Итак, мы рассмотрели мифологические сюжеты, связанные с созданием и устройством Вселенной, сотворением человека и тварного мира, рассказали о месте человека в мире и его связи с богами.
Как мы увидели, самые древние мифы выступали зеркалом, в котором отражалось становление картины мира у каждого конкретного народа. При этом, вне зависимости от географической точки, определенные элементы восприятия окружающего мира были общими для всех людей. Для ранних времен такой оптикой был антропоцентризм и связанный с ним феномен — антропоморфизм. Иными словами, древний человек представлял самого себя как центр мира и объект для подражания в окружающем мире. Это, кстати, объясняет, почему все объекты — как реальные, так и сверхъестественные — в мифологических представлениях наделяются человеческими качествами: имеют руки, ноги, чувства, совершают поступки и т. д.[71]
Однако в этой главе мы обратимся к другой категории мифов — этногенетическим, повествующим о происхождении конкретной этнической группы (в нашем случае мешиков, или ацтеков). Они обладают наиболее яркой спецификой и вариативностью содержания, придерживаясь при этом довольно строгой структуры, которую мы рассмотрим ниже. Также часто этот тип мифов имеет ясный и практичный функционал: попытку отстоять исторические права на те или иные территории.
Исторические легенды каждого народа — источник первостепенной важности, поскольку, во-первых, они сохранили те сведения и факты, которые передавались в устной традиции, начиная с самых ранних времен (верхнего палеолита), а во-вторых, были сакральными для каждого племени. Знать их полагалось отнюдь не каждому желающему, а только посвященным: сведения по истории входили в необходимый минимум знаний будущего полноправного члена племени при инициации[72].
Такого рода мифы — о происхождении народов — как в Старом, так и в Новом Свете имеют схожую структуру: история обычно начинается с ухода с некой прародины, за которым следует повествование о различных бедствиях и приключениях во время странствий до тех пор, пока племя не находит себе новое место жительства.
Во время странствий действительно могло случаться разное: процесс миграции предполагал преодоление враждебных земель других племен, которые часто оказывали вооруженное сопротивление непрошеным гостям. При этом группа должна была обеспечить сохранность детей и женщин, которых они вели за собой. Указанные риски свидетельствуют о том, что племя, покидавшее свою территорию, должно было иметь для этого очень серьезные причины[73].
Таким образом, сам поход, возникновение в этот период новых вождей и героев становились отправной точкой для создания новой легенды и новой исторической традиции, которая постепенно выталкивала из коллективной памяти сведения о древней прародине. Из предыдущих исторических легенд могли сохраниться только нейтральные сведения, не противоречащие новым идеологическим установкам.
Можно было бы ожидать, что легенды, повествующие о новой родине, содержат наиболее подробные и достоверные сведения. Однако это не всегда соответствует действительности. Заняв подходящую территорию (часто в результате насильственного захвата), племя, измотанное долгими скитаниями, стремилось всеми силами сохранить ее. В исторических легендах обычно отсутствует упоминание о том, что на захваченных землях проживали люди. В лучшем случае описываются враждебные и глупые великаны, свирепые карлики, людоеды и прочие мифические существа[74].
Несмотря на языковое и культурное разнообразие племен и народов Мезоамерики, в различных версиях этногенетических легенд подчеркивается их универсальное происхождение. Такой общей древней прародиной считалась пещера.
Действительно, пещеры имели большое практическое значение для древних людей, поскольку долго использовались ими в качестве жилища. Однако, по мнению Ю. В. Кнорозова, под термином «пещера» в мифах и легендах могут пониматься различные объекты. Иногда речь шла о реальной пещере, которая считалась местом выхода прародителей, и к ней относились как к святыне; в других случаях под пещерой подразумевались долина или ущелье, где, согласно преданиям, обитало племя[75]. Так, легендарной прародиной различных мезоамериканских племен выступали «семь пещер» в их различных вариациях: прародина тольтеков[76] так и называлась — «Семь пещер», у киче она была «Семью ущельями», а у майя Юкатана — «Семью покинутыми домами». Связь пещеры с местом обитания предков объясняет, почему пещера считалась древней прародиной для всех индейцев Мезоамерики.
Строительный блок с гербом Чолулы. Мексика, нач. XVI в.
