Прозвучавшая очередь ошпарила сосны свинцом, но я скрылся за ними, уходя с линии огня.

— Филин⁈ — прокричал я. — Если бы мне надо было тебя убить, я бы выстрелил из гранатомёта по окнам! Не дури, сдавайся!

— Русские не сдаются! — прокричали там и снова продолжили бежать, покидая огневую позицию.

— Я тебе ещё пословиц сейчас накидаю! — прокричал я, спеша за ним и видя его в ПНВ, прекрасно понимая, что для человека он пробирается по лесу, в котором с трудом видит дорогу. — Старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет! Зачем козе баян — она и так весёлая? Не всё коту Масленица, будет и Великий пост!

Лес впитывал нас глухой стеной сосен и елей погрязших в кустарнике и траве. Луна почти не пробивалась сквозь кроны, и только зелёный отсвет ПНВ позволял мне обходить в темноте стволы, поваленные ветки и наступать туда где было безопасно. Дышалось в шлеме хорошо, а вот Филину было очень — не очень. Я слышал его хрипы, слышал, как он спотыкается, как ветки хлещут его по лицу. Видимо бегуном. он не являлся. Да и какой тут бег, тут даже не спортивное ориентирование. Аналитика и кадровая работа удалённо — вот его стихия, а не ночной лес, особенно в том, что успел на себя нацепить. И всё равно он бежал. Потому что знал: плена для него не будет, будет только смерть. Тут он ошибался, но даже если бы знал о моих намерениях на все сто. Он всё равно бы предпочёл сдохнуть здесь, под сосной, чем сидеть в отеле ОЗЛ и ждать, когда его фамилию прочитают в разоблачении СиСР, как очередную жертву репрессий.

И я спрятался за корневищем, потому что рука Филина дёрнулась, перекидывая автомат через плечо, чтобы выстрелить примерно в мою сторону.

— Ты зачем Лес предал⁈ — прокричал я ему вслед.

Но Филин всё бежал, задыхаясь, перелезая через поваленные деревья, петляя между кустарником, прорываясь через кустарник.

А я всё не стрелял. А мог бы — десяток раз уж мог. Даже почти не целясь. Но транквилизатор это не АК и не СР-3 м, он — штука капризная. Можно промазать, а мне ответы нужны. Кто его завербовал? Когда? Кто ещё в ОЗЛ работает на СиСР? Филин же не был пешкой. А самой настоящей фигурой. Конём походу, судя по тому как перескакивает через препятствия.

И я опустил СР-3 и вытащил транквилизатор, пытаясь наконец прицелиться, прислоняя ствол к деревьям, чтобы не дрожал, но удобного момента так и не последовало.

И тут впереди раздался крик. Кричал Филин, кричал так, словно наступил на гвоздь, который пробил стопу.

А я всё шёл за ним, но шёл, стараясь приближаться к цели по большой окружности, и старался не сильно отсвечивать из-за деревьев. АК он и рельсы может прошибать, а получать пулю от столь неквалифицированного бойца ну уж очень не хотелось. И вот я обошёл достаточно, чтобы видеть его: человек лежал, сжимая автомат, и высматривал темноту, а его нога в районе стопы была неестественно вывернута в сторону. И, прицелившись в район корпуса, я выстрелил из транквилизатора.

И тут же получил очередь по деревьям возле меня, потом ещё одну, а потом наступила тишина, и я высунулся из-за естественного укрытия, чтобы посмотреть, как там мой клиент. А клиент лежал обездвиженно, без стонов, без хрипов. Тогда я подошёл к нему и первым делом забрал у него АК-74 с деревянным прикладом и рыжим магазином. И посмотрел на вывернутую стопу в домашнем тапке на босую ногу.

Ну вот и мораль сей басни: предаёшь своих — храни удобную обувь в каждой комнате. Во-первых, удобнее «переобуваться», а во-вторых, не придётся бегать по лесу в тапочках. Я взглянул на его вывих. Я бы мог починить эту стопу за секунду. Нет, сустав я не отремонтирую, болеть будет, но ногу вправлю — спасибо Сидорову. Однако человек с вывихом стопы вряд ли убежит куда-либо.

