Камня Солнца опоясан двумя змеями, которые символизируют связь между мирами. В мезоамериканской иконографии переплетенные змеиные тела олицетворяют axis mundi — мировую ось, которая символизирует непрерывную связь дня и ночи, верхнего мира и нижнего, постоянство времени.
Существует версия, что создание Камня Солнца имело историческое значение и отмечало победу над тепанеками в 1478 г., свидетельствуя тем самым о господстве государства ацтеков в долине Мехико[144].
Хотя Камень Солнца не календарь, доподлинно установлено, что культуры Мезоамерики были известны своими астрономическими наблюдениями и составлением сложных календарных систем, которые отслеживали солнечные и лунные циклы. Отдельное место в календарных записях отводится циклам Венеры, которая в фазе Утренней и Вечерней звезды имела одинаково негативное значение. Олицетворение Венеры у ацтеков носило имя Тлауискальпантекутли — предвестника зари, поскольку Венера в фазе Утренней звезды появляется на востоке перед восходом Солнца. Однако данное божество вызывало у людей страх: считалось, что лучи Утренней звезды могут причинить вред человеку, воде и посевам.
Также стоит упомянуть, что Тлауискальпантекутли — один из аспектов Кецалькоатля. Подробнее эти аспекты мы рассмотрим ниже.
Печать с изображением бабочки. Мексика, ок. XIV–XVI вв.
The Metropolitan Museum of Art
Со звездами также ассоциируется еще одно не самое приятное божество в пантеоне ацтеков. Речь о богине Ицпапалотль (науа Itzpapalotl — «Обсидиановая бабочка»). Несмотря на вроде бы безобидное имя, это одно из самых страшных божеств в пантеоне ацтеков. Ицпапалотль — богиня войны и жертвоприношений. Также она часто ассоциируется с Тамоанчаном — мифической прародиной человечества, где Кецалькоатль создал людей после того, как вынес их кости из Миктлана[145].
Ицпапалотль изображается как женщина с чертами скелета и когтями на руках и ногах. Возможно, это иконографическое подтверждение другого варианта перевода ее имени — «Бабочка с когтями». Однако так же в Мезоамерике иногда называли летучих мышей, которые тоже ассоциировались с Ицпапалотль. На плечах богини — накидка в виде крыльев бабочки, обрамленных обсидиановыми лезвиями. К тому же обсидиановое лезвие в некоторых изображениях заменяет Ицпапалотль язык[146].
Некоторые ученые связывают Ицпапалотль с сиуатетео — женщинами, умершими в родах. Но гораздо более вероятна ее связь с цицимиме — «звездными демонами», которые появляются во время солнечных затмений и пожирают все живое. В некоторых мифах Ицпапалотль описывается как одна из цицимиме, которая соблазняет мужчин, а потом выгрызает их сердца из грудной клетки[147].
Скульптура сиуатетео. Мехико, Мексика, ок. 1325–1521 гг.
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / Photo © Jorge Pérez de Lara
Выше мы уже подробно рассмотрели основные фигуры, которые были неразрывно связаны со сферой земли и плодородием: богиню земли, хтоническую богиню-мать Коатликуэ и бога дождя и гроз Тлалока. Однако в пантеоне ацтеков присутствуют и другие божества, которых тоже можно отнести к данной сфере по основным «направлениям деятельности».
Говоря о Тлалоке, было бы несправедливо не упомянуть его супругу — богиню Чальчиутликуэ (науа Chalchiuhtlicue — «Она в юбке из зеленого камня»). Она воплощала собой водную стихию как таковую и была владычицей рек, ручьев и заводей. Вместе с супругом Тлалоком они управляли погодой.
Выступая в роли богини воды, Чальчиутликуэ ассоциировалась с актом творения и разрушения. Согласно «Легенде о Солнцах», она правила во время эпохи Четвертого Солнца, которая закончилась потопом и превращением людей в рыб.
Если вернуться от воды к аспекту земли, нельзя не упомянуть божество, чье тело являет собой земную твердь как таковую. Где-то этот персонаж интерпретируется как божество, где-то как персонификация земли. Речь идет о Тлальтекутли (науа Tlaltecuhtli — «Владыка земли»). Это хтоническое чудовище, из тела которого боги Кецалькоатль и Тескатлипока создали земную твердь. В еще одной версии мифа, земля была сотворена из тела гигантского крокодила Сипактли: в различных интерпретациях образы Тлальтекутли и Сипактли сливаются.
