Пыль, в первые минуты после обвала, единственное, что имело для меня сейчас значение.

Казалось, что эта мелкая гадость была повсюду. В легких, на зубах, под веками и даже в глубинах моего исподнего. Она превращала каждый вдох, каждое движение, в состязание с собственной удушающей паникой.

Фонарь на лямке рюкзака беспомощно выхватывал из серого тумана лишь танцующие пылинки, похожие на мириады крошечных насекомых. А в ушах до сих пор стоял грохот, тяжелый и тягучий, словно сами тоннели метро стонали от нанесенных ран.

— Алекс… ты там как, живой? — голос Вейлы внутри моей головы звучал приглушенно, словно наставница была прямо сейчас рядом со мной, и тоже успела наглотаться плотной каменной крошки.

— Думаю, что да. — мысленно отозвался на её вопрос, пытаясь одновременно с этим оттолкнуться от стены ладонями. Пальцы уткнулись в холодный, щербатый бетон, обиженно зашуршавший под моей плотью. — Все ж таки немного перестарался с архитектурными изменениями этого места.

— Перестарался? — удивленно присвистнула собеседница. — Друг мой, ты только что похоронил под собой добрых квадратов сто тоннеля, и вероятно, что твой трюк, несомненно откликнется где-нибудь ещё.

— Я вообще рассчитываю на это. — буркнул себе под нос. И надеюсь, что это будет смертельно для этих уродцев…

— Страшно представить. — продолжала Вейла. — Если это ты называешь «перестарался», то что тогда для тебя является «хорошей работой»?

На это я не стал отвечать, да и ответа не было.

С трудом поднявшись, что было сил побрел в сторону штрека, куда уходили ребята из моей команды. Ноги во время движения наливались свинцом, а внутри тела, там где были пси-центры, пульсировала тупая, изматывающая боль.

Видимо добрался таки до истощения. Но времени, чтобы проверить оставшийся объем энергии, не было. Каждый новый шаг вперед отдавался в висках, и я почему-то ощущал себя старым, разбитым часовым механизмом, который продолжает работать только из чистого, металлического упрямства.

Штрек же встречал меня тишиной и ароматами сырости, на которые особого внимания обращать не хотелось, потому что впереди виднелась группа. Я их нагнал. Это удалось сделать буквально через пару сотен метров. Но оно и не мудрено, далеко бы за прошедшие минуты они уйти не смогли.

Люди двигались медленно.

Глыба и Лось несли самодельные носилки, собранные из найденного строительного мусора. На них аккуратно разместили Семеныча в лежачем положении, накрыв термо-одеялом из набора первой помощи.

Лицо старика захватила неестественная бледность, а его дыхание, прерывистое и сиплое, вырывалось из груди с легким свистом. Мои же глаза сразу зацепились за замороженную на боку рану. Она выглядела зловеще, этакий кусок черного мрамора, вросший в самые недра человеческой плоти.

Верба шла рядом и сильно прихрамывала на правую ногу. Каждый её третий шаг было видно, как девушка делала очень глубокий вдох и такой же глубокий, медленный выдох.

Очень похоже, что она тоже перестаралась с использованием сил, и сейчас испытывала последствия отката. Лёша же плелся в хвосте, прижимая к своей груди сумку с инструментами, как если бы это было величайшее сокровище в мире.

— Алекс! — Верба обернулась на приближающийся звук моих шагов, и в её глазах, обычно спокойных и глубоких, мелькнула смесь облегчения с дикой усталостью. — Слава всему сущему, мы уж думали что увидим тебя не скоро.

— О, не волнуйся. — улыбнулся в ответ всей команде. — Меня так просто врагу не переварить. — я попытался сделать свою улыбку ещё шире, но вышло как-то совсем не правдоподобно, думаю, что скорее всего даже криво. — Как он?

— Плохо. — коротко ответила напарница, сразу понимая к чему относится мой вопрос. — Ты, конечно, кровь остановил. Но судя по тому, что вижу, очень сильные внутренние повреждения… все очень сложно. Ему необходима квалифицированная медицинская помощь, а не эта бетонная кишка, в которой у нас ничего нет.

— Скоро мы уже будем на месте. — попробовал приободрить группу, удобнее перехватывая рюкзак. — Нам надо ускоряться.

