Коридор сильно тряхнуло.

Где-то выше, за пределами помещения и за многометровой толщей бетона, укрытой листами металла, гремели взрывы. Кажется, это раньше времени начали нападение мятежники, вместе с их шебутной главой, Мирой.

Скорее всего, её бойцы сейчас предпринимают попытку штурма передовых позиций, вколачивая мины одну за одной вглубь территории, чтобы рассеять живые силы фанатиков, и нанести хоть какой-то ущерб инфраструктуре. Гулкие вибрации пробежались по стенам, заставляя мелкую известковую крошку осыпаться на пол, которая тут же смешивалась с липкой, еще теплой кровью убитых сектантов.

Маэстро стоял неподвижно, полностью игнорируя происходящее. Его фигура, в свете мигающих аварийных ламп, сейчас выглядела так, словно только что сошла с кадра старой, испорченной кинопленки. Он медленно развел руки в стороны, и окровавленный стилет, повинуясь безмолвному приказу, медленно поднялся в воздух, зависнув рядом с телом, изображая из себя стальную осу, принявшую охранную стойку.

Мужчина, как ловкий фокусник, не остановился на одном единственном оружие, и, засунув руку за голенище сапога, дернул оттуда ещё одно бритвенно-острое лезвие.

Телекинетическая мощь безумца ощущалась физически. Ведь как не пытайся, очень сложно было не заметить, что вокруг него вибрировал воздух, искажая до этого ровное пространство, пуская по нему волнистую рябь.

— Слышишь эти звуки, моя дрожащая собачонка? — Маэстро наклонил голову, прислушиваясь к отдаленному рокоту. — Так, именно так и звучат аплодисменты! — расставив руки в стороны, он продолжил. — Мир снаружи всячески пытается достучаться до нас, он жаждет увидеть финал великого противостояния… Но нет, нет… Они опоздали. — сделав расстроенное выражение лица, худощавый добавил под самый конец. — Сегодня зрительный зал будет пуст, и только нам с тобой решать, когда же опустится театральный занавес…

Нюхач не стал перебивать собеседника, пользуясь возможностью он собирался с силами, и спокойно дожидался, пока тот закончит представление самому себе. После чего выпрямился, чувствуя, как его организм начинает работать на остатках внутренних резервов, и не торопится вытягивать энергию из округи.

Раны в спине, оставленные пулями сектантов, всё еще пульсировали жаром, но даже так, это было временно. Потому что края плоти начали стягиваться уродливыми узорами благодаря регенерации. Лесник набрал в рот слюны, перемешавшейся с кровью, и очередной раз сплюнул рядом с собой.

Его тело не переставало изменяться, пока мышцы на плечах и руках вздулись, а кожа приобретала странный оттенок, очень близкий к землистым и каменным цветам. А чувства, тем временем, обострились до такой степени, что он с легкостью видел дорожки расползающихся ароматов, исходящие от каждого из стилетов противника.

— Как же ты много болтаешь. Слишком много, для самого обычного маньяка. — наконец прохрипел в ответ Нюхач, делая осторожные шаги прямо к сопернику. — Знаешь, я тут успел о многом подумать… А где же все твои прихлебатели и любимые шестерки? Те цепные псы, что всегда прятались за твоей спиной? Неужели великий Маэстро остался совсем один, или твой папочка Шрам всех отобрал, оставив тебя наедине с собой?

Он увидел, как дернулись уголки рта безумца. Да, попал, попал туда, куда и метил. Психика Маэстро, как уже успел заметить мужчина, всегда держалась на осознании собственной исключительности и власти над другими людьми.

— Без своих шестерок, увы, ты лишь жалкий клоун, старающийся привлечь чужое внимание идиотскими, ребяческими выходками. — продолжил насыпать Нюхач, все сильнее наращивая темп собственной речи. — Ты серьезно думаешь, что ты какой-то там творец? Нет, нет… — покачал головой лесник. — Ты мусор, да такой, какой ещё поискать надо, и тот, который Шрам держит в подвале, лишь бы он не вонял где-то снаружи. Так что я бы поспорил, кто из нас реально инструмент, который вот-вот выбросят на помойку.

