В предыдущей главе мы рассмотрели основные сюжетные линии мифа о сотворении космоса, в котором также упоминался и человек — не занимавший, однако, центрального места в процессе сотворения мира, согласно модели мира древних народов науа.
С философской точки зрения человек в культуре древних обитателей Мексики мог быть представлен в двух концептуальных образах.
Ацтекская печать с изображением цветка. Мексика, ок. XIV–XVI вв.
The Metropolitan Museum of Art
Первый — связанный с проявлением индивидуальности — разрабатывался особой группой мудрецов и поэтов, которые подвергали мифы сомнению. Человек одинок и беззащитен перед богами, которые «развлекаются» его существованием; смысл жизни заключается в творческой деятельности, поэзии (которая на языке науа имела красивое название in xóchitl, in cuícatl — «цветок и песня»), то есть в том, что превосходит повседневность.
Второй — более ортодоксальный — рассматривает человека как активного участника космического движения, от которого зависит существование богов и всей Вселенной. Благодаря своим ритуальным действиям он решает судьбу мира с помощью кровавых жертвоприношений, сохраняя жизнь Солнца.
Таким образом, выделяется два основных способа взаимодействия человека с божественным: ритуал и искусство[45].
Обратимся к первоисточникам. Сначала рассмотрим ряд мифов, в которых рассказано о сотворении человека. В предыдущей главе мы уже упоминали, что боги создавали человека в каждую из четырех эпох-Солнц, но впоследствии уничтожали все сущее с помощью разрушительных катаклизмов.
Одна из древнейших версий сотворения человека рассказана в «Истории мексиканцев по их рисункам», которая в основном совпадает с изображением в «Ватиканском кодексе А, 3738». В ней сообщается, что четыре первых бога, сыновья Ометекутли-Омесиуатля, создали огонь и Солнце.
Некоторое время спустя они создали мужчину и женщину; мужчину они назвали Ошомоко, а женщину — Сипактональ. И они приказали ему возделывать землю, а женщине прясть и ткать, и чтобы от них родились масевали, и чтобы они не отдыхали, а всегда были обязаны трудиться[46].
Обращаясь к мифу о сотворении человека, исследователи сталкиваются с рядом вопросов. Например, трудно сказать, означали ли эпохи, или Солнца, новые миры или просто новых людей в том же мире. Были ли разрушения полными или частичными? Уничтожался ли весь мир или только люди (либо большинство людей)? В анализируемых версиях встречаются только подробные описания устройства первой и пятой эпох. Также упоминается исключительно создание первого человека в первой эпохе и воссоздание современного человека в пятой, тогда как люди других эпох, очевидно, происходили от пар, которые пережили катастрофы[47]. Как бы то ни было, большинство источников сходятся на том, что разрушение в конце Четвертого Солнца было полным: погибли не только все люди — сам мир был уничтожен, поэтому богам пришлось заново создавать его и новых людей.
В «Истории мексиканцев…» рассказывается, что для поднятия упавшего в конце четвертой эпохи неба богам понадобилась помощь людей: «…создали четырех людей; одного они назвали Цо(н)темок (Куатемок), другого — Ицкоатль, еще одного — Ицмали, а четвертого — Тенешочи(тль)»[48]. Затем Кецалькоатль и Тескатлипока превратились в деревья и вместе с людьми и богами подняли небо. В этом рассказе прослеживается явное сходство с космогоническим мифом майя, представленным в книге «Чилам-Балам из Чумайеля», где четыре божества — бакабы — после потопа подняли и удерживали небо, используя в качестве опоры четыре первозданных сейбы[49].
В «Истории мексиканцев…» мы находим довольно подробное описание возрождения мира в пятую эпоху. В частности, указывается, что на второй год после потопа Тескатлипока, принявший имя Мишкоатля, добыл огонь, а «на шестом году после потопа родился Синтеоль[50], сын Пильцинтектли[51], первенца первого человека, который, поскольку был богом, а его жена богиней, будучи созданной из волос богини-матери, не мог умереть; два года спустя, в восьмой год после потопа, боги создали масевалей [людей], подобных тем, которые прежде существовали»[52]. В приведенном тексте мы не видим подробных разъяснений, что произошло с теми четырьмя людьми, созданными богами для помощи в воссоздании мира. Лишь отмечается, что на восьмой год снова были созданы люди.
В «Легенде о Солнцах», к которой мы много обращались в главе 1, представлена несколько иная версия сотворения человека, в которой место Творца отводится конкретному богу — Кецалькоатлю. Согласно этой версии, боги выбрали его, чтобы он спустился в Миктлан (подземное царство) за костями прежних людей. Он отправился к Миктлантекутли (владыке подземного царства) и заявил ему, что собирается взять кости, потому что боги нуждаются в живых на земле.