Обратный путь занял гораздо меньше времени, чем дорога в эту сторону. Где-то в районе минут сорока, может быть часа. Но не больше. В основном это было связано с тем, что мы не останавливались около каждого распределительного щитка, как ранее до этого.

Наконец добравшись до места, где виднелись фонари цивилизации, мы вышли к узловой. Станция, увы, встречала нас не привычным гулом довольных людей, или окриков снующих по округе бойцов. А мертвенно-бледным светом прожекторов и баррикадами, которые успели возвести инженеры.

Все это место напоминало собой растревоженное гнездо пчел, готовые вот-вот сразиться с шершнями за выживание. Повсюду сновали тройки вооруженных людей, лязгали затворы, а общий эмоциональный фон буквально можно было разрезать ножом.

— Походу они не дураки, и объявили военное положение. — сказала Вейла.

— Стоять! Оружие на землю, живо! — из-за бетонных блоков, ближайших к нам, укрепленных мешками с песком, вынырнула взволнованная четверка бойцов. Лазерные целеуказатели их винтовок мгновенно заплясали на моей груди, так как именно я был во главе нашего шествия. — Еще шаг, и мы откроем огонь на поражение! Вася, диво доложи командованию! — кинул он последнюю фразу куда-то своим, в другую сторону.

— Свои, свои! — крикнул Глыба, не опуская носилок. — Мы буквально несколько часов назад выходили отсюда, у нас раненный!

Я двинулся чуть-чуть вперед, не дожидаясь реакции со стороны дозора, и поднял ладони вверх, к свету, чтобы они их легко могли увидеть. Правда стоило отметить, что чисто на всякий случай, кончики пальцев были наполнены энергией. В текущей ситуации доверять на слова было не просто роскошью, а непростительной глупостью. В общем в любой момент готов был раскинуть барьеры рядом с собой и командой.

— Капитан Вишневский. — произнес максимально четко, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от навалившейся усталости. — Мы возвращаемся с задания, услышали тревогу, объявленную по рации штабом и двинулись назад, после чего попали под атаку неизвестных. Сейчас несем тяжелораненого гражданского специалиста. Ему требуется медицинская помощь.

Старший из патрульных, сухой мужик, с максимально обычным лицом и обветренной кожей, прищурился, разглядывая наши измазанные в бетонной пыли рожи. Видимо, вид у нас был действительно героическо-помойный, потому что он с какой-то задержкой кивнул своим, командуя.

— Опустить стволы, нас предупреждали, что ещё не все вернулись. Проходите. — он обернулся к кому-то в глубине укрепления, и неестественно громко крикнул. — Передайте в медицинскую часть, тут тяжелый, быстро, быстро!

Нашу команду буквально затянули внутрь периметра, лишь бы мы не маячили перед глазами и не нервировали охрану.

Узловая изменилась до неузнаваемости.

На перронах больше нельзя было заметить гражданских. Скорее всего их отправили в основные укрытия. Вместо этого повсюду стояли ряды ящиков с боеприпасами, развернутые палатки со странными обозначениями и табличками рядом. Пока в воздухе висели запахи пороха, паленой изоляции и специфического маслянистого привкуса, который всегда сопровождает опасность.

— Где капитан Ростова? — спросил я у одного из пробегающих сержантов, который кричал что-то в сторону своего отделения, пока подоспевшие санитары подхватывали раненого Семеныча.

— В полевом штабе, развернутом на втором пути. — буркнул тот, на секунду отвлекаясь от своей работы. — Но она сейчас занята, и не принимает гражданских. Почему вы вообще тут? — не увидев у меня знаков различия, он с удивлением почесал затылок.

— Не важно, и мы не гражданские. — ткнул пальцем себе за спину, игнорируя вопросительные взгляды, и направляясь по делу к местному командиру.

Полевой штаб, о котором говорил тот сержант, был подогнанным на пути вагоном. Ростова Елена Викторовна, которую, как мне уже успели сказать, за глаза все называли Мамбой, проявляла лихорадочную активность, снуя между планшетами и картами.

Внутри помещения было так сильно накурено, что хоть топор вешай. И самое главное, шансов его найти после этого, почти не было. Интересно, почему вот все военные такие курильщики, неужели они никогда не видели реклам о том, что курение убивает?