Чальчиутликуэ. «Бурбонский кодекс».
Loukus999 / Wikimedia Commons
Сюжет о сотворении земли из тела монстра, имеющего черты рептилии, присутствует не только в мезоамериканской мифологии. Так, например, в шумерской мифологии бог Мардук создал землю из тела чудовищной богини Тиамат. Ассоциация земной тверди с рептилиями и животными, которые обитают в земле и ползают по ней, — общая для мировых культур так же, как и ассоциация воды с потусторонним миром.
В иконографии ацтеков Тлальтекутли изображают как с мужскими, так и с женскими чертами, что может указывать на дуальность данного персонажа, которая присуща многим старым божествам в пантеоне ацтеков. Тлальтекутли изображали либо у оснований построек, либо на дне куаушикалли — массивных каменных сосудов, куда жрецы складывали сердца принесенных в жертву людей. Так отображалась связь умерших с землей. Тлальтекутли обычно представляли с открытой пастью: считалось, что она поглощает тела тех, кого хоронили в земле[148].
Монумент Тлальтекутли. 1502 г. Обнаружен в Мехико в 2006 г.
Museo del Templo Mayor / Wikimedia Commons
Изображения Тлальтекутли встречаются в монументальной скульптуре. Самый значимый монумент — «Тлальтекутли дель метро», найденный во время строительства метро в Мехико. Монумент представляет собой колоссальное рельефное изображение Тлальтекутли, сохранившее аутентичный пигмент. Из-за ассоциаций с землей и заупокойным культом Тлальтекутли часто наделяют чертами и атрибутами бога дождя и земли Тлалока и бога смерти Миктлантекутли[149].
Один из самых неоднозначных богов, связанных с землей и культом плодородия, — Шипе-Тотек (науа Xipe-Totec — «Наш господин ободранный», «Тот, кто в содранной коже»). В рукописях науа он изображается как антропоморфное божество в богатом головном уборе из зеленых перьев и со щитом в руках. Однако его главным атрибутом и отличительной чертой остается та самая содранная кожа — его собственная, которая покоится на его плечах на манер плаща.
Шипе-Тотек. «Бурбонский кодекс».
Foundation for The Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. / Wikimedia Commons
Согласно «Легенде о Солнцах», Шипе-Тотек — Красный Тескатлипока, отождествляемый с восточной стороной света. В описаниях, приведенных Бернардино де Саагуном, Шипе-Тотек ассоциировался с военным делом; но такой вывод, вероятнее всего, был сделан ввиду специфичности ритуала жертвоприношения, который посвящался этому божеству. Также отмечается, что Шипе-Тотек был покровителем ремесленников, кузнецов и золотых дел мастеров.
Шипе-Тотек был в первую очередь божеством земледелия. Своей содранной кожей он символизировал обновление урожая и растительности, новые всходы и наступление весны. Также существует версия, что метафора сдирания кожи ассоциировалась с листьями, которые снимаются с кукурузных початков.
Праздник в честь Шипе-Тотека носил название тлакашипеуалистли, главным его событием было принесение человеческой жертвы. Однако, в отличие от других богов, обряд в честь Шипе-Тотека был сложнее и включал несколько этапов. Его подробно описывает фрай Бернардино де Саагун в своем труде «Общая история о делах Новой Испании»[150].
Жертва мужского пола выбиралась из числа военнопленных, причем критерием отбора были особая доблесть и отвага. Первый этап ритуала представлял собой нечто вроде гладиаторского сражения: пленника привязывали к столбу с оружием, которое выполняло чисто символическую функцию (например, длинный посох). Его противниками были четыре воина, вооруженные более серьезно. Они вступали в схватку с пленником по очереди, выматывая его и в итоге убивая. Затем покойника поднимали на вершину храма, где жрец вырезал из его груди сердце. После этого тело сбрасывали со ступенек к подножию храма, где помощники жреца срывали с него кожу. Снятая кожа потом передавалась, по одной версии, жрецу, по другой — юноше, который должен был носить ее в течение 20 дней, воплощая образ Шипе-Тотека[151].
