К Беллариуму мы вышли на следующий день. Магический барьер на прощание как-то ностальгически меня кольнул, как будто знал, что скоро тут будет не так весело и задорно охранять домик.

А вот идти до города было гораздо приятнее, чем идти до хижины. Во всяком случае, теперь у меня было на одного светлого мага, дергающегося от каждого постороннего звука, меньше. Во-первых, это ускоряло наше продвижение по местности, а во-вторых, улучшало мое настроение. На этот раз Аксель не пытался идти за мной и защищать меня одновременно, он просто уверенно шагал рядом, изо всех сил излучая решительный настрой.

Правду говорят, что паладины героические на всю голову. Вот серьезно, даже если мы каким-то чудом прорубимся к светлому архиву, то как искать этого несчастного кровного родственника? Тут же, наверное, такая паническая каша была при наступлении Туманных чащ, что выжить новорожденной малютке было просто без шансов.

Но думать негативно не хотелось, а потому я просто косилась на омерзительно бодрого светлого мага и подстраивалась под его широкий шаг. И косилась на лес. Всю дорогу не покидало меня ощущение, что Туманные чащи смотрят на нас. Прицениваются, примеряются. Не хотелось бы, конечно, чтобы дошли до состояния «пробуют на зуб», но вряд ли мы настолько везучи. Раньше я была сосредоточена на том, чтобы аккуратно шагать и вести парня за собой, а теперь отвлекаться было не на что. И меж лопатками нехорошо свербело от ощущения чужого взгляда.

А потому, когда я в очередной раз обернулась, а росшие неподалеку кустики подозрительно зашуршали, мне ничего не оставалось сделать, как подпрыгнуть и трусливо прижаться к светлому магу.

Светлый маг покосился на меня, а потом на шуршащие кустики, из которых выпрыгнул рогатый заяц. Даже не знаю, кто обалдел больше – мы от вида рогатого зайца или животинка, наткнувшаяся на живых людей посреди Туманной чащи.

В общем, заяц дал стрекача, а я тактично отлепилась от светлого. И даже отошла на шаг. И вообще сделала вид, что ничего такого не было, показалось. Показалось, я сказала, и нечего так на меня смотреть!

– Ты очень милая, когда не изображаешь из себя грозную темную магичку, – заявил этот явно отважный паладин, за что мне жуть как захотелось треснуть его. Не проклятьем, а по-банальному, в глаз. Чтобы потом смотреть всю дорогу и любоваться деянием рук своих.

– Не понимаю, о чем ты, – с каменным лицом заявила я и отважно зашагала дальше по тропинке.

Далеко мне уйти, конечно, не дали, но надо отдать должное Акселю, парень проявил тактичность. Шагал молча и лишь изредка кидал на меня заинтересованные взгляды. И было в них что-то такое странное, что заставляло меня спотыкаться на ровном месте.

Нет, светлому определенно надо дать в глаз, чтобы на дорогу смотрел, а не на меня!

* * *

К середине дня тропинка вывела нас на неплохо сохранившийся тракт, и идти стало легче. Кусты как-то перестали пугать, отодвинувшись к краю дороги. Рассеянный солнечный свет золотил осенние листья. Хотя, конечно, «золотил» не совсем то слово. Среди классических осенних цветов встречалось любопытное разнообразие туманных мутаций – вырвиглазных, кричаще-опасных, чужеродных. Но все равно пейзаж казался красивым и умиротворяющим. Не хватало только, чтобы еще какая птичка чирикала, – и почти романтическая прогулка.

Я аж головой тряхнула, чтобы вытрясти из нее эту неожиданную ерунду. Прогулку ей романтическую со светлым захотелось, ага. Одна вон уже прогулялась, теперь всем континентом не знаем, куда спрятаться от последствий.

– Все в порядке? – спросил Аксель, как назло внимательно за мной наблюдавший.

– Да, – раздраженно ответила я и прибавила шагу. – Не хочу опять ночевать на дереве.

Светлый промолчал, но тоже зашагал бодрее. Некоторое время мы шли молча, но я буквально кожей ощущала на себе взгляд парня, а потому решила занять его разговором. Глядишь, два дела делать одновременно у него не получится, а потому придется просто говорить со мной, не кидая странных взглядов.

– Как мы найдем храм? – спросила я.

– Войдем в главные ворота и прогуляемся до центра.

– Оптимистично… – Я посмотрела на солнце, упорно сползавшее к горизонту.

– Успеем, не переживай, – спокойно произнес Аксель.

