В коридорах сектора, в котором базировались военные, за все время мне довелось побывать лишь пару раз. Однако сейчас они сильно изменились. Если раньше те походили на мемориал памяти прошлого, то теперь люди полковника успели провести неплохой косметический ремонт.

Серый бетон окрасили в темно-зеленый цвет, от чего тот выглядел сильно чище, чем в других местах внутри убежища. А лампы, освещая все ровным, безжалостным белым светом, добавляли этаких ноток стерильности. Стоило признать, циркулирующий внутри воздух был многократно лучше, да настолько, что сюда не доходил запах жареных грибов, или немытых тел беженцев.

Но были и минусы. Например, тут чаще встречались ароматы оружейной смазки, озона от работающих фильтров, и тот самый специфический холодок, который исходит от людей, привыкших отдавать приказы о чужой смерти.

Четверка людей, изначально пытавшиеся выглядеть как обычное сопровождение, на самом деле были моими конвоирами. Первая двойка шла спереди, вторая двойка неторопливо топала сзади. А внутри их тел ощущались слабые потоки энергии.

Одаренные.

Они не расслаблялись ни на секунду, выдерживая дистанцию и скрытно, как им казалось, контролируя каждый мой шаг. Забрала их шлемов отражали стерильный свет ламп, превращая лица солдат в бездушные, однотипные зеркала. Я же шел спокойно, даже, пожалуй, лениво. И это несмотря на тот факт, что внутри меня энергия свивалась в тугие жгуты, резонируя с увлеченным шепотом Вейлы.

— Партнер, какие-то ребятки тебе попались нервные. Я не сомневаюсь, что они сейчас на взводе. — провибрировал внутри головы голос девушки, в котором чувствовалось предвкушение предстоящих проблем. — У того, который идет самым первым, пульс зашкаливает. Да с такой силой, что сердце сейчас буквально выпрыгнет из груди. Он боится. Уверена, их отлично проинформировали о твоих силах.

— Пусть боятся. — отозвался мысленно. — Я не против страха, он делает их предсказуемыми.

Под такие веселые разговоры с наставницей мы остановились перед массивной, толстой дверью, рядом с которой сновали туда-сюда бойцы. Мои сопровождающие подошли, и, судя по всему, как-то причудливо постучали, потому что спустя секунду раздался лязг электронного замка и меня наконец пригласили войти внутрь кабинета, где уже дожидался Егоров.

Но и я не был идиотом, заранее просканировав область собственными силами. Так что кроме этой четверки и хозяина кабинета никого не было.

Внутреннее убранство помещения было обставлено с той долей аскетичной роскоши, которую мог позволить себе один из тех, кто принадлежал к высшим офицерским чинам в условиях творящегося апокалипсиса.

— Фу, вот же позер. На этом фоне даже твоя крыса Марков выигрывает. — не стала скрывать собственного пренебрежения Вейла, как всегда комментируя происходящее.

В общем-то она была права. Потому что в самом центре стоял тяжелый дубовый стол. Такой был бы антиквариатом и в обычное, мирное время. Этот предмет интерьера, в отличие от того же стола полковника не был завален бумагами и отчетами, а блестел от регулярной полировки.

Стены же, где чаще всего ждешь увидеть карты, или какие-то графики, были завешены небольшими картинами. Одна же так вообще полностью перекрывалась коврами. Ну, тут, конечно, Егоров переборщил. Потому что за ней легко можно было почувствовать ещё одно помещение.

Так себе, конечно, маскировка.

Сам подполковник сидел в кресле и что-то перебирал пальцами. Радовало, что под его жопой хоть не кожа была, а то совсем уж клишированный персонаж вырисовывался.

Какого-то уважения, или хотя бы дружелюбности ко мне он не проявил. Вставать со своего места, тоже, не торопился. Лишь поднял на меня взгляд, с тяжелыми, изучающими нотками, расположенными в глубинах его зрачков.

Лицо мужчины казалось… деревянным. Нет, не таким каменным, как у других военных, с кем мне приходилось до этого общаться, но и не «живым». Но больше всего выделялись глубокие, резкие морщины в уголках рта. И пересохшие, рваные губы.

— Капитан Вишневский. — произнес он голосом, сравнимым с хрустом стекла под ногами. — Будьте так любезны, присаживайтесь. — показал Егоров рукой напротив. — У нас с вами намечается долгий, интересный, но крайне неприятный для вас разговор.

Игнорировать предложение присесть не стал. Иначе все это выглядело чертовски странно, когда стоишь посреди комнаты, в окружении недружелюбных людей. Так что сделал пару шагов вперед, усаживаясь в обычное офисное кресло и сложил на груди руки.