The Metropolitan Museum of Art
В XVII в. в своем труде «Индейская монархия» испанский историк фрай Хуан де Торквемада отметил огромное значение этого места как родины всех народов Мезоамерики, которые давали ему различные названия. Народы науа именовали это священное место Чикомосток. Майя называли его Тулан Вукуб’ Пек или Вукуб’ Сиван, что переводится как «Тула, Семь пещер», и подробно описывали в своих великих книгах — «Пополь-Вух» и «Чилам-Балам». Миштеки изображали это место в различных кодексах, а тараски упоминали его в своих письменных и художественных произведениях.
Несмотря на обилие и высокую точность описаний и изображений, Чикомосток по-прежнему остается загадкой. Вопросы вызывают как само существование этого места, так и его точное расположение, а также достоверность событий, которые, согласно легендам, происходили в его подземных и символических «утробных» пространствах.
Ю. В. Кнорозов полагал, что географическое расположение Чикомостока следует искать в районе Меса-Верде (национальный парк в Колорадо, США).
«Тольтекско-чичимекская история», рукопись XVI в., написанная на языке науатль и богато иллюстрированная, возможно, дает нам один из самых живописных образов мезоамериканской прародины: пустынная гора, покрытая валунами и кактусами, в недрах которой находятся семь пещер овальной формы, похожие на семь утроб, откуда рождаются семь различных групп чичимекских народов. В сопровождающем тексте это подземное пространство называется осиным гнездом; указывается, что его обитатели умели только жужжать, пока двое вождей-жрецов, пришедшие из великого города Чолула, не вывели их из пещерного жилища[77]. Г. Г. Ершова отмечает связь мирового древа, служащего своеобразной моделью мира для мезоамериканских народов, и концепции пещеры-прародины. Поэтому в изображениях Чикомостока прослеживается форма дерева, у которого ствол становится входом, а лепестки — по принятому определению — пещерами обитания[78].
Мифологический Чикомосток. Иллюстрация из «Тольтекско-чичимекской истории», XVI в.
Wikimedia Commons
Согласно одному из вариантов легенды о Чикомостоке, здесь жил некий прародитель по имени Иланкуэитль, у которого было семеро сыновей (здесь мы опять встречаем явную связь семи сыновей с темой семи пещер), давших начало различным мексиканским народностям, например: Отомитль — отоми, Мишкоатль — миштекам, Ульмекатль — ольмекам, Теноч — теночкам, то есть ацтекам[79].
Ацтеки, основатели великого государства в Центральной Мексике, на самом деле не были коренными жителями этого региона. Они, подобно другим мексиканским народам, мигрировали сюда с севера. Рассказ о путешествии племени и знамении, посланном богом-покровителем, в результате которого обретается новая родина, — второй после описания общей прародины мотив многих этногенетических мифов[80].
С желанием подчеркнуть свое особое положение среди других народов Мексики связано создание ацтеками собственной легенды о прародине, параллельной мифу о Чикомостоке. Это место носит название Ацтлан (Астлан) и, согласно утвердившемуся варианту перевода, обозначает «страна белой цапли»[81] или «место цапель»[82].
В ацтекских легендах также появляется Чикомосток, но лишь как один из пунктов на пути миграции племени, которая началась уходом из далекого Ацтлана, а завершилась основанием города Мехико-Теночтитлана. Как указывает в своем «Кратком мемориале об основании Кулуакана» индейский историк XVI в. Доминго Чимальпаин, «из этого места вышли из своей земли в Ацтлане ацтеки-чичимеки, которых сегодня называют теночка. Ни через какое иное место, кроме как через Чикомосток, они не могли выйти»[83].
Тем не менее в большинстве источников история древних ацтеков начинается именно в Ацтлане. «Кодекс Ацкатитлан» дает нам живописное представление об устройстве этого легендарного места: оно располагалось на острове (или вовсе занимало целый остров), на котором возвышалась огромная гора с разветвленной сетью пещер[84] внутри, служивших жилищем.
Отбытие из Ацтлана. «Кодекс Ацкатитлан».
The Library of Congress / World Digital Library
Источники описывают это место как некое подобие рая: люди живут в счастье и благоденствии, леса вокруг изобилуют разной дичью, а водоемы — рыбой, почва дает урожаи маиса, томатов и бобов. Само описание Ацтлана как города на воде дает некоторым исследователям право полагать, что эти представления основаны на реальном устройстве древней столицы ацтеков — Теночтитлане. Этот город, как известно, также располагался на воде[85]. Но мы еще вернемся к этому вопросу в конце главы.