— Замолчи, замолчи! — Маэстро вскинул руки, и один из стилетов со свистом прорезал воздух, нацеленный точно в глаз раздражающему его человеку.

Но и Нюхач не был идиотом, предполагая такую ситуацию, у него получилось среагировать моментально. В этот раз он не стал принимать удар на «мясо», но и уворачиваться, тоже, не стал.

Вместо этого, резко вскинув запястье, и как можно сильнее сосредоточившись на ощущениях, мужчина подобрал момент, когда смертоносное лезвие оказалось предельно близко. И за какие-то доли секунды успел его перехватить приветливо открытой ладонью. Из-за того что клинок был легким, инерцию погасить не составило труда, и на первый взгляд смертельная угроза миновала.

— Неужели это всё, на что способна твоя хваленая сила, полученная в новом мире? — Нюхач оскалился, всячески пытаясь изобразить насмешку, и ощущая, как изнутри поднимается волна адреналина. — Ты даже попасть по мне нормально не можешь, а твой телекинез такой же херовый, как и все твое воображение. Давай, покажи мне еще что-нибудь, художник! Или ты только и умеешь, что резать связанных мирных беженцев?

Маэстро от такого нахальства взвыл, да тем звуком, напоминающим раненого зверя, лишенного всяческого человеческого начала.

В следующее мгновение, оставшийся стилет начал вращаться с бешеной скоростью, к нему, тут же, присоединялись какие-то металлические обломки, превращаясь в блестящий и сверкающий круг смерти. А следом за этим и воздух в коридоре завыл, подчиняясь искаженной воле безумца.

Как бы насмехаясь над врагами, ещё один из боковых проходов выплюнул сектантов, несущихся куда-то на подмогу, вперед. Тройка, видимо привлеченная шумом борьбы, ворвалась внутрь размахивая винтовками в стороны.

— Что здесь про… — начать фразу один из них успел, а вот закончить — нет.

Маэстро даже не стал оборачиваться, да и внимания обращать, тоже, не стал. Он одним коротким, пренебрежительным жестом пальцев, отправил сноп осколков от сломанного клинка назад, придавая им вращения. Со стороны могло показаться, что аристократ отгоняет от себя мух.

Разогнанный металл прошил горло первого, ближайшего из сектантов, и по небольшой дуге повернулся в сторону второго, на скорости выдирая куски плоти из его тела, и они закончили свой кровавый путь в шее третьего.

Тела еще не успели коснуться пола, когда Нюхач, воспользовавшись подвернувшимся моментом, рванул к отвлекшемуся противнику.

Его рывок был подобен броску голодающего хищника, увидевшего травоядного, и готового разодрать в клочья потенциальную жертву. Пол под ногами лесника треснул от чудовищного усилия икроножных мышц.

Он преодолел расстояние в пять метров за один вдох.

Маэстро, явно почувствовав угрозу от бывшего подчиненного, собственной интуицией, выставил перед собой руки в защитном жесте. А судя по небольшому, окружающему их свечению, те явно напитывались энергией.

Нюхач врезался в защиту, словно в стальную плиту, покрытую какой-то резиной. Его кулак, точно также напитанный пси, о которой ему не раз уже говорил Алекс, ударил во вражескую плоть, заставляя воздух рядом пойти рябью от их столкновения.

— Да сдохни же ты, тварь! — завизжал тонким голосом человек, разум которого был захвачен агонией разрушающейся психики. Он обрушивал на своего противника, ставшего заклятым врагом шквал телекинетических ударов.

Лесника такая яростная волна отбросила назад.

Его протащило несколько метров назад, пока мужчина не ударился спиной в какую-то тележку, стоящую поодаль, рядом с массивной трубой. Что именно скрипнуло и жалобно застонало — до конца не было ясно, но, скорее всего, это был металл. Потому что грохот железа перебивал все, постепенно смешиваясь с воем сирены, внезапно заверещавшей с утроенной силой.

Депо агонизировало.

