И как сказал бы котёнок Гав: «Как же я не приду к неприятностям, ведь они меня ждут?» Я отшагнул к дальней стенке и пошёл, вышел к ожидающему меня.

Ван Юй повернул голову со смущённой улыбкой, замечая меня. Глаза у андроида снова были. Это что за китайский метод обучения роботов — напрямую взяли с китайских боевиков про кунг-фу? Вопрос, почему робота пропустили, снялся сам собой.

— Привет, Андрей! — пропел я знаменитую фразу из песни.

— Я Ван Юй, мистер Калинин, и снова готов учиться.

— А если бы я тебя не спалил, то из-за угла бы напал? — спросил я.

— Внезапность — это главный ключ к победе с минимальными потерями. Сунь-цзы учил, что армия должна нападать там, где её не ждут, и бить по тем местам, которые враг оставил без защиты, — выдал он.

— Ну, фактор внезапности у тебя не сыграл. Рекомендую перепрятаться и попробовать в следующий раз. И как сказал ваш президент: если драка неизбежна, надо бить первым.

И после этих слов в мой пах полетела нога, которую я заблокировал коленом, подняв бедро. А следом за ногой пальцы Ван Юя выстрелили в глаза. Но тут уже помогла знаменитая техника: выставленная ладонь у переносицы, чтобы пальцы противника не коснулись глаз. И когда его кисть ударила в мою, я схватил один из пальцев машины и вывернул его от себя. Машина и ухом не повела, однако хруст был приличный. Может, сложнейшего сустава пальца, а может, заднего отверстия оператора, которому это всё потом надо будет чинить.

И уже другая рука летела мне в лицо, но я схватил свободной рукой его руку, и получилось так, что я обрёл контроль над обеими руками противника.

— Ты думаешь, это пат? А это новая возможность! — спросил я.

И, ударил робота в лицо головой. У живого человека это была бы минус маска лица, особенно с замашками «Садиста»: нос впал бы внутрь, пришлось бы вытаскивать в травмпункте, или даже в челюстно-лицевой. Но у андроида нос был бутафорский, да ещё и мягкий, и потому я ушибся не очень сильно. Однако когда я учился на своих ошибках? И андроид тут же ударил меня в ответ — головой в лицо.

Благо реакция увела мою голову правее, и я скрутился к нему спиной, потянув руку, которую держал за рукав пиджака, подняв руку, которую держал за палец, и «запустил» дуралея через себя броском с подхватом, а если точнее — с выбиванием обеих ног икроножной мышцей моей правой ноги.

Мы летели вниз на твёрдый пол, и наши массы сложились: я сверху, он снизу. И по дзюдо это пошло бы на высшую оценку, а я буквально ощутил, что его грудь в разы твёрже моей.

Я уже спешил менять позицию, выставлять колено на живот, но внутри Ван Юя что-то забурлило, а изо рта повалил дым.

Однако не успел я удивиться, как вдали коридора завизжали. Я встал и, обернувшись, увидел Иру в бежевом платье и стоящую перед ней черноволосую девушку, тоже в платье только синем и на каблуках, которая в момент её крика заслонила Иру от коридора.

А в коридор уже бежали люди. Они несли с собой огнетушители, а один даже нож. Я отшагнул назад, а он без сожаления воткнул нож в грудь Ван Юя, делая П-образный порез, оттянул ткани силикона на себя. Изнутри повалил дым. Ребята же с огнетушителями начали заливать машину пеной.

А я… А я повернулся к Ире и помахал ей рукой как можно более дружелюбно, улыбаясь.

— Дикобраз, в комнату её, — произнёс я.

И девушка, коротко кивнув, завела мою супругу внутрь.

— Слав, что это было? — спросила Ира у меня, когда я вошёл за ними.

Дикобраз уже посадила её на кровать, давая ей бутилированную воду.

— Испытания, которые они очень спешат провести, пока я тут, — произнёс я.

— Испытания чего? — спросила Ира.

Её лицо раскраснелось, а саму девушку потряхивало, еще бы, на её глазах человеку сделали вскрытие.

— Кумулятивного бронежилета. Эта штука должна отбрасывать пули от себя, но, как мы видим, не устойчива к падениям, — ответил я, сочиняя на ходу.

— Слав, я видела, как из него дым валил, а тот второй ему грудь вспорол ножом.

— А кровь ты видела там? — уточнил я.

— Нет, — ответила она.

— Значит, живая ткань не была задета, парню ничего не угрожает. Хочешь, я попрошу, чтобы он в гости через пару дней зашёл?

— Я… я не знаю, — произнесла она.