Еще одно изображение Ацтлана мы можем найти в «Кодексе Ботурини», также известном как «Полоса странствий», где он представлен в виде острова с храмом в центре.
Внизу храма сидят мужчина (имя которого неизвестно) и женщина по имени Чимальман. Любопытно то, что храм посвящен Амимитлю (одному из ипостасей Мишкоатля, покровителю чичимеков), а не Уицилопочтли, богу-патрону ацтеков. Возможно, сидящий у подножия храма мужчина — жрец-имперсонатор Мишкоатля[86]. Также на изображении появляется дата — год «1 Кремень» (1168)[87]. Именно тогда и начинается странствие ацтеков. Некоторые исследователи предлагают иную датировку и считают, что ацтеки вместе с другими народами начинают свое переселение в 820 г.[88]
На изображениях Ацтлана в обоих кодексах мы можем наблюдать уплывающего в лодке с острова человека. Предположительно, он имел жреческий статус, о чем свидетельствуют его длинные волосы и более темный цвет лица и тела[89]. Направляется этот человек к холму (Теокулуакану, или «месту божественных дедов»), внутри которого его ждет бог Уицилопочтли, чтобы отдать приказ: необходимо покинуть Ацтлан и отправиться на поиски новой родины.
Ацтлан. «Кодекс Ботурини».
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / Tlacuilolli / WordPress
Неизбежно возникает вопрос: для чего ацтекам было покидать столь благодатное место и начинать долгое и опасное путешествие?
Существует несколько интерпретаций данного сюжета, сохранившихся в дошедших до наших дней повествованиях.
Хотя Ацтлан в различных источниках представляется райским местом, в концепциях многих мезоамериканских народов прародина располагалась на севере, который ассоциировался с холодом и бесплодием. Отсюда вполне понятное желание отправиться на юг в поисках более плодородной земли и теплого климата[90].
Вторая причина миграции ацтеков увязывается с их представлениями о себе как об избранном народе с особой миссией поддержания Солнца кровью пленников. Поиск новой земли, в которой они будут могущественными владыками покоренных народов, укладывается в военно-экспансионистскую идеологию ацтекского общества.
Итак, во главе этого путешествия стояли жрецы. В источниках они также называются «те, кто несут бога», поскольку именно они несли идол своего покровителя Уицилопочтли, тщательно укрытый в ковчеге из тростника[91]. И именно он, как мы увидим далее, предсказывал и давал советы своему народу, как поступить в той или иной ситуации во время этого долгого путешествия.
Многие источники также повествуют, что ацтеки проходили через Чикомосток вместе с семью другими народами, населявшими долину Мехико и окрестности. Среди них — шочимильки, чальчи и аколуа, а также тлашкальтеки, впоследствии злейшие враги ацтеков, вставшие на сторону испанцев. Однако в те далекие времена они были союзниками и соратниками, подобно народам, вышедшим из «места Семи пещер» в «Тольтекско-чичимекской истории».
Тем не менее в какой-то момент их пути разошлись. Согласно легенде, когда восемь групп путешественников остановились отдохнуть у подножия дерева, бог Уицилопочтли неожиданно его расколол. Этот феномен был истолкован ацтеками как божественный знак отделиться от спутников и идти вперед по пустыне самостоятельно[92]. А отвергнутые Уицилопочтли народы отправились на поиски желанной земли своей дорогой. Этим фактом некоторые хроники объясняют волны миграции в Центральную Мексику: все народы вышли из общего центра, однако двигались с разной скоростью[93].
Чикомосток. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
А наших путников ждали еще более опасные испытания. Вскоре ацтеки столкнулись с богами или древними чичимеками (мимишкоа), которые, как гласят легенды, спустились с неба и ждали их, лежа под тенью кустарников. Бог Уицилопочтли приказал сразу вырвать им сердца, чтобы накормить его. Удовлетворенный послушанием последователей, Уицилопочтли нарисовал им лица, проколол уши и подарил стрелы и луки (типичные для чичимеков), чтобы они могли добывать пропитание и бороться с врагами.
Нельзя не отметить, что в историях о странствиях многих мезоамериканских народов встречается подобный сюжет: грубое и произвольное вмешательство бога-покровителя для демонстрации того, какой народ — могущественный завоеватель, а какой обречен остаться слабым и угнетенным[94].
Расколотое дерево, представленное в «Полосе странствий», или «Кодексе Ботурини», лист 3.