Собственно, спорить с очевидным было сложно: неожиданно тракт пошел вниз, и нам открылся вид на город. Красивый, кстати. Разлинованные под прямым углом улицы, белокаменные строения, симпатичные башенки. Позолоченный купол храма тускло блестел почти в центре.

– Видишь, куда нам? – уточнила я на всякий случай.

Светлый медленно кивнул, вглядываясь в город. Такой решительный, такой отважный благородный паладин.

Казалось, мы замерли, и Туманные чащи замерли вокруг нас. Никто не дышит. Никто не двигается. Только смотрят и принимают решение. Мы будем искать способ их уничтожить, а они уже знают способ уничтожить нас.

– Идем, – уверенно произнес Аксель и взял меня за руку. – Не бойся. Я не позволю причинить тебе вред.

Все ехидные шутки мира застряли у меня в глотке – такой серьезный был взгляд синих глаз. Я медленно кивнула, и мы зашагали к городу.

И почему-то пальцы наши переплелись. Клянусь, они жили своей собственной, отдельной от нас жизнью.

* * *

Если бы мы шагали к порталу, гудение от которого эхом гуляло по пустым, подозрительно чистым улицам, наш путь был бы проще и быстрее – шли бы себе по прямой и шли.

Но нам нужно было добраться до этого злосчастного золотого купола, а потому приходилось двигаться «лесенкой». Вперед, направо, вперед, направо… Чем глубже мы входили в белокаменный мертвый город, тем теснее я прижималась к Акселю. Беллариум меня пугал. И пугал не просто своими пустыми, идеально чистыми улицами со следами чьих-то весьма впечатляющих когтей на камнях. Пугал жуткой участью темных магов, попавших в руки местного правосудия.

– Ты как? – тихо спросил Аксель, замерев перед очередным поворотом.

– Нормально, – мрачно ответила я.

– А выглядишь как будто не очень, – констатировал светлый, осторожно заглядывая за угол.

– Просто геройство – не моя стезя, – честно ответила я.

– Почему? – удивился парень.

– Ты – паладин, тебе не понять…

– Ну ты попробуй, – медленно доставая меч из ножен, предложил Аксель.

– Мне бы бежать и прятаться, выживать любой ценой. А тут я прям поперек собственных инстинктов лезу в демоново пекло…

– Зато лезешь в очень приятной компании, – усмехнулся светлый.

– Ой ли, – скривилась в ответ.

– Ну да. Вот смотри: ты, я и это уникальное чудовище.

Я чуть не взвизгнула: «Кто?!» – но с усилием взяла себя в руки. Аксель кивнул за угол дома, и я очень медленно и очень осторожно заглянула за поворот. При этом светлый страховал, поддерживая меня своей широкой, горячей ладонью за талию. В принципе, я и чудовище-то не сразу рассмотрела – все мысли как-то разбежались от этого незамысловатого жеста. А когда увидела, то чуть не плюхнулась на пятую точку от эмоций.

Прямо на входе в храм возлежал чешуйчатый лев с огромными такими кожистыми крыльями.

– Значит, план такой: я буду его отвлекать, а ты прокрадешься внутрь. Там в глубине галереи памяти есть малоприметная дверца…

– Погоди-погоди, я не собираюсь рыться в светлом храме без тебя!

– Боюсь, у нас не особенно много вариантов: эта мантикора едва ли согласится освободить проход.

– Я могу проклясть ее, и она ослепнет, – легкомысленно отмахнулась в ответ.

– Это вряд ли, – усмехнулся парень, – у нее чешуя как тысячи тысяч амулетов.

Я снова выглянула из-за угла, чтобы рассмотреть противника получше. С сожалением пришлось признать, что Аксель прав: фонило от чудовища знатно.

– Значит, за этой дверцей… – продолжил Аксель, но я его раздраженно перебила:

– Прекрати. Мы или войдем вдвоем, или… – я сбилась, не продумав фразу до конца.

– Или?

– Без «или», я передумала.

– Это нерационально, Гвендолин, – нахмурился Аксель.

– А мне плевать, – честно ответила я. – Я не собираюсь тут помирать и уж тем более не собираюсь твоей матушке рассказывать, что за пакость тебя съела. Мы пойдем вдвоем и пройдем вдвоем. Оба или никто.

Аксель помолчал, взвешивая мои слова.

– Хорошо, пусть так. Но перед тем как сунемся в пасть льву, я должен сказать тебе один страшный секрет.

– Давай не надо? – предложила я.

– Почему это? – удивился светлый.

– Ничего хорошего ты мне точно не скажешь, мы поругаемся, а нам еще мир спасать.