Сверху донесся повторный взрыв. Он был не тривиальной мощности, потому что в этот раз здание ощутимо задрожало. А неподалеку лопнули трубы, из-за чего коридор постепенно стал заполняться горячим паром, превращаясь во что-то похожее на преддверие ада. Освещение, перешедшее на тусклые аварийные лампы, часто заморгало, то и дело выхватывая из мглы искаженное лицо Маэстро и окровавленную фигуру Нюхача.

— Ты не понимаешь… ты… понимаешь… — шептал Маэстро себе под нос, делая шаг за шагом, чтобы подойти ближе к цели. Его глаза, до этого идеально различимые, сейчас закатились так, что видны были только белки, покрытые сеткой разорвавшихся капилляров. — Та сторона… Изнанка… она знает, о чем говорит. Она требует от меня как можно больше красок, гораздо больше жизни, готовой перейти в смерть! — чуть-чуть согнувшись, мужчина захихикал. — Ты, именно ты станешь моим лучшим произведением, гнилая ты собачонка…

Поднимая обе руки вверх, за ними, следом, дернулось все что лежало в коридоре после их сражения. Обломки плитки, гильзы от отстреленных патронов сектантами, какой-то строительный инструмент, все затанцевало в воздухе. Можно сказать, что эта груда мусора не просто кружилась, она танцевала в смертоносном вихре вокруг Нюхача.

— Все, о чем ты постоянно бубнишь, это не больше, чем бред сумасшедшего! — в ответ выкрикнул Нюхач, с трудом принимая ровное положение. Одна рука у него висела плетью, сустав был выбит при ударе, но внутри он чувствовал, как волокна связок начинают судорожно срастаться, пытаясь исправить положение. — Ты просто прячешься за всем этим, потому что боишься, ха-ха-ха. Ты просто боишься, Маэстро! Боишься признать, что ты — лишь пустое место. — сплюнув на пол, он добавил. — А теперь ты примкнул к ещё большему уроду, чем сам. Получается, что и вместе с ним, ты, тоже, никто.

— Сдохни! — не захотел выслушивать до конца все, что собирался сказать ему бывший соратник, Маэстро обрушил на него собранный по коридору хлам.

Нюхач, готовый встречать атаку, сгруппировался, закрывая голову мощными предплечьями, он готовился к страшному, ведь удары посыпались один за другим, напоминая неудержимый ливень, только вместо прохлады и свежести, этот нес с собой смерть.

Острые куски металла рвали украденную одежду, а следом за ней и плоть человека, куски плитки впивались так, что доставали до костей, постепенно накапливая ущерб, пока там не появлялись микротрещины.

Мужчина чувствовал, что регенерация начинает захлебываться от перегрузки. Если до этого организм и пси работали на максимум, то теперь… теперь клетки вообще не успевали восстанавливаться, от чего энергия внутри него не просто таяла, но и тянула за собой, кажется, саму жизнь.

Правда это его не пугало, и не могло заставить отступить назад. Вместо этого, он продолжал продвигаться вперед, сквозь нарастающую боль, и охватывающую все пространство тьму. Ориентируясь лишь на запах гнили и страха, который становился тем сильнее, чем ближе подходил.

— Еще немного… — шептал про себя лесник, видя, как в глазах Маэстро рождается паника, совмещенная с усталостью от бесконечного использования сил.

Безумец, вечно выходящий победителем из сражений, не ожидал такого отчаянного сопротивления со стороны своего бывшего питомца. Он привык, что жертвы молят о пощаде, а не прут напролом, игнорируя раны, близкие к смертельным.

В этот момент время словно замерло.

Глубоко в недрах депо, там, где находились генераторы, и откуда пришли ребята, сработали заряды, установленные Алексом и Нюхачом.

Сначала, как в замедленной съемке, все поглотила тишина. Такое странное, вакуумное беззвучие, когда звук взрыва еще не достиг ушей, но ударная волна уже неслась сквозь подошвы.

А затем мир взорвался.

Мощнейший импульс буквально сотряс само основание здания. Где-то далеко панически закричали десятки голосов, но их тут же заглушил грохот рушащихся стен и, казалось бы, надежных перекрытий. Однако самое главное, из-за места, где случился взрыв, погас свет. Не просто замигал, а исчез окончательно, включая аварийные системы, зацикленные на части генераторов, приказавших долго жить.