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / El Comandante / Wikimedia Commons
В «Кодексе Рамирес», в частности, указывается, что ацтеки вышли из Чикомостока на 302 года позже, чем другие племена, следуя совету своего бога-покровителя, который пообещал, что благодаря этому они станут государями и владыками всех уже заселенных провинций[95].
Этот мифологический сюжет имеет под собой серьезную историческую подоплеку: Мексиканская долина действительно заселялась в результате нескольких волн миграции. К одной из самых поздних как раз и принадлежали ацтеки.
Но если ацтеки не первый народ, переселившийся в Центральную Мексику, кем же были их предшественники? Согласно ацтекским легендам, первыми в Мексику прибыли тольтеки, которые имели свое государство со столицей в древнем городе Толлан («место тростников»). Ацтеки высоко ценили достижения своих предшественников, и во «Флорентийском кодексе», со слов своих индейских информаторов, Бернардино де Саагун описывает этот величественный город как центр ремесел и науки, а тольтеков — как трудолюбивых земледельцев, талантливых астрономов и искусных мастеров[96]. Поклонялись тольтеки богу Кецалькоатлю, который в один прекрасный момент (а именно в середине XI в.) также приказал своим подопечным покинуть дивный город и начать миграцию в район индейцев майя на полуостров Юкатан и на юг в горную Гватемалу, где впоследствии были созданы несколько независимых городов-государств[97]. Начиная с 1224 г. Толлан заселялся диким народом с севера — чичимеками, а тольтекская цивилизация пришла в упадок. Тем не менее наследие тольтекской культуры сохранилось (особенности ведения хозяйства, календарь, социальное устройство), в частности в городе Кулуакан. И в дальнейшем для многих народов науа, включая правителей ацтекского государства, будет очень важно связать с тольтеками происхождение своих вождей.
И хотя хронология миграций в районе Центральной Мексики не до конца определена, очевидно, что во время восхождения тольтекской культуры ацтеки продолжали свое путешествие, ведя полуоседлый образ жизни.
Тольтекский сосуд в форме койота. Мексика, ок. X–XIII вв.
Saint Louis Art Museum
Как уже было отмечено выше, странствия ацтеков длились долгие годы. За это время они не раз останавливались и задерживались в том или ином месте на несколько лет или даже десятилетий. Самые продолжительные остановки были в Коатликамаке-Коатепеке (28 лет), Коатитлане и Чапультепеке (обе — по 20 лет). В «Истории мексиканцев…» указывается, что ацтеки в каждом из городов, где они останавливались, обязательно воздвигали храм в честь своего бога Уицилопочтли[98].
Любопытно, что многие из этих мест были вполне пригодны для жизни. Однако, повинуясь не всегда логичным указаниям своего бога-покровителя Уицилопочтли, ацтеки раз за разом были вынуждены уходить.
Один из таких случаев произошел, когда ацтеки остановились в районе озера Пацкуаро (современный штат Мичоакан), богатого рыбой, к тому же практически безлюдного, и захотели там остаться. Но когда жрецы попытались спросить своего бога, не здесь ли та родина, которую они ищут, тот ответил отрицательно. А те ацтеки, которые, несмотря ни на что, пожелали остаться, были покинуты соплеменниками (которые, согласно хроникам, в наказание коварно забрали их одежду, пока те купались в озере)[99].
Маршрут миграции ацтеков к холму Чапультепек, обозначенному кузнечиком (с науатля Чапультепек — «на холме кузнечиков»). «Кодекс Ботурини».
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / El Comandante / Wikimedia Commons
Следующая остановка — Толлан-Шикокотитлан (Тула, современный штат Идальго) — первое место, расположение которого подтверждается современной картографией. Из этого важного города, имперской столицы тольтеков, ацтеки продолжили свой путь через территорию современного Идальго и дошли до Цомпанко (Зумпанго), чтобы попасть в так называемую озерную зону и обосноваться в районе холма Чапультепек, на западном побережье озера Тескоко, в центре Мексиканской долины. Начиная с этого места, исследователям удалось воссоздать с определенной точностью тот маршрут, которым прошли ацтеки, чтобы добраться до Кулуакана и обосноваться в районе Контитлана — последних пунктов, указанных в «Кодексе Ботурини»[100].
