Артур Арамович

Получаю сообщение от Арнака, когда сижу в кабинете за массивным дубовым столом.

Послание приходит на мой мобильный и сразу же поднимает настроение.

Наконец-то! Свершилось, ура.

Мой второй сын одумался. После глухой молчанки, какую устроил нам после той треклятой свадьбы, пишет родному отцу.

И правильно делает. Хватит дуться, как обиженный ребенок.

Ему ведь не три года, в самом деле, а тридцать. Уже взрослый, должен понимать, что хорошо, а что плохо.

Арнак всегда был особенным среди моих сыновей.

Самым умным, самым перспективным. Вазген — тот вечно витает в облаках, от него толку никакого. А младший, Ашот, так тот вообще безответственный транжира, только бы девок да тачки новые, и картины свои малевать. Пустят все деньги по ветру, если им хозяйство доверить.

А вот Арнак — другое дело. Голова на плечах есть. Образование приличное получил. Именно ему я собираюсь передать фирму. Он не подведет, не разорит то, что я полжизни строил. Он — надежда всего рода, продолжатель дела.

Поэтому эта его дурацкая обида меня так и бесила.

Из-за какой-то ерунды портить отношения с отцом! Глупо.

Но теперь, видимо, все образуется.

Нетерпеливо провожу пальцем по экрану смартфона, с улыбкой открываю письмо.

Читаю первые строчки и чувствую, как отвисает челюсть:

«Ты мне больше не отец! Ты, тварь, к моей жене полез! Думаешь, раз деньги есть, значит все можно? Все родственники узнают, какая ты гнида. Каждому сообщат о твоем поступке. Считай, ты в семье больше не рукопожат. Свое наследство засунь себе в жопу. И да, пап, готовься, скоро в твоей фирме пойдут проверки… Дело в том, что у меня остались кое-какие документы по поставкам от китайцев. Там черным по белому, какое ты фуфло людям втридорога впихивал, пока я к тебе замом не пришел, и кому на лапу давал, чтобы тебя за это не жучили. Вот решил поделиться данными с добрыми людьми…»

Поначалу даже не верю, что это правда написал Арнак. Неужели мой сын, мой наследник способен на такие слова?

Проверяю адрес отправителя — он и вправду принадлежит второму сыну.

Но как же он мог так написать! Да еще и угрожать!

В груди что-то сжимается. Сердце начинает колотиться как бешеное, в глазах темнеет. Руки трясутся так, что телефон чуть не выпадает. Хватаю ртом воздух — не хватает кислорода. В висках стучит, голова кружится.

Боже, только бы не инфаркт сейчас…

Хватаюсь за край стола, пытаясь успокоиться. Считаю до десяти. Дышу глубже.

Открываю стол, достаю таблетку и кладу под язык, на некоторое время замираю и жду, пока полегчает.

Постепенно приступ отпускает. Пронесло…

Однако злость только растет.

Дрянь открыла свой пакостный рот!

Три года держалась, молчала в тряпочку, но все-таки сблевала правду. Нажаловалась мужу на свекра! Нет чтобы, как другие невестки, не выносить сор из избы.

Женщина в конце концов, она ведь должна понимать, что можно говорить, а что нет?

Ведь я не сделал ей даже ничего.

Из грязи в приличную семью взяли, а она еще тут вякать смеет!

Грешным делом, я думал, она забыла тот новогодний эпизод.

Значит, все эти годы копила обиду. Ждала своего часа.

И дождалась, стерва!

Я стучу кулаком по столу так сильно, что массивная дубовая столешница содрогается. Чашка с недопитым чаем жалобно дзинькает, темная жидкость расплескивается по блюдцу.

Недаром… Ох недаром я эту Риту так сильно невзлюбил!

Чутье не подвело — гадина оказалась хуже некуда.

А когда она мне врезала тогда, в новогоднюю ночь, я сразу понял: если продолжу дожимать, мужу доложит.

До сих пор временами щеку жжет от ее пощечины. Сила в этой мелкой тварюге была нешуточная. Но даже не в силе дело. В оскорблении! В унижении мужского достоинства. Она на самое дорогое посягнула тогда.

И я не трогал ее после того случая. Отстал, как джентльмен.

Побрезговала мной, мразь поганая.