— Дело хорошее, товарищ подполковник. Не зря говорят, что в ногах правды нет. Однако, слышал у вас тут дефицит времени, так что давайте сразу к делу и не будем выводить дружеские пируэты. — ткнув пальцем за спину, спросил. — Зачем нам этот почетный караул, может уже пора отпустить ребят?

Егоров медленно открыл внутренний ящик стола, закидывая внутрь предметы, которые крутил в пальцах. Кажется, это были пси-камни. После чего потянул кистью, и на свет появилась пара гильз от крупнокалиберной винтовки.

Сами по себе те были полыми, потому что из одной он выудил несколько таблеток, закидывая те в рот и тут же проглатывая. А из второй спички, чтобы подкурить сигарету. Каждое его движение, словно специально, было подчеркнуто неторопливым.

— Зачем? — флегматично спросил у меня. — Александр, вы либо феерически самоуверенны, либо абсолютно не понимаете, в какую яму угодили. Ваша, так называемая «специальная группа», которой вы так гордитесь, устроила кровавую баню. Лейтенант Поляков, офицер с безупречной репутацией, сейчас находится в реанимации. Ему… — Егоров сделал паузу, и его глаза недобро блеснули, — … оттяпали руку, и сделали это сверхъестественными силами. В придачу к этому было убито несколько солдат.

Внезапно подорвавшись, он ударил ладонью по столу, заставляя ту самую пару гильз подскочить вверх, после падения которых, те мелко задрожали.

— Вы не уследили за своими собаками, капитан! — язвительно выплюнул мужчина. — Вы привели в наш дом, заметьте, мирный дом, диких зверей, которые сорвались с поводка. А теперь вам хватает наглости задавать вопрос, для чего же тут конвой⁉

Я почувствовал, как на губах сама собой расплылась кривая, злая усмешка.

— Верю, товарищ подполковник, верю. — кивнул собеседнику, словно тот меня убедил этим животным криком. — Спектакль на пять баллов. Но у меня есть к вам встречный вопрос: а что же ваш «безупречный» Поляков забыл в зоне беженцев, набивая карманы явно не своими пожитками? Насколько мне известно, никто из моей команды не совершал преступлений, пока против них не начали применять силу. И это необоснованно. Вам не кажется, что без приказа они такого делать не стали бы? А такие приказы… выглядят очень незаконными.

— Не вам судить о законности моих приказов! — рявкнул Егоров, подаваясь вперед. — В условиях военного положения любой, кто оказывает сопротивление представителям власти, является преступником! Ваша девчонка, как там её, Аня? Опасная, дикая, и неуправляемая одаренная! Она убила людей, убила моих людей, капитан! И вы за это ответите. Лично компенсируете смерть каждого!

— Компенсировать? — решил ответить ему его же монетой, и навис над столом, полностью игнорируя конвоиров за спиной, вскинувших автоматы на изготовку. Дрожь в их руках отчетливо было слышно даже с моего места, ну а тот факт, что они могут в любой момент выстрелить, меня совсем не смущал. — Неужели вы действительно думаете, что я буду перед вами извиняться за то, что мои люди не дали себя убить? Или, быть может, мне стоит оплатить протез для вашего гнилого Полякова? Слушайте меня внимательно, товарищ подполковник. — процедил каждое слово, стараясь наполнить их под завязку желчью. — Я еще не слышал версии своих ребят. Но я прекрасно знаю и понимаю, как работаете вы со своими людьми. И, если все так, как я думаю, то они открыли огонь первыми, получив то, что заслужили.

Воздух в кабинете начал ощутимо вибрировать от распространяющейся силы. Хоть часть гнева была напускной, но даже так, мелкие частицы пси хаотично метались в воздухе, исходя изнутри моего тела.

Подполковник неожиданно побледнел, но взгляд отводить не стал. Видимо, мужчина был из той породы людей, которые всегда идут до конца, даже если перед ними разразится стихийное бедствие.

— Как вы смеете… — задрожали его скулы. — Угрожаете мне в моем же кабинете? — перешел он на тихий, и какой-то вкрадчивый шепот. — Смело. Чертовски смело, но при том очень глупо. Вы думаете, Марков вас прикроет? Полковник сейчас занят атакой на узловую, и ему очень не понравится, что его протеже провоцирует внутренний раскол. Сильно сомневаюсь, что он вообще примет вашу сторону. — покачал он головой из стороны в сторону, словно набравшись уверенности. — В общем. — подвел какой-то собственный итог подполковник. — Вы отстранены от службы, капитан Вишневский. Начиная с этого момента, сдайте жетон и ваше личное оружие.