– Поругаемся – однозначно, – согласился Аксель, – но сначала спасем мир.

Я открыла рот, чтобы возразить, что сейчас вообще не лучшее время для секретов, тем более страшных, как парень выдал:

– Я не собираюсь разрывать помолвку, Венди. С самого начала не собирался.

Чмокнул меня в нос и шагнул за угол. Я так и осталась стоять с открытым ртом пару секунд. В чувство меня привело предвкушающее урчание мантикоры, заметившей добычу.

Э, нет, подружка, конкретно этого светлого калечить буду я!

* * *

Наверное, эта мантикора была самочка. Ну просто потому, что она не нападала на Акселя, а стояла и облизывалась. И позировала еще так немного, мол, смотри, какая я красотка! С этой стороны крылья, вот тут ядовитое жало, а шерсть с колючками вообще прелесть. Подойди поближе, дорогой, пощупай!

А Аксель, светлая паладинистая головушка, был намерен проредить местную фауну, победить чудовище, ну и, видимо, помереть в процессе. Потому что иначе как самоубийством все происходящее назвать было нельзя.

В общем, стоит мой светлый с расчехленным мечом в какой-то супербоевой стойке: локти подняты, ноги широко расставлены и маленько согнуты в коленях. И эта полуприсядь начала подкрадываться к мантикоре… А той, видимо, происходящее понравилось, она это за брачные танцы расценила, еще разочек облизнулась и заурчала.

Аксель наконец догадался, что что-то идет не так – чудовище не нападает и не пытается откусить ему голову, а я не визжу, что буду оплакивать его вечно. Парень замер и медленно обернулся на меня. А я в этот момент почувствовала себя настоящим воином, гениальным стратегом и просто спасителем некоторых паладинистых голов.

Все ж гениальное – просто. Если не брать во внимание, что мантикора – чудовищно опасное порождение Туманных чащ, то перед нами самая обычная кошка.

Проклясть целую мантикору я, конечно, не могла, но окружающие предметы – запросто.

– Чтоб здесь всем мерещились жирные мыши, – буркнула себе под нос, ткнула пальцем в дверь ближайшего здания и едва успела отскочить с траектории мантикоры.

Наша кошечка сделала молниеносный рывок, вышибла дверь здания, а дальше, судя по звуку, под ней провалился пол, и сверху упала часть крыши.

– Бежим! – воскликнула я, схватив обалдевшего Акселя за руку и дав деру в сторону храма.

Вряд ли такое магическое существо можно убить парой балок, но пара минут у нас есть.

С трудом приоткрыв тугие двери последнего пристанища фанатиков Беллариума, мы протиснулись внутрь через щель, а потом с таким же усилием захлопнули ее обратно.

– Ну вот, а священники говорят, что благословенная земля убережет от Туманных чащ, – с печальной усмешкой проговорил Аксель.

Я ме-е-едленно обернулась, успев нарисовать в своем воображении все ужасы похороненных заживо людей, но нет.

Идеально чистый светлый храм. Красивый, конечно, с мозаикой и всякими витражами. И царапинами на отполированном полу.

– Так, мы не договорили, – заявила я, отдышавшись.

– Разве? – безмятежно ответил светлый и зашагал куда-то в глубь храма.

– Да! – громким шепотом заявила я, боясь, чтобы эхо не уведомило всех монстров округи о нашем месторасположении.

– Ну не знаю, как ты, а я вот точно все договорил, – толкнув какую-то незаметную тайную дверцу, сказал Аксель.

За дверцей оказалась небольшая лестница, оканчивающаяся помещением, битком набитым свитками и книгами.

– И как тут искать? – обалдела я. – Мы же до старости не переберем все это!

– А нам и не надо, – ответил светлый, ткнув в почти пустой шкаф. – Вот записи за нужный год. Дальше их вести было просто некому. Думаю, искомое здесь.

– Ладно. Только давай поднимемся? – попросила я. – Меня пугают замкнутые пространства в светлом храме в центре Беллариума.

– Хорошо.

– И не думай, что я забыла про твои слова.

– Хорошо.

– И не рассчитывай, что я соглашусь.

– Хорошо.

– И перестань соглашаться!

– Хорошо…

Я не выдержала и стукнула его в плечо, а затем отправилась к лестнице. Не буду я ему помогать таскать пыльные бумажки, вот еще. Раз уж обзывается невестой, пусть сам и чихает над этим архивом.

Спустя два часа, последний огрызок из запасов мяса в дорогу и бесконечное количество чихов я нашла искомое.

– Аксель! – негромко позвала парня, отошедшего размять ноги.