Тело убитой жертвы, освежеванное и с вырезанным сердцем, отдавалось воину, который захватил убитого в плен. Согласно ритуалу, он должен был приготовить тело и разнести мясо по селению, раздавая куски в дома взамен на одежду, украшения и т. п. Саагун отмечает, что ритуальный каннибализм не был обязательной составляющей обряда: мясо жертвы могло быть как употреблено в пищу, так и оставлено нетронутым. Следует отметить, что непосредственно пленивший не имел права оставить себе часть тела жертвы[152].
Вероятно, характер данного обряда происходит из ассоциации Шипе-Тотека с плодородием, урожаем и пищей.
Шипе-Тотек был связан с земледелием и частично с растительностью в целом. Но в пантеоне ацтеков были и более конкретные персонажи. Например, богиня Майауэль (науа Mayahuel) ассоциировалась с конкретным растением — агавой. Из его сока производили пульке — напиток, который до сих пор изготавливается в Мексике.
Майауэль фигурирует в мифе о появлении пульке. Когда боги решили создать что-то для увеселения новых людей, Кецалькоатль обратился к Майауэль и уговорил ее спуститься с ним на землю. Там они соединились и превратились в дерево: Кецалькоатль стал одной его ветвью, Майауэль — другой. Однако ее бабушка заметила отсутствие внучки и послала за ней звездных демонов цицимиме. Спустившись на землю, они нашли дерево, в котором скрывались Кецалькоатль и Майауэль, и оно раскололось. Ветви упали на землю, и тогда бабушка Майауэль взяла ветвь, в которую обернулась ее внучка, разломала ее и отдала цицимиме, которые съели ее. Ветку Кецалькоатля они не тронули[153]. Когда он стал собой, то подобрал останки Майауэль и похоронил. А на месте ее могилы вырос большой куст агавы, из которой и изготовили первый в истории пульке.
Изображения Майауэль можно встретить в рукописях. Она показана появляющейся из куста агавы. Также иногда ее называют «Богиней с четырьмя сотнями грудей» — из-за сладкого сока агавы, напоминающего молоко[154].
С природой можно соотнести и божественную чету Шочикецаль и Шочипилли (науа Xochiquetzal — «Цветочное перо», Xochipilli — «Цветочный принц») — женское и мужское божества, которые ассоциируются с цветами, искусством, сексуальностью и плотским удовлетворением[155].
Шочипилли также ассоциировался с кукурузой и азартными играми. Он карает тех, кто чрезмерно предавался праздности, насылая на них геморрой и венерические заболевания. Отличительная черта в иконографии Шочипилли — цветы, которые часто изображались растущими из его тела.
Шочикецаль отождествлялась с ткачеством и женским началом. В ее изображениях голова всегда увенчана убором из драгоценных перьев птицы кецаль. В более поздние периоды она стала отождествляться с фертильностью и деторождением, как и старые богини Тласольтеотль и Тоси. По сути, она выполняла те же функции, но при этом оставалась вечно молодой и прекрасной. О функциях вышеупомянутых богинь будет рассказано ниже[156].
Шочипилли. Мехико, Мексика.
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / Antony Stanley / Wikimedia Commons
Для начала стоит дать небольшое представление о положении женщины в ацтекском обществе. Хотя оно было сугубо патриархальным, женщины играли в нем очень важную и почетную роль. Тому есть множество подтверждений: например, под определением «плохой муж» ацтеки подразумевали того, кто бьет свою супругу, дурно с ней обращается или плохо отзывается о ней. Представления о женских божествах также показательный пример отношения к женщинам в ацтекской культуре.
Основной ролью женщины, разумеется, была материнская. Практически все женские персонажи в пантеоне ацтеков так или иначе связаны с материнством (за исключением, пожалуй, богини Луны, Койольшауки). Богиня земли Коатликуэ, несмотря на свой весьма устрашающий облик и хтонические атрибуты, — мать нового Солнца, Луны и звезд, а также мать-земля в целом. Даже владычица мира мертвых Миктлансиуатль в ряде рукописей изображается рядом с персонажем, припавшим к ее груди. Помимо Коатликуэ, аспект богини-матери также принадлежит еще одной «змеиной богине» — Сиуакоатль, чье имя переводится как «Женщина-змея». Еще одно из ее имен звучало как Тонанцин (Tonantzin), то есть «Наша мать». Сиуакоатль почитали как богиню земли, плодородия и деторождения.