— А что если я откажусь? — посмотрел в упор на собеседника, с нескрываемым желанием оторвать ему голову.

— Тогда вы пойдете под трибунал за измену. — дернул щекой Егоров, спуская руку под стол. Там прекрасно ощущался силуэт пистолета, который лежал в его ладони. — Но я сегодня добр, вы всего лишь отправитесь под домашний арест в офицерский блок. Пока мы до конца не выясним все обстоятельства, и не найдем ваших скрывающихся подопечных. И поверьте, в ваших же интересах помочь нам их отыскать… иначе участь всей вашей команды будет незавидной.

Я на мгновение замолчал, представляя, насколько вообще его угрозы реальны. А затем искренне, что было сил, расхохотался. Это был чертовски сухой, резкий смех, который в тишине кабинета прозвучал как пощечина его хозяину. К моему удивлению, ему вторила Вейла изнутри меня.

— Домашний арест? Подполковник, вы серьезно? Вы правда думаете, что эти стены или эти четверо парней, скрывающих собственные силы, смогут меня удержать?

— Посмотрим. — процедил подполковник, кивнув конвою. — Отвести его в камеру временного содержания третьего блока. А если дернется, то можете применить силу, но желательно оставьте его живым. — попробовал в конце улыбнуться мужчина, намекая на реальность своих угроз.

За мной щелкнули затворы, и один из стволов уперся прямо в лопатку, после чего солдат попробовал перехватить автомат, поднимая меня со стула. Но я лишь легонько повел плечом, как его руку тут же охватило морозной волной.

— Не волнуйтесь, пойду сам. — бросил через плечо Егорову, и — Но, на всякий случай, помните, что правда далеко не за вами. А вот ответственность… ответственность настигнет каждого.

Оставив за собой последнее слово, направился прямиком за пределы кабинета. Мои конвоиры теперь были многократно бдительнее, до этого внимательно выслушав наш разговор.

Сержант, шедший слева от меня, держал палец на спусковом крючке, а его ствол смотрел прямо в область моего сердца. Так, наша странная компания шла по длинному переходу, соединяющему несколько блоков. Видимо, слова о домашнем аресте были только словами, потому что меня точно вели в сторону тюремной зоны. Здесь было гораздо меньше людей, чем в офицерском блоке, а освещение становилось всё более тусклым.

— Ну что, партнер, начнем сейчас, или ты предпочтешь дождаться, пока их будет больше? — шепнула Вейла.

— Да, сейчас хороший вариант. — согласился с наставницей.

Я резко остановился, и это движение было настолько неожиданным, что конвоиры по инерции сделали пару шагов вперед.

— Стоять! Не двигаться! — закричал сержант, разворачиваясь ко мне, и в его глазах было видно, как работают ржавые шестерни. Ведь я и без его приказа стоял.

Но куда им с их скоростью, угнаться за скоростью энергии? Не закрывая глаз, усилием мысли вызвал из глубин тела пси, накрывая своих сопровождающих блокировкой.

Пространство вокруг нас подернулось маревом, как если бы это был невидимый пресс, обрушившийся на всё живое в радиусе пяти-семи метров. Воздух стал густым как свинец.

Солдаты замерли в нелепых, ломаных позах. Было видно, как под забралами их глаза стремились принять размер чайных блюдец. Пока мысли метались в головах, пытаясь понять, а что вообще произошло. Однако их тела отказывались подчиняться. Сейчас они больше походили на живые статуи, запертые внутри коконов физических оболочек.

Злодеями с Вейлой мы не были, поэтому время на какие-то пафосные речи тратить не стали. Четыре резких, выверенных удара прямо в основание шей, и все. Нет, убивать, конечно, не убивал. Нужды в этом никакой не было. Вот только вырубил надежно и надолго. Солдаты мешками повалились на пол, после чего когда я уже убрал давление силы.

— Чистая работа. — прокомментировала Вейла. — Но тут все в камерах. Думаю, что через пару минут тут будет вся база. Так что беги, Алекс, беги.

Ждать пока тут действительно соберется добрая половина охраны не хотел. Просто сорвался с места, да мчался так быстро, что мои ботинки почти не касались пола. От такого ускорения, коридор и его повороты сливались в одну сплошную серую полосу.

— Внимание! Сектор три, блок «Б» — побег, внимание! Всему штату готовность номер один, враг является одаренным! — взревели динамики над моей головой, заставляя меня поморщиться. — Повторяю, враг одаренный, оказывает сопротивление, допустимо взять живым или мертвым. Его примет… — динамик не успел договорить, потому что его разорвало выпущенным мной пламенем.