Коридор погрузился в абсолютную, непроглядную тьму.

Для обычного человека это было бы фатально.

Так, например, для Маэстро, привыкшего полагаться на улучшенное зрение, это стало неожиданным шоком. Его концентрация, пережившая короткую, но тяжелую схватку, лопнула. Груда хлама, которую тот удерживал в воздухе, стремилась обрушиться на пол.

— Нет, где свет? Где мой свет⁈ — его голос сорвался на испуганный фальцет, после чего фигура в темноте начала судорожно шарить руками, в попытках найти физическую опору.

Но для Нюхача, в отличие от босса, тьма была многократно ближе. И он куда меньше завязывал собственные способности на глаза. Особенно учитывая божественный нюх, как иногда шутили близнецы. А теперь, так вообще, получалось что он чувствовал движения воздуха, ощущая кожей легкое, свистящее дыхание противника, и, самое главное, лесник потрясающе различал его запах.

— Теперь настала моя очередь атаковать, Босс. — раздался голос Нюхача прямо из темноты, казалось, сразу со всех сторон.

Маэстро попытался выставить блок, но когда не знаешь откуда придет атака, это очень трудно.

Первый удар, напитанный всей мощью регенерировавших мышц, пришелся ему точно в колено. Хруст костей прозвучал в тишине коридора так отчетливо, что даже не верилось. Вот только безумец вскрикнул по-настоящему, подвывая, аки раненый зверь.

— Это тебе за всех ребят. — Нюхач возник рядом словно привидение.

Второй удар был нацелен прямо в плечо, раздробив сустав и лишая Маэстро возможности пользоваться рукой. Третий, со всей озлобленностью, пришелся в челюсть, обрывая очередной истошный вопль.

Бывший лесник будто открыл третьей дыхание, действуя методично и беспощадно. В нем не осталось ничего от того пугливого человека, мечтающего о спокойном завтра, которым он был под руководством этого человека. Сейчас он был воплощением возмездия.

Мужчина схватил Маэстро за горло, приподнимая его ослабевшее тело над полом. Даже в полной темноте он словно видел, как бьется жилка на шее противника, как он судорожно пытается набрать в рот воздуха, как он пытается воспользоваться силами, но это не выходит.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — прошептал Нюхач ему прямо в лицо. — Ты возомнил себя хрен знает кем, этакий творец современной реальности. Но на самом деле ты просто обычная гнида, которая прячется в тени сильных. Ты не лучше тех тварей, что рыщут по округе. Даже хуже.

Было не ясно, хочет ли что-то ответить его собеседник, но одно, точно, заметно. Маэстро сильно обмяк в его руках, силы, кажется, окончательно покидали безумца.

— Твоя жизнь заканчивается так ужасно, Маэстро. — произнес лесник с какой-то бесконечной усталостью. — В ней нет, и не было ничего, кроме грязи.

Он сжал пальцы.

Короткий, сухой звук, и тело бывшего босса дернулось в последний раз, после чего окончательно затихло. Нюхач разжал руку, позволяя трупу мешком рухнуть в кровавую лужу, которая уже начала остывать.

Наконец-то всё было кончено.

Попытавшись сделать глубокий вдох облегчения, все что смог почувствовать мужчина, так это странный хлюп внутри груди. Адреналин, судя по всему, начал отступать, и на его место пришла всепоглощающая, свинцовая боль.

Регенерация клеток почти остановилась. У тела просто не осталось строительного материала, поэтому он пошатнулся и осел по стене, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь драный балахон.

Где-то вдали снова послышались взрывы, но теперь они казались чем-то неважным, фоновым, бесполезным шумом. Ему нужно было идти, идти к командиру, туда, где были близкие Алекса. И его.

— Вставай… — прохрипел он себе под нос, криво усмехнувшись. — У нас была команда, команда… идти вперед.

Перевалившись на живот, и, синхронизируясь с дрожью внутри плитки от продолжающихся разрушений, ему было тяжело. Каждый сантиметр давался с невероятным трудом, идти он уже не мог, поэтому пополз. Скребя ногтями по неровному бетону, оставляя за собой широкий кровавый след.

Нюхач двигался в сторону тюремного блока.