Сиуакоатль — одна из старых богинь, в которой заключается созидательная сила земли. В какой-то мере она может быть сопоставлена с греческой Геей — богиней земли, при этом отчасти и репрезентацией земли как таковой.
Сиуакоатль чем-то схожа с Коатликуэ — более поздней богиней, которая олицетворяет цикличность жизни. Обе считались богинями-создательницами, прародительницами, однако Коатликуэ имеет более монструозный и хтонический облик, чем Сиуакоатль[157].
Сиуакоатль изображается как женщина, высовывающаяся из змеиной пасти. В руках она держит кукурузный початок, что символизирует ее связь с плодородием[158].
Разница между образами Коатликуэ и Сиуакоатль отражена в мифах. Хотя обе считаются «матерями людей», именно Сиуакоатль принимала непосредственное участие в создании новых людей после того, как бог Кецалькоатль выкрал кости из мира мертвых и принес их в Тамоанчан. Он отдал эти кости Сиуакоатль, и она перетерла их в прах, который боги потом окропили собственной кровью и тем самым вдохнули жизнь в новое поколение людей. Именно поэтому второе имя Сиуакоатль — Тонанцин, «Наша мать»[159].
По одной из версий, Сиуакоатль символизирует начало и конец жизни и является в некотором роде собирательницей душ. Из-за этого ее иногда считают прообразом Ла Йороны (Плакальщицы) — фольклорного персонажа, появившегося в колониальную эпоху. Однако данная гипотеза весьма сомнительна, поскольку Сиуакоатль — собирательница душ в целом, а Ла Йорона имеет фиксацию только на детях.
Имя другой богини переводится созвучно, но более неординарно: «Пожирательница грязи». Речь о Тласольтеотль, которая почиталась как богиня очищения и исцеления. Особенно часто ее ассоциируют с венерическими заболеваниями.
Тласольтеотль. Фрагмент страницы «Бурбонского кодекса».
Foundation for The Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. / Wikimedia Commons
Ее образ также связывают с богиней-бабушкой Тоси, которая соотносилась с землей, фертильностью и родами. Она была покровительницей целителей и повитух[160].
Изображения Тласольтеотль встречаются в рукописях. Она предстает в позе роженицы, иногда в процессе деторождения, что может служить подтверждением ее связи с плодородием и женским началом. Ее тело окрашено в желтый и коричневый цвета, рот также обводился коричневым, что иллюстрирует ее имя «Пожирательницы грязи и нечистот»[161].
Однако вернемся к тому, с чего начали: к значимости женщин в ацтекской культуре. Лучшей иллюстрацией данного утверждения можно считать образ сиуатетео.
Сиуатетео (науа Sihuateteo — «божественные женщины») — мифические существа, женщины-воительницы, сопровождавшие Солнце в его путешествии на запад. Ими становились женщины, умершие в родах. В некоторых источниках делается акцент на то, что сиуатетео — не все умершие роженицы, а лишь те, которые погибли во время своих первых родов. Но, так или иначе, в обществе ацтеков женщины, умершие родами, считались воительницами.
Женщины в ацтекском обществе не были чужды военному делу, поэтому, согласно некоторым теориям, в число сиуатетео входили и те, кто при жизни были воительницами. Хотя военное дело ацтеки считали мужским ремеслом, существуют свидетельства и о женщинах-воительницах, однако это было скорее исключением, чем правилом. Они не могли быть воинами полноценно, но в случае необходимости были способны встать на защиту собственных домов и семей.
Согласно описаниям хрониста Диего Дурана, он наблюдал подобное во время осады Теночтитлана испанцами. Множество ацтекских воинов погибло, и Куаутемоку — последнему уэй тлатоани ацтекского государства — не хватало людей, в том числе и из-за предательства и бегства союзников. Тогда он попросил всех женщин подняться на плоские крыши своих домов и с боевыми кличами показывать испанцам оскорбительные жесты. Несмотря на серьезный психологический эффект, который был оказан на противника, полноценным участием женщин в боевых действиях данный случай назвать нельзя.