— Алекс, в вашем случае, чаще всего, убивают порождения Изнанки. — прошептала Вейла, которая чем-то занималась внутри моего разума, и бубнила себе всякое под нос.

— Тут не могу с тобой не согласиться. — мысленно кивнул наставнице.

Стены вокруг были увешаны экранами, и обклеены картами, которые отражали близлежащие территории. Часть из них была исписана и изрисована стрелками, которые судя по всему отражали передвижения противников.

А над столом склонилась знакомая женщина, с фигурой отлитой из чугуна, задумчиво наблюдая за движениями людей, входящих в её штаб. Они двигали туда-сюда какие-то фигурки и рисовали красные стрелки на бумаге. Видимо это было передвижением противников.

Волосы Ростовой падали вниз, немного закрывая обзор. Да и весь репертуар женщины источал этакую дикую грацию. Расстегнутый китель, кобура на бедре и глаза, в которых застыла холодная ярость смертельного хищника. Увидев меня, она не бросилась обниматься. Наоборот, женщина просто выпрямилась, скрестив руки на груди, и скомандовав своим.

— Оставьте нас вдвоем. — спорить с ней никто не стал, и присутствующие молча вышли. — Живые, значит. — дождалась она пока мы останемся вдвоем, и сказала низким, резким голосом. — Рассказывай, что видел, товарищ капитан. И начни с того, какого черта именно четвертый пост, по направлению вашего движения, подвергся атаки сразу, как вы покинули пределы охраняемой территории. Ты ещё не в наручниках только по одной причине.

— Елена Викторовна. — я подошел к столу, перебив женщину, и с некоторым удивлением вспоминая, как нашу команду провожали подозрительные взгляды офицерского состава. — Мы сами подверглись атаке, и я не сомневаюсь, что вы это прекрасно знаете. Это были не мутанты, а люди. Отлично экипированные, в черной амуниции. Более того, в их рядах имелись одаренные, и если бы не я, то они на коне ворвались бы на вашу станцию. Так что вам не кажется несколько преждевременным обвинять нас? Может, это именно кто-то из ваших людей сдал местоположение моей команды? — закончил свою мысль на жесткой ноте.

— Говоришь полностью в черном… — Ростова нахмурилась, игнорируя выпад в свою сторону, и только обратила взгляд обратно на карты. — Мои ребята тоже сообщали об этих неизвестных, самое поганое, что они вообще не выходят на связь. — вновь посмотрев на меня, и тряхнув копной волос, женщина сказала. — Извиняться не буду, сам понимаешь, должна проверять любые теории. Даже если они кажутся бредовыми.

— Да я и не обижался. — развел примирительно руки в стороны.

— А что с вами, задание по итогу выполнено? — перешла к делу Ростова.

— Мы все сделали. — коротко бросил в ответ, вспоминая дрожащего Лешу и Семеныча, которые отлично выполнили возложенную на них работу. Техники были молодцы, и мне хотелось как-нибудь им помочь, чем планировал заняться сразу, как вернусь на главную станцию. — В общем, питание должно было уже пойти.

— Да, мне буквально минут двадцать назад доложили, что больше не выбивает предохранители, значит, у вас должно было получиться. — Мамба коротко кивнула на тусклую лампочку под потолком.

— И зачем она спрашивала тогда, раз все знает? — недовольным голосом спросила Вейла.

— Да кто её знает, странная дама. — точно так же вторил наставнице.

— В общем, так как наша задача выполнена, мне срочно нужно на центральную станцию. — наконец сообщил своей собеседнице о том, какие у меня дальше планы, в надежде, что она сможет поспособствовать скорейшему моему возвращению.

Ростова тяжело вздохнула и подошла к окну вагона, глядя на суету на перроне. — Послушай меня, капитан. Большая часть тоннелей в сторону центральной станции, сейчас перекрыты. Тут либо идти по поверхности, что в текущей момент тоже может быть опасным, либо через дальний коллектор. — она обернулась в мою сторону, продолжая. — Или ты ждешь пару часов. Потому что со стороны центральной вышел состав с подкреплением. Насколько знаю, нас должен посетить лично товарищ полковник. И вот с ними уже вернешься быстро, да с ветерком. А пока хотела спросить, поможешь ли нам?