— Вячеслав Игоревич, — обратилась ко мне Дикобраз, — может, пока отменить прогулки?

— Сейчас посмотрим, — и я встал и вышел в коридор, видя, как робота утаскивают под мышки, а в коридор уже заходят уборщицы, чтобы убрать пену и гарь.

— Но он бил тебя в лицо, — продолжила Ира из комнаты.

И я обернулся закрывая дверь.

— Подлецу всё к лицу, — широко улыбнулся я и, присел возле девушек на корточки, положив свои ладони на колени Иры. — Не думай об этом. Это китайская сторона учится так. Ну, не умеют они по-другому.

Я говорил и думал, что прямо сейчас пойду и глаз на жопу им всем натяну. Договорились же — не испытывать машины, пока Ира тут. Но этот вопрос надо решать по-другому.

— Погнали в бар? — спросил я у девушек. — Только у меня ничего, кроме этого спортивного костюма, нет.

В этот момент мой сотовый позвонил, и я встал, потому что это был неизвестный мне номер.

— Мистер Калинин, я глубоко извиняюсь за моего дурака Ван Юя. Это он привёз андроида, не подумав о вашей жене, — заговорил в трубке Ли.

— Вы его расстреляете? — спросил я.

— Нет, что вы, мы же не в Мексике. Просто отстраним от работы с вами. Ещё раз примите наши глубочайшие извинения, а в качестве знака нашего миролюбия мы подготовили списки баров, куда можно в спортивном, или, на ваше усмотрение, магазин мужской одежды. Всё, конечно же, за наш счёт.

— Не допускайте таких вещей в будущем. Мне жена дороже этой работы и уж тем более чужой жизни, — пригрозил я.

— Ваше опасение понятно. Это не повторится. Более вашу супругу ничего не побеспокоит. Спасибо за вашу лояльность.

— Хорошего вечера, — выдохнул я.

И снова вернулся к девушкам.

— Китайцы извиняются и платят за свой косяк, — произнёс я.

— Ир, это же чудесно, — приобняла Иру Лера, а я вдруг понял, что личное дело Леры я так и не смотрел.

— Я сейчас лицо и руки помою и к вам, — произнёс я и пошёл в ванную, где за стойкой с полотенцами был скрыт сейф. Открыв его, я включил Тиммейта и написал ему текстом: «Дай досье на Дикобраза».

— Я думал, ты не попросишь, — произнёс у меня в ухе наушник, как только я его туда вставил. — Поскольку тебе некогда читать, я тебе прочту сам.

И пока мы шли к выходу из отеля по свежевымытому полу, пахнущему ландышем, но не гарью, Тиммейт накидывал мне:

— Дикобраз в поле внимания ОЗЛ попала как свидетельница страшной катастрофы. Ну, как свидетельница. Сама Лера Владимировна Кубатулина — спортсменка высоких спортивных достижений, пловец-подводник. Так вот, купалась она на реке Оби, а в этот же самый период, по случайному стечению обстоятельств, в оной утонуло пять выпивающих молодых мужчин. Лера же говорила, что плавала и не слышала ничего и никого не видела.

— Однако на телах утопленников были найдены синяки в районе стоп, шей и рук. Криминалист предположил, что кто-то держал их, пока они тонули. Я понимаю, что ты сейчас скажешь: как можно держать пятерых? И я тебе не отвечу. Девушку допрашивали, и она от показаний своих не отказывалась. А когда следователь обвинила её в пособничестве некому преступнику, Лера сослалась на 51-ю статью Конституции и вообще замолчала.

— В сети стала подниматься буча. Оказалось, что за день до смерти эта же компания, гуляя по пляжу, набрела на какую-то девушку, которая, со слов друзей утопленников, была «не против развлечься». И ребята настолько хорошо развлеклись, что решили и на следующий день прогуляться по этому же пляжу в надежде на новые знакомства.

— А теперь из данных доктора Вайнштейна, под гипнозом самой Дикобраз: Лера не заявила о групповом изнасиловании, но пообещала «отдаться им на завтра тоже». А на следующий день пошла туда же и ждала их, а увидев молодых людей, побежала в воду. Прокричав: «Если не догоните, то можете друг друга сами трахнуть»!

— Парни и прыгнули в воду, надеясь догнать и повторить вчерашний вечер.

— А теперь из заключения суда: гражданку Кубатулину Валерию Владимировну считать невиновной в части статей 125 УК РФ об оставлении в опасности и 105 УК РФ об умышленном убийстве группы лиц с особой жестокостью ввиду недостаточности доказательств. А то, что Кубатулина — КМС по плаванию, считать к делу не относящимся.