Однако до того, как стать могущественными владыками Мексики, ацтекам предстояло пройти нелегкий путь: попав под власть вождя Кулуакана, они были вынуждены поселиться в не самом благополучном месте под названием Тисапан, кишащем змеями, а также стать наемниками в междоусобных войнах местных правителей[101]. Известно, что они участвовали в походе против давних врагов Кулуакана — шочимильков — и сумели одержать победу.
Карта Сигуэнсы. История миграции ацтеков из Ацтлана в Теночтитлан, XVI в.
The Library of Congress / World Digital Library
Продемонстрировав свою силу и военное мастерство, ацтеки получили свободу. Им было разрешено поселиться в Мешикальтцинко, на севере от Кулуакана, где они начали строить жилища, возделывать маис, а также торговать со своими соседями из Кулуакана. И казалось бы, уставшие путешественники наконец обрели землю, на которой могли спокойно жить. Однако в эту идиллию вновь вмешался бог Уицилопочтли. Он приказал попросить у правителя Кулуакана — Ачитометля — отдать свою любимую дочь служить жрицей в его храме. Дальнейшие события обозначили один из самых жутких и кровавых эпизодов из всей истории миграции ацтеков. Юную дочь Ачитометля привели к ацтекам и тут же принесли в жертву, содрали кожу и надели на жреца-имперсонатора женской богини[102]. В дальнейшем, уже после испанского завоевания, образ ацтекской богини будет интегрирован в культ христианской Девы Марии.
После этого кровавого ритуала ацтеки пригласили Ачитометля принести жертвоприношения новой богине. Увидев, что стало с его любимой дочерью, правитель Кулуакана, естественно, начал против ацтеков войну, и те были вынуждены снова отправиться в путь.
Фигура богини Сиуакоатль. Мехико, Мексика, ок. 1325–1521 гг.
Museo Nacional de Antropología (Mexico D. F.) / Madman2001 / Wikimedia Commons
После изгнания из Кулуакана начались долгие странствия ацтеков под руководством вождя по имени Теноч по болотам и тростниковым зарослям берегов озера Тескоко. В один из таких дней явился во сне двум ацтекским жрецам бог Уицилопочтли и сказал, что так должно было произойти и они уже близки к месту, где найдут отдых и дом[103]. Согласно легенде, бог-покровитель приказал искать это место там, где покоится сердце Копиля — племянника Уицилопочтли, который по его же приказу был принесен в жертву.
Основание Мехико-Теночтитлана. Иллюстрация из книги Диего Дурана «История Индий Новой Испании и островов материка», 1579 г.
Biblioteca Nacional de España
Но как же ацтекские жрецы смогли точно узнать это место?
Первым предзнаменованием скорого обретения родины для ацтеков стал необычный ручей, в котором соединялись два потока воды: один синий, а другой желтый (в некоторых версиях этой легенды второй ручей был красным, напоминая кровь[104]). Также упоминается, что за день до явления Уицилопочтли ацтеки увидели в озере Тескоко много разной живности белого цвета: змей, лягушек, рыб[105].
Изображение орла, змеи и кактуса на государственном флаге Мексики.
Alex Covarrubias / Wikimedia Commons
Однако Уицилопочтли не оставил своих подопечных без последней и главной подсказки и сообщил, что на точное местоположение центра ацтекского государства укажет… кактус опунция (нопал) — такой огромный, что на его вершине орел свил себе гнездо из перьев драгоценных птиц; каждое утро он приветствует восходящее солнце взмахами своих крыльев. Также Уицилопочтли оставил очередное пророчество: место это будет названо Теночтитлан и станет этот город господином всех остальных городов земли[106].
Реконструкция Теночтитлана. Томас Коль.
Thomas Kole
Явившийся ацтекам орел, указавший место их будущей столицы, безусловно, заключал в себе глубокий символизм. Орел у народов науа олицетворял Солнце и военные победы, и для ацтеков он стал одним из нагуалей бога Уицилопочтли, бога Солнца пятого космического периода. Это событие произошло в год «2 Дом», то есть в 1325 г., который считается годом основания Теночтитлана, просуществовавшего до 1521 г., когда он был завоеван испанцами. Соответственно, если считать 1168-й годом исхода из Ацтлана (хотя существуют различные версии, датировки и интерпретации этого события), миграция ацтеков длилась чуть менее 200 лет.
Орел же, сидящий на кактусе со змеей в клюве, до сих пор остается главным национальным символом Мексики, и его изображение можно увидеть на государственном флаге.
Символ орла скреплял союз между народом и его племенным богом, а ацтеки превращались в избранный «народ-Солнце», от деятельности которого зависело поддержание всего космического порядка.