Нос воротила, как какая-то принцесса.

Остальные невестки как невестки — никто особо не капризничал, место свое знали.

Нана после свадебного путешествия добровольно ноги раздвинула.

Я всего-то пригрозил ей, что расскажу мужу про то, как она меня соблазнить пыталась в первую же неделю после свадьбы. Так после этого она от страху в ногах валялась, просила не портить брака, не лишать содержания и крыши над головой. Без лишних слов поехала тогда в отель и там делала все, что я велел. Задорная девка у моего младшего сына, хочу отметить. Гибкая такая, податливая. Хорошо выбрал.

Нарэ, жена старшего, вообще раз в месяц послушно ездит в гостиницу, содержание себе и мужу отрабатывает.

Он ведь игрок заядлый, все что ни дашь — проигрывает в казино или на скачках. А привычный уровень жизни поддерживать всем хочется — красиво одеваться, вкусно есть, в красивом доме жить, на хороших машинах ездить. Такое просто так не дается, за такое попотеть надо, поработать телом.

Вот Нарэ и потеет за двоих.

Прихожу в номер люкс, и там как султан.

Она уже ждет на кровати, на все готовая, в одном нижнем белье. И те специальные трусики с дыркой на промежности надевает, как я люблю. Сразу видно — женщина с пониманием. Покорная, старательная, она очень подошла мне в интимном плане.

Я никого ни разу в жизни не насиловал, нет-нет…

У меня есть понятия о чести и совести, есть принципы. Есть границы, которых не пересекаю. Беру только то, что сами предлагают, и только по доброй воле.

Уж ласкова со свекром Нарэ, и так и эдак позволяет с собой играть. Губками там поработает, ручками. И получает за это очень прилично — и подарки, и деньги на расходы, и мужу долги покрываю регулярно.

Естественно, после двух безотказных невесток аппетиты у меня подросли.

Это нормально для любого мужчины в моем положении, тут нечего стыдиться. Мужик я еще в полном расцвете сил, кровь горячая. В пятьдесят семь лет не старик еще, либидо работает исправно.

А дома жена вечно то в депрессии, то уставшая, то болеет чем-то. Да и приелась за столько лет — одно и то же лицо, одно тело. Разнообразие мужчине необходимо, это физиология такая, природа.

Конечно, у меня на Риту были большие планы. Такая яркая девка — белокожая, глаза голубые, волосы светлые, фигура изящная. Драть да драть такую красоту. Я б ее любимицей сделал, если б далась. Вместо Нарэ бы ко мне ежемесячно в гостиницу ездила. Лучшие номера снимал бы, подарки дорогие дарил.

Даже Егине и та не побрезговала когда-то. Чтоб за Арнака выйти, она на все была согласна, любые условия принимала. Вот я ей и предложил сделку, если постарается для меня на славу, Мариам поможет ей при помощи женских хитростей заполучить среднего сына.

Егине старалась так, что аж в жар бросает от воспоминаний.

Правда, всего два раза дала, но какие это были разы!

Не девочка была, к слову. Отнюдь не девочка, так что ничего я ей не испортил. Опытная оказалась, умелая, разработанная. Только так мне попку свою подставляла, стонала там всякое. Отработала свое сполна, честно заслужила свадьбу.

Вот я Мариам тогда и дал отмашку, чтобы включила свои женские мозги и сделала все как надо, чтобы Егине новой невесткой стала.

Не знаю, вправду ли от меня беременная была или на свадьбе просто так ляпнула про какого-то там ребенка для пущей важности? Я плодовит, это да… Детей у меня предостаточно, и не только законных.

Конечно, я бы мог завести постоянную любовницу на стороне и пользовать ее хоть каждый день. В молодости я их имел пачками. От жены уйти планировал и жить в свое удовольствие. Но Мариам каждый раз приходила ко мне с новым ребенком в чреве, умоляла не бросать ее, детей не оставлять сиротами.

Я и сейчас могу завести кого угодно на стороне. Благо имею возможность.

Но зачем, скажите на милость? Ведь для любовницы надо квартиру отдельную снимать, подарки регулярные, шмотки, украшения, рестораны дорогие. Мне ли не знать, я их поэтому и менял раньше, что аппетиты у них росли в геометрической прогрессии.