Несколько секунд в храме висела тишина, но потом я услышала быстрые шаги.

– Я нашла кое-что, – сказала я, наблюдая, как ко мне стремительно приближается светлый.

– Я тоже, – кивнул он.

– Ну вряд ли это так интересно, как записи о нашей ведьме. Я, правда, еще не дочитала…

– Это подождет, – отмахнулся Аксель и потянул меня за руку. – Я нашел кое-что действительно важное.

– Важнее спасения мира? – Я вскинула бровь.

– Многократно.

– И что же там такое важное ты нашел для себя? – буркнула я, нехотя поднимаясь на ноги.

– Не для меня. Для тебя.

– А?

– Я нашел кое-что важное для тебя.

Аксель взял меня за руку и повел куда-то в глубь храма. И я шла за ним растерянно и почему-то испуганно. И с каждым шагом чувствовала, как все труднее мне переставлять ноги, все сложнее унять колотящееся в груди сердце и все больше хочется вырвать руку и позорно сбежать куда-нибудь. Куда угодно, да хоть к мантикоре в лапы.

А Аксель словно не замечал, как я пытаюсь затормозить, с упорством телепорта волок меня сквозь фрески и мозаики в полуподвальное помещение, полное равнодушных квадратиков с именами и датами. По традиции, в усыпальницах светлых магов всегда должен быть свет, а потому под самым потолком было красивое витражное окно, изображавшее герб. Герб графов Белларов. Герб, кусочек от которого был изображен на моих часах.

– Понимаешь, да? – чуть ли не светясь от радости, заявил Аксель. – Я больше чем уверен, что ты кровный родственник Белларов!

– И почему тебя это так радует? – мрачно спросила я.

– Как почему? Мы снимем проклятье, ты унаследуешь титул и все эти земли.

– И тогда меня будет не стыдно показать родственникам?

– Фу, Мортон, что за мысли, – поморщился парень. – Не хочешь – не наследуй. Можешь вообще никому не говорить, твое дело. Я всего лишь предположил, что тебе будет интересно узнать тайну своего происхождения.

Я фыркнула.

– Аксель, будем откровенны – наверняка я бастард этого милого семейства, уничтожившего за свое существование огромное количество темных магов.

– Возможно, – легко согласился светлый. – Но кровь – не вода.

И тут я разозлилась окончательно:

– Меня бросили на пороге сиротского приюта! Какая кровь позволит сделать такое с годовалым ребенком?!

Парень посмотрел на меня очень внимательным и серьезным взглядом:

– Гвендолин, здесь происходило нашествие Туманных чащ. Наверняка тебя отослали ради спасения. Твои часы – выдохшийся светлый артефакт. Как думаешь, что он делал?

Я промолчала, потому что у меня не было ровно ни одной идеи.

– Он скрывал твою темную магию, Гвендолин. Пока ты бесполезно гоняла меня по королевской библиотеке, я прочитал про эвакуацию людей отсюда, про первое столкновение светлых и темных магов с Туманными чащами, про артефакты, которые раздавали сотрудничавшим темным магам, чтобы безграмотная толпа ненароком их не разорвала от отчаяния. Тебя не бросили, тебе дали защиту и оставили доказательство принадлежности к роду.

Я подошла к витражу, запрокинула голову и долго молча смотрела на то, как в цветных лучах блеклого туманного солнца танцует пыль.

– Ты же понимаешь, что это все значит, да? – тихо спросила я.

Аксель медленно подошел ко мне, обнял за талию и прижал спиной к своей груди.

– Это значит, что у тебя есть шанс снять проклятье, получить титул и деньги, Венди. Остальное меня мало беспокоит.

– Даже то, что наверняка Туманные чащи – посмертное проклятье моей матери? – тихо спросила я.

Еле слышно. Шепотом, на выдохе. Потому что голос не слушался, и мне самой было страшно от этих слов.

– Я, может, и не слишком изысканный кавалер, но не дурак, – усмехнулся мне в макушку парень. – То, что ты как-то связана с происходящим, было понятно, едва мы перешагнули магический барьер той хижины. Даже я, светлый, почувствовал резонанс темной магии. Тебе просто было не с чем сравнить, а я такое видел.

– Так ты знал?

– Скорее предполагал.

Я прикрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно ползет предательская слезинка. Это что еще такое, Венди?! Соберись!

– Меня сожгут, как только узнают, – прошептала я, закрыв лицо руками. – Меня и всех темных до последнего младенца.

Аксель развернул меня к себе, с усилием отнял ладони от моего лица и заглянул в мои глаза.