Я стиснул зубы от ситуации, в которой очередной раз от меня мало что зависело.

Сейчас, когда каждая секунда была на счету, а тут так вообще, они ощущались целой вечностью, тратить время в пустую мне не хотелось. Да и Вейла внутри меня не торопилась с тем, чтобы помочь советом.

— Два часа? — я посмотрел на Ростову. Она хоть и пыталась держать марку, но было заметно, женщина очень рассчитывала на положительный ответ с моей стороны. Очень похоже, Елена Викторовна не была уверена, что у них получится продержаться до прибытия подкрепления.

— Хорошо, я вас понял. Тогда мы подождем тут, пока придет помощь. Где наше оружие может пригодиться больше всего? — показал в сторону карт.

— Занимайте восточный проход. — Мамба ткнула пальцем в бумагу. — Там как раз придется кстати помощь одаренных.

Спустя ещё минут десять нашей беседы, я вышел из вагона и направился в сторону лазарета, куда до того направилась команда вместе с раненным стариком.

Мне надо было посмотреть, как они там и как вообще чувствует себя Семеныч. Мне очень хотелось сказать этому упрямому старику, что он герой, и что я лично сделаю все, чтобы его как-нибудь наградили.

А пока раздумывал о том, как это сделать, проходил мимо группы беженцев, жавшихся за бетонные колонны. Маленькие детишки ревели, ощущая общий негатив, взрослые же безжизненно смотрели в пустоту, не представляя, какие проблемы им принесет этот день.

— Животрепещущая картина, не правда ли? — внезапно заговорила Вейла. — Такая трагедия, да в декорациях подземелья… Алекс, ты понимаешь, что опять вовлекаешь нас не в наше дело.

— Понимаю. Но ты ведь тоже должна понимать, что от нас не убудет помочь нуждающимся, а по времени, по идее, мы вернемся точно так же, как если бы вышли сейчас пешком. — я ещё раз бросил взгляд назад, где была Ростова, и тихо сказал. — Давай просто переживем этот день.

Зона лазарета, к которой я как раз подошел, была размещена почти один в один, как и на центральной станции. Она находилась чуть ли не в самом центре, доступ куда был со всех краев станции и при этом требовал плюс-минус одинаковых затрат времени.

Точно так же, здесь пахло хлоркой, кровью и чем-то приторно-сладким. Этакий запах смерти, который ни с чем не перепутаешь. Раненых внутри было много и мест всем не хватало. Часть из них лежала на самых обычных матрасах, раскиданных на полу. Кто-то из этих людей стонал, кто-то ворочался, а кто-то вообще уже затих. Навсегда.

Мои глаза бегали по ним до тех пор, пока не наткнулся взглядом на Вербу.

Девушка стояла у самой дальней стены, прислонившись лбом к холодному бетону. Её плечи мелко подрагивали вплоть до момента, пока она не услышала звук моих шагов. Дарра не стала сразу оборачиваться, сначала, вместо этого, она медленно выпрямилась, и только потом посмотрела на меня.

Всё было понятно без слов.

— Семеныч? — мой голос прозвучал неестественно громко в тишине лазарета.

Верба медленно качнула головой из стороны в сторону, и медленно подошла ко мне, положив руку на грудь, как бы пытаясь удержать меня здесь, на этом самом месте, лишь бы я не шел дальше.

— Он умер, Алекс. — прошептала она. — Десять минут назад. Организм не выдержал полученных травм, он… он до последнего спрашивал, все ли прошло хорошо.

Я почувствовал, как внутри меня хрустнула пустота.

Гулкая, ледяная, в том месте, где еще недавно теплилась надежда. Семеныч, ворчливый старик, с которым мы были знакомы всего ничего, какие-то часы, и который вечно бубнил, ушел точно так же, как и жил до этого момента.

Воюя с миром за каждую искорку света.

— Суки… — выдохнул, глядя в никуда.

В этот момент где-то на дальней окраине станции прогремел взрыв. Пол под ногами ощутимо вздрогнул. А с той стороны, где до этого была тишина, начали доноситься крики поднимающейся тревоги.

— Отдыхать. И остальным передай. — отдал приказ Вербе, бегом направляясь к восточному крылу.