Однако в мифологии некоторые женщины отождествлялись с воинами, павшими в бою. Это были умершие роженицы, поскольку, согласно представлениям ацтеков, такие женщины «погибли в схватке с природой» ради привнесения в мир новой жизни. Души таких женщин отправлялись в западную часть неба, где присоединялись к заходящему Солнцу и сопровождали его, неся на накидке из перьев кецаля[162].
Погребение умерших рожениц проходило особым образом и, как и погребение погибших воинов, торжественно. Описание обряда представлено в хронике Бернардино де Саагуна. Вначале тело омывали и облачали в лучшие одежды. Далее вдовец на своих плечах нес тело покойной в храм. Его сопровождали повитухи и старухи, которые держали в руках щиты и иное оружие, гремя им и отпугивая боевыми кличами тех, кто мог бы покуситься на мертвое тело. Дело в том, что любая часть тела или волосы покойной роженицы расценивались молодыми воинами как талисманы на удачу в бою: они считали, что, если прикрепить к щиту, например, средний палец такой покойницы или прядь волос, это придаст обладателю щита особую храбрость в бою и ослепит врага. По той же причине перед погребением муж покойной вместе со своими друзьями или родственниками должен был охранять тело в течение четырех ночей до момента погребальной церемонии в Храме Солнца[163].
Женщины, умершие в родах, приравнивались к божествам, поэтому их называли божественными. Однако в ацтекской мифологии многие персонажи имеют как положительные, так и отрицательные аспекты. Помимо спутниц Солнца, сиуатетео считались опасными духами, которые появляются на перекрестках и могут напугать до паралича. Также считалось, что особая цель этих призраков — дети, поскольку сиуатетео не смогли испытать счастье материнства при жизни. Вероятно, из-за этого бытует мнение, что образ знаменитой Ла Йороны — призрака плачущей женщины, легенда о котором появилась в колониальную эпоху, — имеет в своей основе представления о сиуатетео.
Согласно еще одной трактовке, сиуатетео также могут становиться спутницами богини Ицпапалотль и приходить на землю в облике звездных демонов цицимиме, которые выглядели как скелетоподобные существа с окровавленной пастью и конечностями в виде лап рептилий или хищных птиц[164].
Представления ацтеков о загробной жизни были так же многогранны, как и о жизни земной. Они рассматривали жизнь и смерть как противоположности, которые невозможны сами по себе, друг без друга.
Ацтекские мифы, повествующие о сотворении мира и зарождении жизни, имеют циклическую форму, которая повторяет мотив появления жизни через смерть. «Легенда о Солнцах» из «Кодекса Чимальпопока» — наглядный тому пример: эпоха каждого из четырех Солнц заканчивалась катаклизмом и жившие в те времена люди гибли. Чтобы создать людей для новой эпохи, Кецалькоатль был вынужден спуститься в мир мертвых и вступить в конфронтацию с богом смерти. Когда родилось Пятое Солнце, боги принесли в жертву себя, чтобы оно могло выжить и двигаться по небосводу. Вся мифологическая концепция ацтекского видения мира отображает их понятие о дуальности и восприятие смерти как неизбежного этапа перед зарождением новой жизни. Конец ее, к слову, тоже определялся заранее: жрецы-гадатели узнавали судьбу человека по его дате рождения, в том числе как ему уготовано умереть, и в зависимости от этого — его участь после смерти[165].
Ацтекская маска. Мехико, Мексика, ок. 1200–1521 гг.
The Walters Art Museum
В мифологии ацтеков было не одно, а четыре места, становившихся последним пристанищем для людских душ. Их количество определяется четырьмя сторонами света, каждой из которых соответствует свой отдельный «рай», хотя термины «ад» и «рай» слабо применимы как к ацтекской, так и к мезоамериканской картине мира в целом, поскольку в них, в отличие от христианской концепции, не существовало понятия греха. Место последнего пристанища для человеческой души не обусловливалось тем, каким умерший был при жизни. Наоборот, конечная точка определялась обстоятельствами смерти. Проще говоря, не важно, как ты жил; важно, как ты умрешь.
В «Сад богов» попадали дети, умершие в младенчестве. На момент их смерти их еще кормили грудью; они оставались неиспорченными, поскольку не успели вкусить земные блага, за которые были бы должны богам. В этом месте росло множество деревьев, на некоторых имелись груди, поившие детей молоком. Также попавшие в «Сад богов» души могли спустя какое-то время вновь родиться на земле: либо когда погибнет существующее человечество, либо через женскую утробу. К слову, в представлениях ацтеков только такие души имели хоть какой-то шанс вновь переродиться и пройти земной жизненный путь еще раз. В других же случаях перспективы были не столь оптимистичными[166].
