Макар

— Бина, открывай дверь, — говорю уже другим тоном, стараясь убрать из голоса агрессию. — Нам правда нужно поговорить.

Но она упорно мотает головой, вцепившись в руль так, словно он может спасти ее от всех проблем разом.

— Даже не подумаю! — кричит она через стекло. — Зачем? Чтобы ты навешал мне лапши на уши про то, какой ты бедный несчастный, жену бросить не можешь? Оставь это при себе! И не надо меня убеждать в том, что я неправильно все поняла. Я видела твой паспорт в гостинице!

Ах вот оно что…

В мозгу загорается красная лампа под названием «Понимание». Значит, эта любопытная особа рылась в моих документах, пока я готовил ей сюрприз. Ну конечно, куда же без этого. И наверняка сделала кучу выводов, не удосужившись спросить.

— Так ты поэтому из гостиницы сбежала? — цежу сквозь зубы. — А поговорить? Взять, раскрыть рот, выдвинуть претензии… Нет, сразу драпать, как последняя трусиха!

— Ты лгун! — взвивается она. — Наглый изменщик и лгун! Мне с тобой разговаривать не о чем!

Во мне закипает праведный гнев. Ну и наглость! Сама вчера с бывшим вовсю миловалась, а мне теперь морали читает.

— Я видел, как ты вчера со своим Владушей целовалась-обнималась, тоже не слепой! — рявкаю, наклонившись к стеклу. — И ты после этого смеешь мне что-то предъявлять? Чья бы корова мычала!

— Не смей называть меня коровой! — громко возмущается она.

Ну конечно, это единственное, что она вычленила из моей тирады. Типично женская логика — из целой речи выхватить одно слово и на него обидеться.

От такого ее поведения мне уже хочется побиться головой о крышу ее машины.

— Бина, это образное выражение… — вздыхаю устало.

— А что, нельзя подобрать какие-то другие образы? — продолжает она наступать. — Лань там, допустим, или газель…

— Ты издеваешься надо мной?! — не выдерживаю я. — Сама с Владушей лижется, а мне про каких-то газелей объясняет… Что у тебя в голове, опилки?

— Э, нет, дорогой, на меня не повесишь вину! — заявляет она с таким самодовольным видом, что руки чешутся дать ей по заднице. — Это не я с Владом целовалась, а он меня целовал, причем без разрешения! И мы с ним официально разведены, мириться не планирую. Так что тебе мне предъявить нечего, выкусил?

Если она надеялась уесть меня последними фразами, то у нее получилось на редкость хреново. Потому что никакой вины за свои предъявления я не почувствовал. Но вот это ее самодовольное выражение, что она, видите ли, ни при чем…

Я не я, попа не моя, не мирилась, он сам целоваться полез…

Если бы я собственными глазами не видел, что она спокойно стояла и позволяла ему себя тискать, может и поверил бы в эти сказки. А так… Впрочем, Влад вполне способен ее насильно поцеловать. Ведь даже при любовнице делал подвижки в сторону Бины.

Какого же я тогда уехал вчера, а? Дундук редкостный.

Только открываю рот, чтобы выспросить у Бины подробности вчерашнего дня, как она нападает на меня с новой долей претензий:

— Не получится отвертеться, Макар! Я тоже кое-что видела! Как ты стоял весь такой счастливый с женой и ребенком только что в спортзале.

На этой славной ноте я все-таки хлопаю себя ладонью по лбу. Звук получается громкий, хлесткий — даже сквозь стекло слышно.

— Вылезай давай! — Зверею окончательно.

— Зачем?

— Вылезай, — стою на своем. — Пойду тебя с семьей знакомить… Раз ты такая глазастая и уже все увидела.

— А как ты меня представишь? — ехидничает она. — Вот, дорогая супруга, моя любовница, зажигал тут с ней по всей Кабардинке, рога тебе наставлял. Или вот еще вариант — сыночек, познакомься, это та самая тетя, с которой я делал тебе братиков и сестричек… Козел!

Как была упрямой ослицей еще в одиннадцатом классе, так ею и осталась.

Но и меня можно выводить только до определенного момента, дальше опасно.

— Или ты сейчас вылезешь из машины, — цежу сквозь зубы, упираясь руками в крышу ее седана, — или я позвоню куда следует, и тебе вырежут дверь автогеном! Учти, Бина, я не шучу!

Наверное, что-то в моем тоне и вправду подсказывает ей, что я как никогда серьезен.