И я подхватил Филина и его шмотки, положив человека на плечо и понёс это всё обратно. Ситуация нездраво напоминала ситуацию с Ярополком, когда можно было ликвидировать, но я эвакуировал его в ОЗЛ.

Далее всё было в обратном порядке: лес, калитка ограды, которую я закрыл за собой, потом обошёл дом, открыл Крузак, закинул туда Филина и надел на него наручники. На переднее сидение положил его сумку, приоткрыв и бросая взгляд на содержимое. В сумке был бук, пара телефонов, деньги налом — рубли и доллары, а также документы с его фотографией на имя какого-то казаха и заграничный паспорт этого же казаха с фотокарточкой Филина.

Человек спешно хотел намылить лыжи. Не исключено, что в Казахстан, который с Россией так и не подписал союзное государство — Беларусь и Украина подписали, а казахи что-то тянут… Вот туда и бегут всякие Саломатины. Ну и ещё там теплее и кумыс есть. И санкций на Казахстан не наложено никаких, можно адидас носить и пить колу.

Вернувшись и закрыв калитку изнутри, я перелез через забор наружу и, сев в машину, снял шлем. Кулеры — кулерами, а без маски дышалось лучше. И первым делом подключил Тиммейта к первому сотовому телефону шнуром.

Дав короткий приказ анализировать, а потом уже на пути домой — ко второму и к ноутбуку.

— У меня для тебя так себе новости, — произнёс он на пути домой. — Филин женат на Жанне Анатольевне, а у Жанны девичья фамилия — угадай какая?

— Какая? — сразу же сдался я.

— Саломатина, и она уже в Казахстане. Эти двое плотно переписывались, и он обещал приехать как сможет, когда разворошит это всё гнездо, благо его назначили на кадровую должность.

— Пум-пум-пум. Почему его раньше не отстранили? — спросил я.

— Ты у меня спрашиваешь? Я думал, после Шерхана тебя больше ничего не удивит, — ответил Тиммейт.

— Значит, Филин не предатель, а просто изначально был в семье Саломатина, — констатировал я. — Но это всё равно не повод, чтобы его убивать.

И я поехал домой, открыл пультом ворота, когда сзади донеслись стоны — мой подопечный проснулся. И я повернулся к нему и, видя, что человек всё ещё не совсем вменяем, вышел и, вытащив его из машины, понёс в подвал. Перед подвалом, смотря на спящего Енота в моём кресле, я быстренько вправил человеку голень и, спустившись вниз, затащил его в люк, где меня уже ждали железные стеллажи, к которым я ранее приковывал своего первого узника. Тут остались и лежанка, и удлинитель, так как человеку надо было учить ПДД, а Филину я дам другое задание. Факт измены был лично для меня доказан, хотя Тиммейт может всё сфабриковать при желании — даже голоса, даже видеообращение. Такая теперь эра, эра технологий. Но для себя я решил, что поживёт ещё Филин.

Далее было всё как по нотам: я спустил человеку отхожее ведро с крышкой для закрывания, туалетную бумагу, воду и закрыл его, поражаясь крепости сна Енота, пока я тут мимо него шастал. Хотя судя по забитому мусорному ведру пивными бутылками, было понятно, что врага всего живого и разумного, а именно зелёного змея, Енот приручил — ну или стал его рабом.

И, сложив оружие и броню в кабинете, я сгонял в душ и снова спустился к Еноту, взяв из принтера листок бумаги, и маркером на нём написал: «Енот, мне было приказано уничтожить Филина, но я решил под свою ответственность его временно подержать в своём подвале. Корми его, пожалуйста, ежедневно и выноси его ведро, а также в ящике стола — вторые наручники, перестёгивай его иногда. Факт предательства подтвердился, Дяде Мише скажу, как настанет время». И оба листа — этот лист и моей боевой задачи — я приколол к деревянному люку ножом. Ну чтоб не промахнулся человек, а то на столе может и не увидеть. А сам пошёл наверх и, закрыв дверь на барашек, лёг спать — ночь же. Когда ещё посплю нормально в человеческой постели?..

А проснулся я от стука в дверь и, промычав «открыто», увидел, как дверь дёрнули, но не открыли.

«А, точно, барашек!» — подумал я и, подойдя, открыл его. За дверью стоял Енот, а в руках у него был телефон.

— Это тебя, — произнёс он, подавая мне трубку.