— В ОЗЛ пришла на условиях, что будет осуществлять ликвидацию только мужчин. Соблазняет, усыпляет, душит. Посещает клуб бразильского джиу-джитсу «Тим Стрела» как в Новосибирске, так и в Питере. Постоянных отношений нет. Гетеросексуальна.

«Какой же она Дикобраз? Она — Чёрная вдова. Или Богомол. Или Анаконда. Но хочет быть Дикобразом — пусть будет», — подумал я, слушая Тиммейта. — «У нас в ОЗЛ простые требования для ликвидаторов: в контролёра не стрелять, хер на стол не выкладывать».

И мы как раз спустились вниз, как девочка с ресепшена подняла руку и прокричала:

— Мистер Калинин, мистер Калинин!

Я остановился потому что к нам бежала невысокая азиатка в строгом чёрном платье, с гладко зачёсанными волосами и вежливой, натянутой улыбкой. В руках она держала небольшой конверт и протянула его мне. Я тут же при ней открыл и увидел, что внутри оказалась банковская карта. На лицевой стороне было выбито имя: Ли Вэй. А на обратной, на кусочке лейкопластыря, маркером пароль: 0000.

— Спасибо, — произнёс я.

— Хорошего отдыха и ещё раз простите, — промурлыкала она и поклонилась.

И я вернулся к девушкам. Но когда шёл к Ире, вдруг заметил, что Дикобраз как-то странно смерила меня взглядом — снизу вверх. И её ротик странно улыбнулся.

— А знаешь, что самое интересное? — продолжил Тиммейт в наушнике. — Лера и под гипнозом ссылалась на 51-ю статью Конституции, когда Вайнштейн спрашивал о том, что произошло с теми парнями. Но я считаю, что она их утопила.

Последние слова он произнёс шёпотом — будто нас могли слышать.

«К гадалке не ходи — утопила», — подумал я. И мстит всем мужикам. Теперь соблазняет и мстит. Ещё один хищник в нашем Лесу. Но мне нечего бояться. Да, она была красива, стройна и ухожена. Восемь из десяти по моей шкале, если отсчитывать в «Ирах». Но всё же хорошо, что есть Тиммейт, который мне всё про неё рассказал.

Мы вышли на улицу, а у входа нас ждал чёрный седан, и за рулём сидел крепкий, коренастый мужичок со сломанными ушами, он собственно и забирал меня из аэропорта. Он не обернулся, только кивнул, когда мы сели девушки назад а я на место Ван Юя.

Пекин вечером оказался другим. Народу стало больше. Толпы блуждающей молодёжи — в кепках и ярких куртках, со светящимися телефонами. Тут везде играла музыка — откуда-то рэп, откуда-то китайский рок. И вокруг были бары да рестораны и каждый светился своими вывесками. Над улицами горели мерцающие и разноцветные рекламы. И я вдруг понял откуда пошла целиком концепция киберпанка, Китай в ней уже жил, пока мы про него только смотрели фильмы. Это же немыслимо, скажи мне кто-нибудь в 1994том что я буду обучать сражающихся роботов, у виска бы покрутил пальцем. Ну вот и подкрался 2025тый, каких-то тридцать лет прошло и стационарный телефон заменил мобильный, картонные перфокарты заменили дискеты сначала большие потом поменьше, потом диски, а потом и флешки. Сейчас тот у кого нет страницы в соцсети больше фрик чем норма, а постоянное снимание чего-нибудь на видео и фотосъёмку стало новой реальностью. Как будто когда-нибудь будешь это всё пересматривать, терабайты ненужной информации с мемами, жопами, сиськами и котиками. Хотя котиков я бы оставил.

Пока я думал о разном, нас привезли к бару, что оказался скрыт в глубине квартала. Снаружи нас встретила неприметная дверь с вывеской на английском: «Hidden Garden». Но зато тут была парковка и водитель встал с ощущением что будет ждать нас хоть до утра. Может он тоже робот? Может у него надо пульс пощупать или кнопку найти, нет не сейчас. Когда выпью.

За дверью царил полумрак, царил приглушённый свет, а стены тут были лофтовые из красного кирпича. Я шёл впереди Ира чуть сзади, а Лера прикрывала наш тыл. Народу тут было не шибко много, всё выглядело спокойно, слева столики из дерева выстроившиеся в ряд, а правее барная стойка, над которой висели красные бумажные фонарики, а вдоль стен у столов стояли диваны с высокими спинками, создавая уютные ниши для пребывания. Также в баре была сцена небольшая. Я понял что это сцена по микрофонной стойке и нескольким комбиками — крупными колонками, у её основания. А в углу сцены, за небольшим пультом, сидел диджей — молодой парень в кепке, надвинутой на глаза. Из колонок лилась негромкая и фоновая музыка — что-то среднее между лаунжем и электроникой, без слов, с упором на басы и мягкие синтезаторные партии.

