Я несколько секунд смотрела на светлого, пытаясь найти намек на шутку, но он был абсолютно серьезен. Слишком серьезен.

– Ты же понимаешь, что, обнародовав эту информацию, твоя популярность станет заоблачной? – медленно проговорила я. – «Акселион Хантат, правитель, раскрывший преступление темных против человечества»?

– Ты права, – легко согласился он. – И что мне это даст? Это никак не защитит мое королевство. А может, даже и разожжет гражданскую войну светлых против темных, в которой темных загонят в Туманные чащи, которые, в свою очередь, будут потихоньку отжирать мои территории.

От такого ответа я, прямо скажем, растерялась.

– Ты права, – продолжил Аксель. – Ничего мне это не даст.

– И мы просто так смолчим про все это? – уточнила я, окинув взглядом помещение.

– Нет, не просто так.

А светлый так на меня посмотрел, ТАК ПОСМОТРЕЛ, что я поняла, сейчас мне сделают предложение, от которого никак не отказаться.

– Мы не смолчим о проклятии, – повторил Аксель. – Мы его снимем. Ты же сможешь это сделать?

Я покосилась на стены, по которым все еще бегали магические огоньки, то тут, то там подсвечивая символы. На светлого, смотрящего на меня с такой уверенностью в моих силах, какой у меня самой никогда не было. На гримуар, хранивший жуткую историю и сейчас печально шевеливший листиками.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Но я попробую. Это не быстро. И никаких гарантий.

– До пятницы я совершенно свободен, – сверкнул белозубой улыбкой парень, а я лишь вздохнула, снова покосившись на символы.

Вообще, надо сказать, что нам повезло. Загляни сюда Эльза или Валентайн, толку бы от них было маловато, не их профиль… А я без пяти минут дипломированный специалист по проклятьям. Да еще с очень… э-э-э-э… обширным практическим опытом. Можно сказать, ковер у ректора протерла, пока топталась после каждой выходки за пять лет обучения в Темнейшей. Но снять посмертное проклятье с наскока?.. Это на самом деле нетривиальная задача. Это как если бы лекарю приволокли помирающего человека с ножевыми ранениями, а из инструментов у него один листик подорожника, золотые руки и много бесполезных знаний. В теории спасти можно, попробуй сделать это на практике.

Я вздохнула и мне вторило голодное урчание желудка. Вопрос с едой нужно было решать быстро и как-нибудь кардинально, потому что тратить время на работу прицелом для светлого мне совершенно не хотелось.

– Ладно, начнем с простого… – пробурчала я, поднимаясь на ноги.

Медленно обошла комнату по периметру, рассматривая символы. Страшные, надо сказать символы. Обычно проклятья не требуют вот таких физических воплощений. Да и какие-либо условия, если честно, тоже ложатся нехотя. Но здесь женщина подготовилась основательно. Фундаментально, как ни комично бы это звучало. Она буквально высекла на камне высшее проклятье, что может народиться только в душе невинно убиенного темного.

Она знала, что умрет, и шла на смерть. И от этого было жутко.

– Что ты делаешь? – негромко спросил Аксель, внимательно наблюдавший за мной.

– Читаю, – просто ответила я.

Парень кивнул, принимая мой ответ. А я шла вдоль стены, нарезая круг за кругом, ведя пальцем по неровностям письма, чувствуя, как приветственно покалывает кожу магия. Искала нужное место.

Есть.

Внимательно рассмотрела символы, чуть ли не носом поводила, изучая каждый. Затем оглянулась, подхватила с пола ближайший камешек размером с мой кулак и, прикрыв глаза, сжала его в ладонях. Камни и земля вообще не очень любят магию, но этому пришлось смириться со своей участью. Особенно после того, как я другим камнем нацарапала на нем пару знаков.

– На, – сказала я, протягивая получившийся темный артефакт Акселю.

– Что это? – с подозрением спросил он, не спеша принимать мой щедрый подарок.

– Да бери, не бойся, – раздраженно буркнула я. – Это то, что позволит тебе взвалить на себя священную обязанность повара нашего спасительного отряда.

Я посмотрела на светлого, который не понял ровным счетом ничего из того, что я сказала, и пояснила:

– Это поможет тебе видеть сквозь туман.

– Не подумай, что я придираюсь… – проговорил Аксель, принимая и рассматривая камешек. – Но почему сразу так нельзя было сделать?

– Потому что, – раздраженно ответила я.

– А, ну это, конечно, многое объясняет.

– Потому что, когда ты не видишь, причины могут быть разные. Нет света, нет предметов, или, например, у тебя выколоты глаза. Причина указана здесь. – Я ткнула пальцам в нужную сторону стены.

– Понял-понял… – убирая в карман брюк камень, ответил светлый.

– Иди охотиться, пока еще солнце не село. И не маши своими световыми заклинаниями! А я посижу тут подумаю…

– Угу, – отозвался Аксель.

