Макар

Знал же, что так будет, и все равно повелся на просьбы Лерки тренировать Вовку…

Теперь липнет ко мне хуже всякого банного листа. Морщусь, когда она в очередной раз пытается прижаться к моей руке.

Было время, когда я ее любил. Или думал, что любил. Тогда ее прикосновения вызывали совсем другие эмоции. Но то время прошло безвозвратно, срок годности наших отношений давно истек, и они сгнили, как забытые в холодильнике фрукты.

Теперь каждое ее движение в мою сторону вызывает только раздражение и желание отодвинуться подальше.

— Макар, а может, мы после тренировки где-нибудь посидим втроем? — мурлычет она, и в ее голосе ощущается слишком много сахара. — Как настоящая семья?

Вовка на беговой дорожке сопит, старается изо всех сил. Пацан хороший, не его вина, что мать такая прилипчивая. Ради мальца я на многое готов, но есть пределы.

Наклоняюсь к ее уху и так, чтобы Вовка не слышал, цежу сквозь зубы:

— Или отлипаешь от меня прямо сейчас, или я запрещу охране пускать тебя в этот фитнес-клуб. И тренировать Вовку буду без твоего присутствия.

Лера отшатывается, и на ее накрашенном лице расползается мерзкая улыбочка. Слащавая снаружи, но я вижу огонек ненависти в ее глазах. Знакомое выражение — так она смотрела на меня последние месяцы нашего брака, когда делала вид, что жить без меня не может.

— Что, уж к родному мужу и прижаться нельзя? — произносит она с показной обидой, но голос дрожит от злости.

Стискиваю зубы и в очередной раз за последнее время жалею, что вообще согласился на эти тренировки. Мог же хорошему тренеру поручить Вовку — Андрею или Кириллу. Те с детьми работают с душой. Но нет, захотелось проводить время с мальцом, показать ему правильную технику, научить любить спорт… Раз уж решил стать крутым парнем, чтобы не били во дворе.

В кармане вибрирует телефон. Администратор.

— Макар Максимович, тут к вам на парковке… — Голос у парня взволнованный. — В ваш джип врезались. Какая-то сумасшедшая…

Трубка чуть не выпадает из рук.

— Да чтоб тебя… — цежу сквозь зубы.

Моментально забываю про Лерку и ее язвительную улыбку. В голове проносятся картинки — помятый капот, разбитые фары, царапины на любимой машине.

— Вовка, заканчиваем на сегодня! — кричу мальцу, уже направляясь к выходу.

Лечу как есть, в спортивной форме, на парковку, попутно ругая всех женщин-водителей разом:

— Обезьяны с гранатами и то не так опасны! Руки бы пообрывать, права на хрен забрать! Кто их только выпускает на дорогу!

Вылетаю на улицу, готовый рвать и метать.

Однако когда вижу, кто въехал в мой джип, пылу у меня значительно убавляется…

Ведь как выглядит машина Бины, мне великолепно известно.

Сердце пропускает пару ударов, а в голове взрывается тысяча вопросов.

Вправду ее седан.

И да…

Вон она, красотка с выпученными от страха глазами, сидит за рулем. Волосы растрепались, на лице чистейший ужас.

Значит, вчера с бывшим целовалась, мирилась вовсю, а сегодня прикатила сюда?! Нормальная она вообще?

И, кажется, Бина собралась удрать с места аварии, не поздоровавшись!

Самец во мне встает на дыбы.

Ну уж нет, я не позволю ей так просто сбежать.

— А ну стой! — ору так, чтобы точно услышала.

Несусь к ней наперерез, кроссовки скрипят по асфальту. Слава богу, Бина не трогается с места. Так и остается сидеть на водительском месте, вцепившись в руль.

Подбегаю, дергаю за ручку двери автомобиля, а дверь-то заперта…

Быстро оглядываю место происшествия и цокаю языком. У моего джипа немного помят передний бампер. У ее седана задний бампер вдавлен, фонарь разбит, осколки красного стекла рассыпались по асфальту.

Да ептель на хрен…

Хлопаю себя ладонью по лбу, но все мысли про обезьян, гранаты и женщин-водителей сейчас оставляю при себе.

— Выходи давай, чудо чудное, разбираться будем, — прошу ее, стараясь говорить спокойно, хотя паршиво получается.

— Я не выйду! — сообщает она испуганным голосом через стекло. — Хочешь, вызывай полицию, я тут подожду…

Вот дуреха, надо же такой быть. Заперлась и сидит там, как в крепости. Неужели думает, стану применять силу? Во-первых, я женщин не бью, во-вторых, и в главных, — это же Бина. К тому же, пожелай я насильно до нее добраться, дверь не защитила бы никак.

Спрашиваю, наклонившись к окну:

— Ты в порядке вообще? Не пострадала?

В отличие от моей машины…

— В порядке, но выходить все равно не буду! — Упрямства в ней не убавляется.

— Ты вообще как здесь оказалась? — спрашиваю с недоверием. — Ко мне приехала?

Вижу, как она сжимается в водительском кресле, словно хочет провалиться сквозь землю.

— Приехала поговорить… — признается она неохотно, не поднимая глаз.

— И что помешало? — развожу руками. — Вместо этого решила протаранить мою машину? У тебя совесть есть, женщина?

Тут Бина взрывается. Глаза сверкают, щеки краснеют от негодования:

— У меня-то есть! А вот у тебя с этим напряги! Ты когда собирался мне сообщить, что являешься гордым отцом и мужем? Козел!

Вот же… Откуда она узнала?