Я пришел искать ценные кости, которые ты хранишь, я пришел за ними. Тогда Миктлантекутли спросил: «Что ты сделаешь с ними, Кецалькоатль?» И тот еще раз сказал: «Боги озабочены, чтобы кто-нибудь жил на земле»[53].
Однако Миктлантекутли попросил его пройти испытание — сыграть на раковине, не имеющей ни одного отверстия для извлечения звука. Кецалькоатль проявил находчивость: с помощью червей и пчел сделал на раковине дырки и заставил ее звучать. Далее идет описание довольно долгой перепалки между Миктлантекутли и Кецалькоатлем, поскольку первый всячески пытался помешать вынести кости мужчины и женщины из подземного царства. В какой-то момент Кецалькоатль даже умер, однако позже воскрес и наконец завершил свою миссию.
Когда Кецалькоатль воскрес, он огорчился и спросил у своего нагуаля[54]: «Что мне делать, нагуаль мой?» Тот ответил: «Раз ничего не получилось, будь что будет». Он собрал их, сделал из них сверток и отнес в Тамоанчан[55].
Что же это за загадочное место, где были сотворены люди? Само слово Тамоанчан — майяский топоним, который мог переводиться как «место туманного неба» или «страна дождя и тумана». Вероятнее всего, так ацтеки называли влажные тропические равнины на южном побережье Мексиканского залива[56].
Хотя происхождение топонима остается не до конца ясным, по мнению некоторых исследователей, так ацтеки могли обозначать священное место, откуда берет начало все существующее. По тому же принципу, что и Омейокан — место дуальности, место рождения космоса, Тамоанчан был местом происхождения древних мексиканцев. В этом мифе скрыта идея того, что кости, собранные Кецалькоатлем, могут обрести жизнь только в месте дуальности и первозданного происхождения[57]. Также считается, что Тамоанчан для древних ацтеков был аналогом земного рая.
Вернемся к истории создания человека. После того как кости людей были доставлены в Тамоанчан, совершился непосредственно акт творения: Килацтли (или Сиуакоатль, богиня земли и деторождения) перемолола кости, сложила их в таз, после чего Кецалькоатль окропил прах кровью своего члена, а остальные боги совершили обряд покаяния. Так появились люди: «Они сказали: “О боги, родились масегуалы (заслуженные покаянием). Потому что ради нас боги совершили покаяние”»[58].
Кецалькоатль. Теночтитлан, Мексика, ок. 1450–1500 гг.
Birmingham Museum of Art
Один из вариантов этой легенды, изложенный фраем Херонимо де Мендиетой в «Церковной истории Индий», повествует о богине по имени Ситлаликуэ, которая в небе родила кремневый нож. Ее сыновья, разгневанные этим обстоятельством, сбросили его c небес, и он упал в Чикомосток, из которого вышли тысяча шестьсот богов. Увидев себя падшими и изгнанными с небес, они послали сообщение своей матери с просьбой разрешить им создать людей для служения. Мать посоветовала им обратиться к Миктлантекутли за костями или прахом прошлых людей и принести себя в жертву, чтобы возникла пара, которая могла бы произвести потомство. Боги договорились, что один из них — по имени Шолотль — отправится в подземный мир за этими костями[59]. Нетрудно заметить повторяющийся сюжет в той части, в которой описывается поход богов в подземный мир за прахом предыдущих людей и их последующее воскрешение путем жертвоприношения.
В процитированных выше источниках не упомянуты имена этих воссозданных в пятую эпоху людей, однако важность акта творения человека в мифологии ацтеков не стоит преуменьшать. Отметим в связи с этим несколько ключевых моментов.
Во-первых, из всех, если так можно выразиться, «материальных объектов» человек был первым, кого боги создали в эпоху Пятого Солнца, он стал началом всего жизненного цикла. И, как мы увидим далее, человек был источником созидания и активным преобразователем действительности, поскольку именно вокруг него зарождались различные виды животных, для него создавались растения. И в целом возникновение в мире всех новых элементов имеет конечной целью изменение человека к лучшему[60].
Во-вторых, сразу в нескольких местах данного мифа подчеркивается, что существование человека было исключительно необходимым для богов. Эта озабоченность богов тем, чтобы на земле кто-то жил, — главная причина путешествия Кецалькоатля (в другой версии — Шолотля) в Миктлан. Идея о человеке лежит в основе сразу нескольких важных религиозных концепций ацтеков. С одной стороны, эти представления о сущности и функции человека во многом объясняют военизированную идеологию ацтекского государства и практики жертвоприношений, поскольку Солнцу была нужна кровь, чтобы оно продолжало светить. А с другой стороны, необходимость создания отличных от себя существ (людей), по мнению мексиканского историка Мигеля Леона-Портильи, может свидетельствовать о наличии более абстрактной доктрины строго философского характера, в центре которой были размышления мудрецов об истинности человека, его свободе и судьбе[61].