Слышу негромкий щелчок замка. Дверь медленно приоткрывается, и Бина нехотя вылезает наружу.

— Ну вот, — бормочет она, отряхивая юбку. — Теперь доволен?

— Доволен!

Разворачиваюсь и направляюсь к входу в фитнес-клуб, не оборачиваясь — пусть сама решает, идти за мной или нет. В конце концов, не тащить же ее силком. Хотя, может, и стоило бы.

Однако через несколько секунд слышу за спиной топот каблуков по асфальту и недовольное пыхтение.

— И куда мы идем? — спрашивает она недоверчиво, догоняя меня у входных дверей.

— Увидишь, — отвечаю коротко.

Веду в директорский кабинет на втором этаже.

На ходу достаю телефон, набираю Лерин номер:

— Лер, поднимись в директорский. Прямо сейчас. И Вовку с собой не тащи, пусть в раздевалке подождет.

— Макар, что случилось? — В ее голосе слышится тревога.

— Поднимись, все объясню.

Бина тем временем оглядывает кабинет с нескрываемым любопытством. Усаживается на кожаный диван, скрещивает руки на груди и смотрит на меня исподлобья.

— Ну? — спрашивает она язвительно. — Где твоя счастливая семья?

Я занимаю выжидательную позицию у окна.

Вскоре в кабинете действительно показывается Лера. Входит стремительно, но замирает на пороге, увидев Бину. На лице у бывшей жены появляется странное выражение — смесь удивления и… узнавания?

— Знакомьтесь, девочки, — говорю с мрачным удовлетворением. — Лера — моя будущая бывшая жена. Альбина — моя девушка.

Тут-то я и вижу, что эти двое, похоже, уже знакомы.

Больно ненавидящими взглядами друг друга одаривают.

* * *

Альбина

Ситуация, с какой стороны ни глянь, странная до чертиков. Абсурдная даже.

Он вправду припер в кабинет свою жену! И при ней сказал, что она — будущая бывшая. Бывшая!

Сижу на диване и вглядываюсь в надменное лицо блондинистой стервы.

Больше не знаю, чему верить. Я ведь только недавно видела, как они обнимались в тренажерном зале! А сейчас смотрят друг на друга так, словно готовы разорвать на куски.

Макар тем временем продолжает уверенным голосом:

— Мы с Лерой уже год как не живем вместе. Да, официально не разведены, потому что…

— Потому что мы еще сойдемся! — перебивает его дорогая супруга. — Макар, милый, ну сколько можно на меня дуться? Я давно намекаю, что готова попробовать снова с тобой…

От ее тона меня передергивает. Такого елейного сюсюканья я не выношу на дух.

И что это значит, она ему намекает попробовать снова?!

— Так, стоп! — резко вскакиваю с дивана. — Ты мне по телефону другое говорила! И кто из вас врет?

Макар поворачивается ко мне с вытянутым лицом:

— Альбина, тебе звонила Лера?

— Я ей не звонила, Макар! — тут же взвивается блондинка, и румянец на ее щеках становится ярче. — Да откуда бы я ее номер взяла? Я вообще ее впервые вижу…

Врет, сучка, и глазом не моргнет. Аж в жар кидает от такой наглости.

— А у меня номер сохранился, — цежу сквозь зубы, доставая телефон. — Я его даже записала на всякий случай. Продиктовать?

— Макар, она лжет! — Голос Леры становится пронзительным, почти визгливым. — Эта дрянь влезла в нашу семью и хочет все разрушить! Я чувствовала, что это она подговорила тебя подать на развод, но я не согласна!

— Я решил подать на развод не из-за Бины! — рявкает Макар. — Это давно нужно было сделать, мы давно с тобой чужие люди и живем раздельно!

— Так, подождите, — я встреваю в разговор, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипит. — Она утверждала по телефону, что вы до сих пор вместе и я рушу вашу семью. Это не так?

— Не так! — Макар поворачивается к жене с перекошенным от злости лицом. — Лера, откуда у тебя номер Бины? Впрочем, не отвечай… Все еще дружишь с администратором из «Рая», так? Спишь с ним до сих пор? А он тебе информацию поставляет…

Хороша женушка, ничего не скажешь.

А она даже глаз не отводит, стоит на своем, хотя видно, что врет:

— Вовсе я ни с кем не сплю, это поклеп! У меня после тебя никого… И я никому не звонила!

— Вот, смотри, Макар, ее номер? — Протягиваю ему телефон.