Самым почетным местом упокоения считался «Дом Солнца», куда попадали воины, погибшие в бою. Они отправлялись в восточную область и сопровождали Солнце в его дневном путешествии. Также днем они устраивали шуточные сражения, пели песни и веселились. Кроме них, спутницами Солнца становились женщины, умершие родами. Они превращались в сиуатетео и отправлялись на запад, чтобы сопровождать дневное светило в закатное время суток. Души, избранники Солнца, жили в достатке, веселье и почете четыре года, после чего селились на облаках: мужчины могли стать птицами или бабочками, летая между небом и землей, а женщины — вернуться в свои дома за прядильными и ткацкими инструментами[167].
Nеколотль (науа tecolotl) — филин. Считалось, что филины и совы являются потусторонними существами и посланниками правителя мира мертвых.
Peter Hermes Furian / Shutterstock
Собственный «рай» под названием Тлалокан был у бога вод, гроз и дождя Тлалока. Туда отправлялись только его избранники, то есть те, чья смерть была непосредственно связана с водой. В Тлалокане оказывались утопленники, те, кого убило молнией, а также больные водянкой, проказой или умершие от разного рода опухолей. Туда же попадали и дети, принесенные в жертву в честь Тлалока: они тоже считались его избранниками и становились ээкатотонтин («маленькими ветрами»).
Останки избранников Тлалока не сжигали, как обычно делалось в рамках погребальных церемоний, а хоронили в земле, то есть возвращали в ее лоно, к богам растительности и дождя. В Тлалокане царило вечное лето с теплыми дождями и морем благоухающих цветов. Его обитатели жили в процветании и не зная никаких забот и тягостей[168].
Из всего вышеперечисленного Миктлан меньше всего походил на рай, а точнее, и вовсе им не был. Это мрачное холодное место предназначалось для всех остальных: для тех, кто умер от старости, в результате несчастного случая, от болезни или по любым другим причинам, не касающимся трех других мест упокоения. Иными словами, даже если умерший был самым праведным человеком на земле, после смерти его ожидало долгое и опасное путешествие через мир мертвых, финальной точкой которого становился Миктлан, где покойного не ждало ничего, кроме забвения.
Согласно распространенному мнению, ацтеки практиковали два способа погребения: захоронение и кремацию.
Земле предавали останки обычных людей, чужеземцев, умерших рожениц, а также избранников Тлалока. С ними обязательно хоронили принесенную в жертву собаку, которая должна была переправить покойника на своей спине в мир мертвых через подземную реку. Иначе душа была обречена на вечные страдания.
Понятия кладбища у ацтеков не существовало. Они хоронили умерших вокруг храмов, в поле или на горных вершинах, а также вокруг домов или возле очага (в основном детей и младенцев). Захоронения умерших в пределах жилого пространства отражало не только ацтекское отношение к покойным, но и общемезоамериканскую концепцию культа предков. Умершие родственники все так же считались членами семьи и становились ее хранителями после своей кончины[169].
Царей и представителей знати кремировали, поскольку огонь символизировал преображение души: она поднимется и будет жить на небе с богом Солнца. После того как тело правителя было охвачено огнем погребального костра, в жертву приносили несколько рабов, некоторых его жен, а также придворных уродцев, которые должны были развлекать покойного в загробной жизни. Прах царей хранили в помещениях наверху храмов.
Подземное пространство, как и небесное, в представлениях ацтеков разделялось на несколько уровней. В небесном их было тринадцать, на последнем обитало дуальное божество Ометеотль, которое также представало в виде супружеской четы, олицетворявшей мужское и женское начало, — богов Ометекутли и Омесиуатль. В мире мертвых было девять уровней, последний — Миктлан, которым правили владыка мертвых Миктлантекутли и его супруга Миктлансиуатль (науа Mictlantecuhtli, Mictecahcihuatl) — дуальные божества и своеобразное отражение небесной божественной четы.