– Ты серьезно думаешь, что я позволю кому-то причинить тебе вред?

А я что? Я понятия не имела. А потому снова всхлипнула. Да что ж такое-то!

Светлый как-то беспомощно вздохнул:

– Венди, я, честное слово, не знаю, что делать с рыдающими темными графинями. Но одно могу сказать точно: никто и никогда не узнает твой секрет.

– Как только сюда вернутся жрецы, они все поймут, – покачала я головой.

– Пф, – небрежно фыркнул Аксель. – Сложно собирать записи из пепла.

Я от удивления даже всхлипывать перестала.

– Ты что, хочешь сжечь все документы?

– Вообще, я думал обо всем храме, – задумчиво произнес парень. – Знаешь, всегда хотел пнуть самоуверенных жрецов в их мягкое отожратое брюшко. Но если тебе очень нравится этот образчик архитектуры…

– Вот вообще не нравится, – быстро сказала я. – Вообще совсем.

– Ну вот и ладненько, – невозмутимо произнес светлый. – Что нужно для снятия проклятья? Кровь девственников? Хвостики летучих мышей?

Я рассмеялась. Немного нервно, но все-таки рассмеялась.

– Нет, нужна просто кровь наследника и символ графской власти. Я так понимаю, это какой-нибудь трон?

Аксель чуть нахмурился, задумавшись.

– У графов нет понятия «трона» или «короны», только у герцогов, и то на гербе.

Парень запрокинул голову, внимательно изучая витраж.

– Я вижу клинок и чашу на гербе. Что-то из этого.

Мы еще немного подумали, а потом синхронно произнесли:

– Клинок!

Светлый подозрительно покосился на меня:

– Я знаю, почему клинок, а ты почему так уверена?

– Ну… титул же наследуется по линии меча…

– Логично, молодец. А еще потому, что титул первый Беллар получил за свои воинские заслуги. Титул, добытый мечом.

– Ладно, с этим разобрались… И где нам найти этот меч? – спросила я у Акселя.

– Понятия не имею, – честно ответил парень. – Как правило, такие вещи, близкие к историческим памятникам, при себе не таскают.

– Логично… Но вот представь, допустим, ты граф Беллар…

– Фу! – сморщился принц.

– Потому что «граф» или потому что «Беллар»? – полюбопытствовала я.

– Потому что оба!

Я хихикнула.

– Да, но все равно представь… Представил?

– Угу, – мрачно отозвался парень, ковыряя какую-то плиту в усыпальнице.

– И вот в каких случаях ты бы достал из закромов этот исторический памятник?

– Визит ко двору, – не моргнув глазом ответил Аксель.

– И все? – удивилась я. – А какие-нибудь домашние мероприятия?

– Ага, садитесь, детки в кружок, я сейчас притащу из закромов одну железяку, буду рассказывать семейные байки… – ехидно прокомментировал светлый, не отрываясь от своего вандального занятия. – Нет, Гвендолин, такие вещи достают, только чтобы напомнить окружающим о важности, древности, родовитости ну и прочее… А это нужно только при дворе.

– И все остальное время такие штуки хранят в… сокровищницах? В личных замках? – предположила я.

– Не обязательно, – пробормотал Аксель, отломав-таки кусок плиты.

– Ты что делаешь? – возмутилась я. – Оставь в покое мертвых, я не некромант и допросить их не смогу!

– И не надо, – невозмутимо ответил светлый, одним точным и сильным движением ударив в остаток плиты.

Та мгновенно покрылась мелкими трещинами и осыпалась, открывая для нас узкий проход.

– Полагаю, искомое – там.

– И почему оно должно храниться в храме, а не в замке? – поинтересовалась я, не горя желанием приближаться к подозрительным коридорам.

– Беллары всегда были немного фанатиками, – пожал плечами парень. – Ты заметила вообще габариты и убранство этого храма? Он больше напоминает не молельню, а светское заведение.

– Думаешь, они жили прямо тут? – с сомнением спросила я.

– Нет, но придавали этому месту явно больше значения, чем собственному дому. Ну что, подождешь меня здесь или спустишься со мной посмотреть на семейные сокровища?

Я мрачно посмотрела на принца, потом на темный проход. Подумала, что, если его там сожрут, я останусь тут куковать в гордом одиночестве, что тоже не слишком-то меня прельщает.

– Если нас там прибьет какая-нибудь тайная плита, я за тебя не выйду, – пригрозила я.

– Как знал, что надо подружиться с парочкой некромантов, – усмехнулся светлый, и мы шагнули в темноту.