— Слушаю? — произнёс я, прикладывая трубу к уху.

— Ну, для начала спасибо, что веришь в мою продуманность, но меня смущает, что ты Филина не убил, если посчитал, что это записка моя, — на связи был Дядя Миша.

— Енот? — спросил я, зажимая микрофон ладошкой.

Енот же только отмахнулся от меня и шаркающей походкой пошёл по коридору прочь. И уже скрылся из виду оставляя меня один на один с начальником ОЗЛ.

— Бля, Дядь Миш, ну да, он скорее всего с ними сотрудничал, но он не предатель, а скорее солдат с другой стороны. Я его обезвредил и на цепь посадил. — нашёл слова я.

— Во-первых, записку писал не я. Фразу я эту помню, но писал её не я. Во-вторых, мы же с тобой договорились, что все свои команды я буду подтверждать лично. Помнишь, когда Тиммейт вас в засаду звал всех?

— Помню, — кивнул я.

— Короче, ты молодец, что не убил. А теперь вези Филина в отель, ставь на содержание, аппаратуру изымай, ликвидатору по Томску ставь задачу — досмотр его дома.

— А кто у нас по Томску? Третий же был? — спросил я.

— Он теперь не Третий, он теперь Дейл, — ответил мне Дядя Миша.

— Дейл? — переспросил я.

— Ну помнишь из «Спасателей»? Были два барсука диснеевские — Чип и Дейл. Музыка там ещё была такая: «Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл к вам спешат! Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл лучше все-ех!»

— Что-то такое помню, — произнёс я.

— Ну вот он теперь за всей областью смотрит.

— Дядь Миш, а разрешите вопрос? Два вопроса. А если не вы писали письмо, то кто? — уточнил я.

— Это мы выясним ещё. А второй? — спросил он.

— У Дейла какая особенность как у вернувшегося? Или у меня доступа нет к этой информации?

— У Дейла особенность… — он подумал, словно вспоминая. — Это нулёвка.

— Что за нулёвка? — не понял я.

— Кто убивает нуля, тот сам становится нулёвкой, и ноль соответственно никогда не получит особенность — положительную или отрицательную.

— А есть ещё и отрицательные? — удивился я.

— Есть. Очень похожи на аллергии: это когда польза от неё минимальная, а негативная часть выше. Шерхана можно отнести к такой, или тебя, если бы у тебя забрало падало, когда ты больно кому-нибудь сделаешь. Как про акул говорят, когда они кровь чуют, а коты от валерианы как беснуются.

— Если бы я Шерхана убил, то…

— С большой вероятностью Шерхан бы просыпался в тебе. Или какой-то другой ЗК. Я не знаю, как это работает — мы же не изучаем это, Вайнштейн только записи ведёт и всё, — произнёс Дядя Миша.

— И ещё вопрос: я правильно понял, что моя командировка в Париж — это шах для СиСР и скорее всего командировка будет отменена? — спросил я.

— Только если СиСР уйдут из-под удара. А если нет — всё в силе, деньги выделены уже на всё это. А за рубежом будешь работать с ГРУ в спайке.

— Хорошие парни, за своих стоят, — кивнул я, вспоминая, что весь прикол с СиСР начался, когда они грохнули Саломатина, но как бы он первый начал убивать офицеров. Да и что им — Разведка с большой буквы «Р» — до ОЗЛ при ФСБ? — Дядь Миш, а можно Баранову терапию у Вайнштейна? Может, можно как-то убрать гипнозом или чем-нибудь ещё?

— Эх, Слава… Было даже мнение, что если Шерхана ликвидировать — всё пропадёт. Но, к сожалению, мы не знаем, как это работает. И если его особенность — это «приглашать» в себя какого-нибудь мудака на время его сна, то нет же гарантии, что следующий не будет хуже. Шерхан-то работал, пока ты ему вилку в член не воткнул.

— Каюсь, у меня рефлекс: вижу конечность — желаю её травмировать. Привет вам, кстати, от Сидорова.

— Шутки у тебя, дебильные, Медоед. Конечно, Сидоров знаешь сколько людей перегубил, а потом Крейну про нашу программу рассказал, и во многом благодаря ему у нашего врага дела лучше обстоят, — глубоко вздохнув, выдал Дядя Миша.