— Быстро они. — мысленно кинул Вейле, ныряя в боковое ответвление, ведущее в сторону вентиляционного оборудования.

Прямо передо мной, впереди, показалась пятерка бойцов, выскочивших из-за угла. Они пытались что-то кричать, вскидывая автоматы. Но я моментально выставил руку вперед, создавая перед собой полупрозрачный щит из пси. Выпущенные пули бессильно расплющивались о него, высекая искры и падая на землю.

— С дороги! — мой голос, разорвавший коридор, и усиленный энергией, ударил по их органам чувств не хуже светошумовой гранаты.

Солдаты, схватившись за головы, просто попадали как куклы. Добивать их желания не было, поэтому просто проскочил мимо, надеясь как можно скорее отсюда уйти.

Увы, этот сектор я знал не очень хорошо, хоть мы вместе с Нюхачом и Артемом, пользуясь возможностями, изучали чертежи. Чисто на всякий случай проверяя, где тут могут быть выходы.

Скажем так, эта идея принадлежала Нюхачу, и она себя с лихвой окупила. Потому что где-то недалеко должна была быть шахта номер семь. Внутри неё ходил грузовой лифт, старый. Используя который рабочие спускали оборудование и не только. А раз там спускали разные грузы, получалось, что он должен вести на поверхность.

— Алекс, налево! Тут налево, там должен быть люк! — скомандовала Вейла.

Буквально ввалившись в узкий лаз, обитый железными листами, прислушался к крикам, раздающимся со спины. Оттуда, сзади, доносились маты и призывы остановиться.

Ворвавшись в шахту, нос обдало запахом свежей краски. Значит, этим лифтом пользовались не так давно. Вот только по какой-то причине, стоило нажать на кнопки, ничего не произошло. Как всегда, мне не везло.

Однако, радовали стальные скобы, вбитые в стены. Они выглядели достаточно надежно, поэтому оперативно, со скоростью мангуста, я начал вскарабкиваться вверх. Мышцы, усиленные энергией, почти не знали усталости, когда снизу ударил луч прожектора, освещая путь к свободе.

— Вот он! Огонь, огонь на поражение!

Пули начали щелкать по металлу шахты вокруг меня, и мне прям захотелось выругаться, почувствовав, как одна из них все ж таки обожгла плечо. Боль была не сильной, но морально неприятной, добавляя мне злости и ярости.

— Хотите поиграть в альпинистов? — прошипел, наблюдая как некоторые из них пытались карабкаться следом.

Окинув взглядом ближайшие метры, сосредоточил внимание на старых балках, удерживающих противовес лифта над головами преследователей. Один точный, резкий всплеск силы, и шахту заполнил звук рвущегося металла.

Многотонная конструкция с оглушительным грохотом рухнула вниз, заполняя проход облаком пыли и криками тех, кому не повезло оказаться на её пути. Хоть я и пытался обойтись без жертв, но они сами напросились.

— Достаточно жестоко с твоей стороны. — хмыкнула Вейла. — Но, как всегда, эффективно.

Я добрался до верхней площадки, где из темноты можно было почувствовать дуновение потоков свежего воздуха с нотками цветущей листвы. Массивная дверь, откуда и шел ветерок, была приоткрыта. Скорее всего, кто-то из разведчиков недавно пользовался этим путем.

Налегая всей доступной силой на дверь, удалось открыть её наружу. И перед глазами встал путь во внешнюю камеру шлюза. Однако, впереди была еще одна преграда. Выходной люк.

— Плохой, мать его, день. Плохой день! — мысленно выругался я, формируя рядом с руками огненные спицы, прежде чем метнуть те в запорный механизм.

Взрыв был коротким и резким.

Люк вылетел наружу, впуская в шлюз сильные потоки. Я шагнул в образовавшийся туман, чувствуя, как в носу скапливается пара кило пыли.

Надо мной больше не было бетонных сводов. Только бесконечное, затянутое белыми облаками небо поверхности. Я стоял на руинах какого-то небольшого здания, пока вокруг высились скелеты жилых многоэтажек.

— Мы снаружи. — я перехватил поудобнее свой рюкзак, оглядывая серую пустошь. — Теперь пускай ищут меня здесь. Если рискнут.

— Думаю, что эти рискнут. — тихо ответила Вейла.

— Да и хрен бы с ними. — сплюнул на землю, отвечая наставнице. — Только где искать моих ребят? Вот что меня волнует больше всего.

Прыгнув в сторону, я растворился в серой хмари поверхности.