Камаштли, бог войны у жителей Тлашкалы. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
В-третьих, важно отметить, что сам акт создания человека — плод жертвы и покаяния богов, о чем нам напрямую сообщает текст «Легенды о Солнцах»: «Родились масеуали, заслуженные покаянием богов».
Что же это значит? Здесь мы можем найти выражение универсального представления о смерти и возрождении, характерное для всех первоначальных мифов: чтобы получить доступ к религиозной жизни, человеку нужно умереть; только через смерть в земной жизни человек может связаться с божественным. Таким образом, разрушение мира и людей в космогоническом мифе науа можно интерпретировать как необходимую для рождения человека смерть. Этот современный человек качественно отличается от предыдущих «версий» и имеет сакральный характер благодаря тому, что он был создан кровью и жертвой богов, и поэтому способен напрямую связываться со своими создателями.
Аналогично и Солнце, которое будет поддерживать жизнь этого нового человека, качественно отличается от предыдущих: оно уже не просто тот или иной бог, принимающий образ Солнца (как в предыдущие четыре эпохи), а бог, который погибает от очищающего огня, возрождается в виде Солнца и получает свое движение (иначе говоря, жизнь) благодаря смерти других богов.
Вот как этот момент создания Пятого Солнца описывает фрай Бернардино де Саагун в «Общей истории о делах Новой Испании»:
Когда наступила полночь, все боги расположились вокруг очага, который назывался теотекскалли. И огонь горел здесь четыре дня… Затем они заговорили и сказали Текусицтекатлу: «Ну, Текусицтекатл, бросайся в огонь!» Он хотел было сделать это, но, так как огонь был очень большой и разгорался еще сильнее, ему стало жарко, он испугался и не осмелился броситься в огонь, отступил назад… После того как он сделал четыре попытки, боги обратились к Нанауатцину и сказали ему: «Ну, Нанауатцин, попробуй ты!» И так как это ему сказали боги, он сделал усилие и, закрыв глаза, рванулся и кинулся в огонь. И затрещал на огне подобно тому, что жарится. Текусицтекатл, увидев, что он бросился в огонь и горит, тоже рванулся и кинулся в костер… Когда оба бросились в огонь и сгорели, боги сели ожидать, с какой стороны выйдет Нанауатцин. После долгого ожидания небо начало краснеть и всюду забрезжил рассвет[62].
Более того, в версии, представленной в «Истории мексиканцев…», боги, вошедшие в пламя, были как раз сыновьями Кецалькоатля и Тлальтекутли, превратившимися в результате своей жертвы в Солнце и Луну соответственно[63]. Иными словами, сами боги умирают, чтобы подняться на более высокий уровень сакральности[64].
Акт творения человека не ограничивается лишь одним эпизодом. Некоторые источники рассказывают о создании в пятую эпоху множества людей, число которых носит глубокий символический смысл. Отмечается, что их было пять, семь, четыреста или даже тысяча шестьсот. Речь прежде всего шла о воинах и их женах, которые были рождены с одной целью — напитать Солнце своей кровью и сердцами. Например, в «Истории мексиканцев…» повествуется о создании конкретных народов:
Во втором году третьего тринадцатилетия тот же Камаштле, или, как его еще иногда называют, Мишкоатль [mixcoatl], взял палку и ударил ею по скале, из которой вышли четыреста чичимеков[65] [chichimecas]. И отсюда, говорят, берут свое начало чичимеки[66].
Рассказ о создании воинов заканчивается, с одной стороны, тривиально, а с другой — в рамках ацтекских представлений о ходе вещей во Вселенной: мужчины погибают в битве, а женщины остаются живы после войны.
Нанауатцин. «Кодекс Борджиа».
Foundation for The Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. / Wikimedia Commons
Таким образом, постоянное повторение сюжета о гибели людей, которые часто предстают как полубоги, ради того, чтобы дать жизнь Солнцу, подтверждает их божественную природу: их жизненная энергия позволяет светилу двигаться по небу. Кроме того, важно отметить, что каждый из них становится впоследствии покровителем отдельного народа, проживающего на Мексиканском нагорье.
Текусистекатль. «Кодекс Борджиа».
Foundation for The Advancement of Mesoamerican Studies, Inc. / Wikimedia Commons
В мифологии всех мезоамериканских народов одним из центральных сюжетов стала легенда о происхождении маиса (кукурузы) — главной сельскохозяйственной культуры региона. Мы уже отмечали, что с каждой новой эпохой происходила своеобразная эволюция пищи людей: если в первую эпоху люди питались желудями, то в следующую основой их диеты уже стал водяной маис. Однако в пятую эпоху обеспечение людей наилучшей пищей стало предметом особой заботы бога Кецалькоатля.