Дальнейшее развитие событий выглядело так: ацтеки по традиции сразу возвели скромный храм своему богу-покровителю, а сам город Теночтитлан был разделен на четыре части (здесь снова появляется символическое для народов науа число четыре), по аналогии с четырьмя частями света: Мойотлан, Теопан, Ацакуалько, Куэпопан[107]. Судя по описаниям испанских конкистадоров XVI в., ацтекская столица представляла собой огромный город на воде, с бесчисленным количеством мелких островов, разделенных каналами.
Акамапичтли, первый император ацтеков. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
Первым правителем ацтеков стал Акамапичтли, сын ацтекского воина Опочтли и дочери правителя Кулуакана. Так ацтекская политическая элита связала свою династию с династией Кулуакана[108] и тольтеками, а сами носили титул кулуатекутли.
Одна из главных проблем исторической науки при изучении древних народов — использование мифов и легенд для установления «правдивой» истории, в нашем случае для выявления истинного маршрута миграции ацтеков. Конечно, самым дискуссионным пунктом проблемы остается вопрос реального существования Ацтлана, древней ацтекской прародины.
Согласно исторической интерпретации, Ацтлан действительно существовал, и ацтеки отправились оттуда в поисках другого, но похожего места. Например, мексиканский археолог Альфредо Чаверо предположил, что ацтеки всегда искали похожие на Ацтлан места и поэтому предпочитали селиться неподалеку от озер[109]. Таким образом, Мехико-Теночтитлан «отражает» Ацтлан, став окончательной материальной реализацией места происхождения ацтеков. Эти два города разделены не только реальным пространством, но и историческим временем, которое зафиксировано в историях миграции.
Главные противники «историчности» Ацтлана используют аргумент поразительного сходства столицы ацтекского государства Теночтитлана и мифической прародины, утверждая, что Ацтлан был «изобретен» в более поздний период по образу и подобию уже существовавшего города. Временная дистанция, разделяющая города, таким образом, представляет собой не реальное историческое время, а мифическое, наполненное символизмом, оно проецируется из будущего в прошлое[110]. Вдобавок модель инвертирует и смысловую связь между городами: Ацтлан должен быть похож на Теночтитлан, чтобы тем самым легитимизировать владение этим городом. Не стоит забывать, что история ацтекского племени окончательно оформилась в довольно поздний период, уже накануне конкисты (а до нас эти сведения и вовсе дошли преимущественно из раннеколониальных источников), и стала ключевым элементом военно-религиозной доктрины ацтекского государства. Все предыдущие, более древние исторические традиции региона были уничтожены правителями ацтеков[111].
Действительно, лейтмотивом всей истории миграции ацтеков и обретения ими своей родины было обоснование особого положения «богоизбранного народа», которое они раз за разом получали от своего бога-покровителя Уицилопочтли. С ним же связывались и культ Солнца, и необходимость его постоянного «поддержания» и «подпитки» кровавыми жертвоприношениями пленников, что также оправдывало военно-экспансионистский характер ацтекского государства[112]. Однако нельзя не учитывать и более практичное объяснение: свободных земель в долине было крайне мало и ацтекам приходилось постоянно бороться за выживание. Помимо военной экспансии, их политическая элита использовала инструмент выгодных династических браков. Тем самым осуществлялось мирное внедрение на чужие пространства[113].
С другой стороны, те историки, которые пытались использовать индейские источники для восстановления «истинной» истории миграций, сталкивались с серьезными трудностями, поскольку не принимали в расчет, что традиции индейцев основывались на принципах «истинности», отличных от современных западных представлений. По мнению мексиканского исследователя Федерико Наваррете, для преодоления этих различий опоры на так называемую эмпирическую реальность, или просто проверяемые факты, вряд ли достаточно, поскольку, например, понятие «историческая личность» у индейцев было иным, чем в современном западном мире. Поэтому такие фигуры, как Кецалькоатль или Уицилопочтли, часто выступающие двигателями исторического процесса, нельзя рассматривать как индивидуальных исторических персонажей в том же смысле, какими были протагонисты европейской истории.
Здесь уже некорректно полностью отделять или противопоставлять историю и миф. Важно понимать смысл, который вкладывали сами авторы в свои рассказы, мифы и легенды, определить роль исторической памяти и проследить, как функционировал исторический нарратив коренных народов Америки исходя из их социокультурной реальности.