Но к чему тратить деньги на сторону, когда есть невестки? Все в семью идет, все в дом остается. В этом мире рациональным надо быть, рачительным хозяином.

И ничего у них там не сотрется от моих ласк. Наоборот, опыт приобретают, мужьям потом лучше угождают.

Старый конь борозды не портит, как говорится!

А эта шваль мне все планы портит, идеальную семейную экосистему рушит! Планы на будущее из-за нее псу под хвост.

Еще и имя-то какое уродское — Маргарита… Маргарин дешевый какой-то, Марго-того…

Зла не хватает на эту тварь поганую.

Было б ей вообще на что серьезно обижаться, было б про что Арнаку докладывать! Чуть-чуть ее потрогал тогда для пробы на кухне. Подол платья чуть приподнял, даже в трусы залезть не успел, а она что устроила? Истерику закатила, руками размахивать начала, кричать как резаная…

И главное — взгляд у нее какой был!

Аж душу прошил тогда.

Горделивый, надменный, оскорбленный до глубины души. Смотрела, как на последнюю мразь, с таким презрением…

Женщина не должна так смотреть на мужчину, тем более на главу семьи! Она совесть должна иметь, место свое знать, границы понимать.

Я сына потом учил: приструни ее, уму-разуму научи, в покорности держи! Жена должна мужу подчиняться, а не характер показывать.

А он что мне ответил? «Я сам разберусь со своей женой, папа. Она нужна мне такая, какая есть…»

Ну и разобрался, как видим. Теперь она ему на ухо нашептала, и он против родного отца восстал.

Ладно б если на тот момент, когда случился тот проклятый Новый год, я не планировал его в заместители вводить, в руководство компании постепенно переводить. Но уже пора было — годы идут, мне скоро на покой, нужно было дела надежному человеку передавать.

Эх, зря я с ним церемонился…

Будь какой другой толковый сын на примете, я б, конечно, Арнака давно уму-разуму научил. Я б его характер сломал, гордыню из него выбил. Но он единственный подходящий был на роль наследника.

Я беру телефон в руки, что есть силы сжимаю пальцами. Дорогой гаджет трещит под напором, вот-вот пополам переломится…

Откладываю, пока не поздно. Техника нынче дорогая.

Встаю с кожаного кресла, чувствую, как ноги подкашиваются от злости. Тяжелыми шагами направляюсь через гостиную в спальню, паркет скрипит под моим весом.

В спальне полумрак — шторы задернуты уже несколько дней, воздух спертый, тяжелый.

Пахнет немытым телом, горем и безысходностью.

Словно в этой комнате поселилось само отчаяние и теперь пропитывает стены.

Там, в углу возле окна, на голом полу сидит Мариам.

Она там сидит уже не первый день — с самой свадьбы Арнака, как дорогой и любимый сыночек послал ее подальше матерными словами, пришла домой и осела в углу.

Бесит меня, как она этого Арнака всегда выделяла среди детей. Разве так можно — среди родных сыновей любимчика выделять?

Больше всех любила, даже больше меня самого. Молилась на него, каждое слово ловила. То ему купит что-то особенное, то его одного к себе в постель возьмет сказку почитать. Других сыновей так не баловала никогда.

Оттого я и был с пацаном строже, чем с остальными. Характер воспитывал, мужика из него делал. А она все портила своим сюсюканьем.

Мариам почти ничего не ест уже который день, воду через силу пьет. Все плачет да одно твердит сквозь слезы: «Я сына потеряла», «Он меня никогда не простит», «Арнак меня возненавидел».

Ведь сама виновата в своем горе! Творишь дела, так твори до конца, не халтурь. Неужели так уж сложно было справиться с одной-единственной девкой? Не заговоренная она, не колдунья какая.

Смотрю на жену и чувствую отвращение. Черные волосы сальные, немытые, лицо, опухшее от слез, халат грязный. Жалкое зрелище. Слабая баба, никчемная.

— Я решу твою проблему, — говорю четким, размеренным голосом. — Ты не справилась, оплошала, теперь я вступаю в игру. Защищу тебя, защищу честь нашей семьи. Мы устраним корень всех бед…

Встаю прямо перед ней и начинаю рассказывать свой план.