За стойкой суетили сразу два бармена, оба в белых рубашках с закатанными рукавами. Оба азиаты. Один — с аккуратной бородкой типа эспаньолка, сосредоточенно натирал бокалы. Второй был постарше, с сединой на висках рутинно смешивал коктейль, подбрасывая шейкер, как жонглёр.

Контингент тут тусивший казался в основном молодёжью, но были и люди постарше. Бар был спокойным, почти камерным.

Мы заняли угловой диван. Сзади нас была глухая стена, справа же проход к выходу. Ира села рядом со мной ближе к стене, Лера — напротив.

И только мы сели как к нам подошёл официант — высокий, худощавый азиат с планшетом в руках.

— Текила, — сказал я не дожидаясь его приветствия. — Три рюмки, соль и лайм.

Он кивнул.

— А девушкам?

Дикобраз посмотрела на меня и я тоже кивнул разрешая ей выпить. Шанс что мы тут находимся под ударом был минимален, тут же скорее всего в этом баре уже дежурит группа поддержки, как с Ван Юем которого выбежало тушить сразу несколько человек. Не удивлюсь если целый этаж в гостинице для нас выделили и наблюдают за нами, как за подопытными мышками. Так что это вовсе не случайный бар, но для Иры пусть он будет таковым.

— Просеко, — ответила Лера официанту.

— А мне морковный сок, — произнесла Ира. — Если есть.

Официант на мгновение замер, потом улыбнулся:

— Морковный. Да, есть.

— Вот его, — кивнула Ира.

Она бы могла заказать берёзовый с мякотью и они бы нашли. Что не говори, а военная диктатура имеет свои плюсы.

Официант ушёл, а моя супруга взяла меня за руку и положила голову на плечо.

Тем временем музыка перешла из формата, как говорят музыканты, полного плюса в минус, и на сцену вышел азиат и тихо запел какие-то хиты этого времени. А я ощущал Иру на своём плече и чувствовал, что она узнаёт эти песни. Просеко в руках Леры не заканчивался, а вот я попросил ещё две рюмки текилы и позволил себе выдохнуть. Лицо после второй рюмки перестало болеть, а настроение поднялось. И в какой-то момент к нам снова подошёл официант и положил на стол пачку с листочками и тремя карандашиками.

— Что это? — спросила у него Ира.

— Это заказ живых песен. Вы пишете песню, Мунг Вен поёт её в случайном порядке по списку, — ответил он.

— Как интересно, — улыбнулась Ира.

Я смотрел на эти листочки и улыбался. И это они сделали? Какие молодцы! Для вида раздали листочки и всем присутствующим. А может, это у меня паранойя и это обычный бар? Ну тогда у их музыканта прекрасный репертуарный объём.

— Ты что закажешь? — спросила у меня Ира.

— Пока рано, я ещё не в зюзю. А потом буду пять раз заказывать песню «Офицеры» и устрою драку с барменом, — улыбнулся я.

— Ну, а я серьёзно, — произнесла она улыбаясь.

— Ну ладно. А ты? — спросил её я.

— А я — как ты.

— Лер, — позвал я Дикобраза. — Ты что будешь заказывать?

— Я? — удивлённо произнесла она и тут же подхватила мою шутку: — Мне идея про «Офицеров» понравилась.

Ладно, я потянул к себе бумажку и, закрыв её ладонью от всех, написал на ней, перевернув.

— Пусть для вас это будет сюрпризом. Заказывайте сами, это ваш отдых!

И девушки сделали то же самое.

И не прошло и двадцати минут, как китаец у микрофона заголосил мою песню. А я встал и пригласил Иру на танец.

На столе чистый лист, не исписан, он чист,

Совсем белый, как снег, не примятый.

Он заманчиво звал, чтобы я рисовал

Что-нибудь, ну а что — непонятно…

Мы танцевали, пока он пел то, что я помнил из своего времени. И в этот момент, как бы не глядя на меня, в бар зашёл мужчина средних лет, европеоидной внешности, в тёмном костюме, под которым была расстёгнута рубашка и небрежно оттянут галстук. Он сел за дальний столик, будто бы к стене, но я вдруг поймал на себе его взгляд, который он тут же расфокусировал, словно смотрел куда-то вдаль.

«А вот и противная сторона. Интересно, он понимает, куда он сейчас зашёл?» — подумалось мне, пока мы качались под классику «Чистого листа». Кто это, шпион, или киллер? А может журналист СиСР?..