Церемония погребения Ауисотля. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
Образ Миктлантекутли часто встречается в изобразительном искусстве — как в скульптуре, так и в живописи. Он показан как скелетоподобный персонаж, в основном в сидящей позе с прижатыми к груди коленями и скрещенными на них руками, характерной для изображения покойников. Однако есть и изображение Миктлантекутли сидящим на троне или стоящим[170].
Керамическая статуэтка Миктлантекутли, найденная в Храме воинов, вероятно, использовалась во время ритуальных процессий: об этом свидетельствуют отверстия в голове, куда вклеивались натуральные человеческие волосы. В открытых ребрах бога можно увидеть орган, но это не сердце. Согласно верованиям ацтеков, человеческая душа состояла из нескольких частей. Каждая имела свое название и находилась в разных органах человеческого тела. В сердце была божественная, солнечная энергия, поэтому во время жертвоприношений жрецы вырезали именно его. Жизненная сила человека, отвечающая за первичные потребности и эмоции, помещалась в районе желудка или печени. Эта энергия отождествлялась с самым первым вдохом, который делает человек, и испусканием зловонных газов в предсмертных судорогах. Поэтому у скульптурных изображений Миктлантекутли можно увидеть обнаженную печень[171].
Статуя Миктлантекутли, найденная в Храме воинов. Мехико, Мексика, 1480 г.
Museo del Templo Mayor / Gary Todd / Wikimedia Commons
В рукописях миштеков изображения богов смерти встречаются часто. Миктлантекутли показан как скелет, нос которого проткнут обсидиановым ножом. На его теле могут встречаться красно-желтые пятна, символизирующие кровь. Иногда он изображается в богатом головном уборе с так называемыми мертвыми глазами — атрибутами персонажей, принадлежащих к загробному миру, — и с макуауитлем[172] в руках. Миктлантекутли может также быть показан в контексте жертвоприношения: он или пронзает грудь жертвы обсидиановым ножом, или отрезает голову связанному пленнику. Подобные изображения характерны для разделов в книгах, которые посвящены циклу движения Венеры — одного из главных небесных светил для мезоамериканцев; она считалась недобрым предзнаменованием, особенно в фазе Утренней звезды.
Изображения Миктлансиуатль встречаются реже. По сути, от супруга она отличается только наличием женской груди и юбки в качестве одеяния. Встречаются изображения Миктлансиуатль, пожирающей человека, что символизирует погребение и переход умершего в загробный мир.
Как уже было отмечено, прежде чем добраться до Миктлана, умершему предстояло пройти ряд испытаний на каждом из девяти уровней. На первом он должен был переплыть подземную реку на спине собаки течичи, которую приносили в жертву и хоронили вместе с ним. Вторым испытанием нужно было проскользнуть между горами, которые постоянно сталкивались друг с другом. Затем им требовалось взобраться по третьей горе, склоны которой были покрыты острыми обсидиановыми лезвиями; потом пройти восемь долин, где дул пронизывающий до костей ветер… Так, преодолев тяжелые испытания и встретив на своем пути немало чудовищ, умерший добирался до Девяти рек — Чиконауапан, опять же на спине собаки течичи. И наконец, он достигал сердца Миктлана, где его ожидал Миктлантекутли и забвение[173].
Миктекасиуатль. «Кодекс Фейервари-Майера».
Smithsonian Libraries and Archives
Ацтеки считали, что это путешествие до Миктлана занимало у умершего четыре года. Поэтому и годовщина смерти отмечалась в течение четырех лет. Именно за этот срок душа человека полностью утрачивала связь со своим земным воплощением, а по его истечении растворялась во тьме и небытии. Перспектива подобной участи порождала чувство безнадежности и отчаяния, которое отображалось в произведениях искусства — как материального, так и нематериального. Тематика смерти, скорби и тщетности бытия — один из основных лейтмотивов поэзии науа.
Мы прибыли на землю напрасно,
Мы появились напрасно,
Неужели и мне суждено уйти,
Погибнуть, подобно цветам?
Неужели ничего не сохранится от моего имени?
Неужели ничего от моей славы не останется здесь, на земле?
По крайней мере, останутся цветы!
По крайней мере, останутся песни!
Что делать моему сердцу?
Мы прибыли на землю,
Мы появились напрасно.
Друзья, так будем же
Радовать друг друга,
Обнимать друг друга.
Бродить по украшенной цветами земле…[174]