В продолжении рассказа из «Легенды о Солнцах» Кецалькоатль вновь отправился в путешествие, на этот раз в поисках маиса, а помог ему… муравей. Вот как этот сюжет описывается в источнике:
Что люди будут есть, о боги?.. И тогда пошел муравей собирать вылущенный маис внутри Тонакатепетля, «Горы урожая»[67]. Кецалькоатль встретил муравья и говорит ему: «Куда ты ходил, чтоб достать маис? Скажи мне». Много раз он спрашивал, но тот муравей не отвечал. В конце концов сказал, показывая на место: «Вон там». Кецалькоатль превратился в черного муравья, и вместе с красным муравьем вошли они внутрь горы. После того как маис был добыт и обработан, Кецалькоатль сразу же отвез его в Тамоанчан. Там боги попробовали зерно и положили его в уста людям, чтобы они набрались сил[68].
Но не будет же Кецалькоатль каждый раз отправляться в столь далекое путешествие ради пищи для людей? Было необходимо найти способ обеспечить им постоянное пропитание.
Затем они спросили: «Что делать с Тонакатепетлем?» Только Кецалькоатль взял его на плечи, связал веревками и попытался унести, но не смог поднять. <…> Потом Ошомоко и Cипактональ решили, что только Нанауатль («тот, кто пылит») сможет очистить Тонакатепетль палками, потому что они предсказали это.
Тлалоки [боги дождя] узнали об этом: голубой, белый, желтый и красный; и Нанауатль начал очищать кукурузу палками. После этого ее похитили тлалоки — белую, черную, желтую, красную кукурузу, фасоль, амарант [лебеду], чиа [шалфей], мичиуатли [вид амаранта]. Все это было украдено[69].
Этот отрывок дает нам представление о той фундаментальной роли, которую играла в жизни древних мексиканцев кукуруза, воспринимавшаяся ими как божественный дар. Вдобавок мы снова можем наблюдать символизм, связанный с числом четыре: четыре бога крадут маис четырех разных цветов (белый, черный, желтый, красный), совпадающих с основными цветами сторон света.
Ацтекская богиня плодородия Чикомекоатль. Мексика, ок. 1325–1521 гг.
The Metropolitan Museum of Art
При этом хочется отметить, что в мифах народов Центральной Мексики отсутствует сюжет о том, что человеческое тело было создано богами из кукурузы. При этом у майя-киче существует миф, согласно которому современного человека боги слепили из кукурузы, впоследствии ставшей основным источником пропитания. В ацтекском же мифе особый акцент делался на том, чем человеческий вид эпохи Пятого Солнца отличался от людей предыдущих эпох: его рацион базировался на кукурузе.
Что касается происхождения животного мира, то в тех или иных сюжетах (например, при описании катастроф первых эпох-Солнц упоминаются тигры, обезьяны, рыбы) возникают различные животные, однако внутри самих сюжетов мы не находим описания их создания. В следующих главах мы подробнее расскажем о различных «животных» ипостасях ацтекских богов.
Космогонический миф о Солнцах, который мы рассмотрели выше, — один из наиболее сложных и содержательных мифов подобного рода. Он описывает творческий процесс создания мира: тот управляется космическим жизненным началом, воплощенным в Солнце, которое последовательно порождает четыре главных элемента. Последние выступают в качестве основы для возникновения новых растений, вызывающих изменения в человеческой природе, а также животных, появляющихся в результате метаморфоз людей на разных этапах творения. Таким образом, ацтекский миф не просто рассказывает о существовании разных миров, а объясняет происхождение мира через постепенное формирование его составляющих и трансформацию человека. Различные эпохи-Солнца представляют собой не просто смену однотипных миров, а этапы единого творческого процесса, в ходе которого появляются всё более совершенные формы растительной и животной жизни, способствующие развитию человека. В этом смысле миф отражает уникальное для древнего мышления представление об эволюции[70].
Эцалькуалистли, блюдо из маиса и фасоли, 6-й месяц солнечного календаря ацтеков. «Кодекс Товара».
John Carter Brown Library / Wikimedia Commons
Миф о Солнцах показывает исторический путь народов науа: человек постепенно совершенствовался, находя всё лучшие источники пищи, пока не открыл кукурузу, что привело к оседлому образу жизни и осознанию своего божественного происхождения. Согласно верованиям древних мексиканцев, мир создан богами для человека, а человек — для поддержания богов. Этапы космогонического процесса, называемые Солнцами, — это циклы разрушения и обновления, в которых появляются новые растения, животные и люди. Это совершенствование человека, лежащее в основе всего процесса, обусловлено, в свою очередь, необходимостью иметь лучшее из созданий, способное обеспечить существование богов.