Макар берет мобильник, проверяет номер, и лицо у него становится по-настоящему свирепым:

— Лера, ты охренела? Весь брак мне жизнь отравляла, и теперь не успокоилась? Некомфортно живется в трешке, которую я тебе оставил? Хочешь в коммуналку переехать? Я ведь могу это устроить…

Голос у него такой холодный, что мне самой становится не по себе. А Лера вдруг смеется — звонко, противно:

— Неужели ты вправду предпочтешь ее мне? Ты посмотри хорошенько на нее и на меня! Я десяточка, а она в лучшем случае тройка…

В этот момент все внутри меня сжимается в тугой, болезненный комок. Проклятая самооценка! Все мои жирки, круглые бедра, животик и попа будто увеличиваются в размере раза эдак в три. А лицо, которое девочки в салоне так тщательно красили, прекращает компенсировать недостатки фигуры.

Разница между мной и Лерой очевидна, и сравнение явно не в мою пользу. Она — высокая, стройная блондинка с точеной фигуркой, а я — пышечка с животиком. Хочется провалиться сквозь землю.

Но Макар считает по-другому. Он зло смотрит на жену, и в его голосе звучит такая неприязнь, что даже мне становится не по себе:

— Лера, ты можешь сколько угодно штукатурить свое лицо и качать задницу, но от этого для меня краше не станешь. Я ее люблю! А тебя — нет, уж прости.

От этого его «люблю» колибри в моем животе резко превращаются в бабочек. Больших таких, с мохнатыми крылышками.

Тем его признание дороже, что сделано при сопернице.

— Правда, Макар? — шепчу, и голос предательски дрожит.

— А то ты не поняла за семь дней… — Он поворачивается ко мне, и в его глазах теплота, от которой хочется расплакаться. — Если бы не сбежала тогда, получила бы предложение.

Количество бабочек в моем организме резко возрастает. Кажется, они заполняют меня целиком — от пяток до макушки.

Вот я дурында! Ведь и вправду сбежала от него, как последняя трусиха. А надо было ждать. Говорить, выяснять…

А сколько нервов себе попортила, сколько себе напридумывала. Переживала, ночи не спала.

Меня тянет к Макару, непреодолимо тянет. И его, кажется, тоже тянет ко мне.

Но всю эту романтику сжигает напалмом визгливый голос Леры:

— Подожди, а ребенок? Ты что его вот так бросишь? Неужели тебе не жалко Вовку?

Макар вздыхает тяжело, проводит рукой по волосам:

— Вовку я не бросаю, только тебя. Да и тебя я по факту бросил еще год назад. Надо было тогда и на развод подавать.

— Ты козел! — кричит Лера, и голос у нее срывается. — Как был самодовольным козлом, так им и остался! Но знай одно, это не ты меня бросаешь, а я тебя! И Вовку ты больше не увидишь, ясно?

С этими словами она выбегает из кабинета, громко хлопнув дверью. Звук разносится по всему помещению, и потом наступает гнетущая тишина.

Снова сажусь на диван, как обухом по голове прибитая. В ушах звенит, а в груди сосет от тревоги.

— Макар, она что, правда больше не допустит тебя к сыну?

Он устало вздыхает, подходит и усаживается рядом.

— Я не его биологический отец, — говорит он тихо, глядя мне в глаза. — Когда мы с Лерой поженились, он уже в садик ходил… Это ее сын от первого брака. Но биологический папаша забил на отцовство большой и толстый, поэтому у Вовки только я. Собственно, только из-за него я официально и не разводился, тянул с этим.

В его голосе столько грусти, что хочется обнять и сказать, что все будет хорошо.

— Ты любишь его?

— Конечно, — Макар улыбается мне кончиками губ. — Он же рос на моих глазах. Но ты не переживай, она не выполнит свою угрозу.

— Почему ты так уверен? — Вскидываю брови.

— Она ведь хочет получать алименты, — пожимает он плечами. — Собственно, на данный момент это ее единственный доход. Но придется ей теперь как-то крутиться, ведь после такой выходки деньги я стану выделять только на Вовкины нужды.

— Ты хороший папа… — говорю искренне, от сердца.

— Стараюсь им быть, пусть своих детей у меня нет.

Вот он, тот самый подходящий момент, чтобы выложить информацию.

— Будут, — отвечаю ему тихонько. — Один так уж точно… Примерно через восемь месяцев.

Далее следует драматическая пауза.

До Макара долго доходит смысл моих слов. Он замирает, словно статуя, даже дышать перестает. Вот это реакция…