— Я понял. А как бы нам начать это всё изучать, как они?

— Как США? Пока нет мыслей по этому поводу. Если тебя родятся вдруг — ты делись. А пока вези Филина в отель. И готовься: ребята с ОСБ приедут, могут вопросы задавать. Они все знают, что тебя нельзя допрашивать, но говорить им никто не запрещал.

— Понял, — выдохнул я. — Разрешите работать?

— Давай. И хорошего перелёта до Камбоджи! И там на связи будь!

— Спасибо. Буду, — кивнул я, хотя он меня не видел, и, одевшись в халат, взял Тиммейта и мой сотовый и пошёл искать Енота.

Я прошёл по коридору, и нашёл «человека-енота» на кухне стоящим у стола с заварником. Я узнал этот запах — земля, носки, рыба. Пуэр не мой любимый, но Енот его иногда попивал. Я подошёл ближе, Енот услышал шаги и обернулся.

А я сунул ему под руку его сотовый.

— Слав, ну «ту матч», работу домой тащить! И я не мог не доложить! Он же там кричал! А я думал — меня за бухлишко из ада уже зовут, цепями гремят, а потом твои две записки нашёл, — начал Енот.

— Да ничего, спасибо. Я бы тоже так сделал. Я улетаю сегодня, последишь ещё за щенками и котом? — попросил я.

— С радостью. Мне на удалёнке вообще отлично работается! — произнёс он.

— Это, Енот, давай проект «Вернувшиеся» до ума доведём? — попросил я.

— Что с ним не так?

— Ну смотри: мы находим вернувшихся и пытаемся их использовать. Благо вернувшиеся — часто жизненно активные ребята. Но ведётся ли учёт тех, кто с нами не работает? А особенности их — это что за механика мироздания? Просто я часто сталкиваюсь с чертовщиной совсем… — я говорил, а Енот, стоя в моём втором халате, налил мне и себе чёрного как смола чая и пододвинул ко мне кружку.

— Брат, идея хорошая, но на всю Россию вас так мало, что научной деятельностью по вам так сложно заниматься. Если бы ты вёл работу, тебе бы проще было — ты их/вас каждый день видишь.

— Понял тебя, — произнёс я, отпивая пуэр. — Пойду пленного верну.

— А не надо никого никуда возвращать. — вдруг произнёс Енот смотря в окно на улицу.

— А что так? — спросил я.

— А вот чёрная «Газель» подъехала. Это скорее всего ОСБ и есть, но надо документы спросить на всякий случай.

И правда я посмотрел в окно, и увидел, как «Газель» подъехала, мало того — через забор начали прыгать люди в чёрном, в броне, с жёлтыми буквами на спине. Чего-чего, а СОБР у себя дома не ожидал. Зачем им меня штурмовать?

Два десятка человек, не меньше. Рассыпались по периметру веером, как по команде. Кто-то у ворот, кто-то вдоль забора. И я рванул вниз, в кабинет, где быстро напялил на себя бронежилет прямо поверх халата, схватил СР-3М и надел «Ронин» и уже вышел в холл, как в дверь особняка жёстко ударили тараном.

И я выстрелил сквозь дверь, зная что не попаду ни в кого, но именно это заставит их одуматься.

— Стреляет! — донеслось с той стороны.

— Открывай, и выходи с поднятыми руками, оружие на виду держи! Работает СОБР! — прозвучало из-за двери.

— А взрослых нет дома! — произнёс я, слыша, как ещё несколько машин причалили к моему забору.

Почему так несинхронно? Но, наверное, рассчитали, что будет эффект неожиданности.

— Ты либо сам открываешь, либо мы заходим! Шансов выжить тогда у тебя нет! — произнесли снаружи.

— Дом заминирован, и у меня заложники! — прокричал я, чтобы выиграть время.

— Чем докажешь⁈ — спросили у меня.

— Я тебе сейчас его руку отрублю и выброшу! — проорал я. — Веди переговорщика, только ему я скажу, что мне нужно, за офицера ФСБ!

— Кхм! — кашлянул Енот, спускаясь с чаем. — Двух офицеров ФСБ.

— Двух! — добавил я и еще раз выстрелил сквозь дверь, левее от первой дырки, как раз под второй глаз, чтобы смотреть могли внутрь, что с ними никто не шутит…