Но с места не сдвинулся, лишь задумчиво рассматривал что-то в стороне. Я проследила за его взглядом и поняла, что очень удачно приземлилась прямо на приставленную когда-то, а теперь развалившуюся лестницу.

– Упс, – глубокомысленно изрекла я.

– Упс, да… Нет, ну я-то выберусь, конечно, а ты-то вряд ли, – заметил Аксель, внимательно разглядывая дыру в потолке.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Роста не хватит, – спокойно ответил парень. – И руки у тебя слабые. Поступим так: я тебя подсаживаю наверх, выбираюсь сам, потом мастерю лестницу, ты спускаешься, а я иду на охоту. Иначе, если со мной что-то случится, ты окажешься в западне.

– Хорошо, – недовольно буркнула я, находясь не в большом в восторге от сказанного. – Но если ты опять свои культяпки будешь тянуть куда не надо…

Аксель округлил глаза:

– Я никуда их не тяну!

А потом хитро оскалился и добавил:

– Они сами тянутся.

– Ты же принц! – возмутилась я. – Благородный! Воспитанный аристократ!

– И что, я теперь перестал быть от этого мужчиной, что ли? – вскинул бровь благородный воспитанный аристократ.

– Прокляну, – пообещала я.

– Ты уже, – напомнил он. – И неоднократно.

– Никогда не поздно добавить!

– Ладно-ладно! Вот, смотри, я даже руки уберу…

Парень сцепил руки замком и чуть согнулся, чтобы я могла опереться ногой. Я невольно рассмеялась.

– Ладно, живи, светлый…

Светлый хмыкнул и одним плавным сильным толчком выбросил меня в хижину. А через пару мгновений и сам вылез.

Потом он мастерил приставную лестницу, а я наблюдала, как аристократ голубых кровей работает с молотком и топором.

– Где ты этому научился? – спросила я, искренне удивившись, что лестница выдержала и мой вес, и его.

– У меня очень хорошее образование, – невозмутимо ответил он.

– Я серьезно.

– Я тоже. Что, думаешь, раз принц, то с детства кушал с золота и спал на перинах? Нет, милая Гвендолин, меня гоняли в хвост и в гриву, чтобы я, так сказать, максимально прочувствовал страну, которой буду править.

– И как, прочувствовал? – с искренним любопытством спросила я.

– Максимально, – усмехнулся он. – Но должен сказать, что это очень полезно. Мужчины нашей семьи всегда были близки к народу. Правда, в основном потому, что в военное время приходилось непосредственно участвовать в сражениях, но в мирное тоже нашли выход.

Он помолчал, еще раз проверяя лестницу на крепость, и добавил:

– Королевы, конечно, не такие. И это создает определенные сложности.

– Ну у вас же браки по расчету, – пожала я плечами. – Благородные дамы, как правило, тепличные растения.

– Это так, – согласился Аксель, – но… – Он оборвал себя на полуслове. – Но из любого правила имеются исключения. Все, идем. Ты вниз, я за едой. Иначе придется грызть фундамент.

* * *

Остаток дня я провела в подвале, изучая каждую закорючку, нацарапанную на стене. Правда, часть из этого времени прошла впустую: я бродила вдоль стены, ведя пальцем по символам, а мысли убегали куда-то в направлении одного светлого упыря, который все никак не возвращался и не возвращался со своей дурацкой охоты!

И лишь когда голова Акселя появилась в проломе и с самым довольным видом сообщила, что на ужин будет он не знает кто, но очень мясистый, я смогла выдохнуть и приступить к работе.

Посмертные проклятья – штука во всех отношениях непростая. В основном потому, что их нельзя снять. Ну, считается, что нельзя. На самом деле если очень хочется, то можно, но надо знать условия. А их узнать может только некромант либо, как в нашем случае, одна озадаченная происходящим проклятийница, которой в руки попался конспект проклятья.

– Вылезай, – безапелляционно заявил Аксель, спрыгнув ко мне.

– Я не закончила, – вяло засопротивлялась я.

– Ты нескоро закончишь, – спокойно произнес парень.

– Почему это? – возмутилась я.

– Потому что, если бы тут все было на уровне арифметики, мы бы уже попивали винишко в ресторации университета. Идем. Иначе я тебя отсюда силком вытащу.

Я покосилась на светлого, не совсем понимая степень его серьезности. И решила не проверять. Нет, я, в принципе, не против, если меня поносят на руках. Но не по приставной лестнице! А потому я фыркнула для проформы и выбралась в хижину.

По комнате плыл очень соблазнительный запах тушеного мяса, и я невольно сглотнула слюну.

– Рад, что произвел на тебя приятное впечатление, – хмыкнул над моим ухом Аксель.

– И вот уже испортил, – мрачно заметила я, направляясь во двор умыться.

Защитный контур мерцал, ночные гости за ним то и дело пытались попробовать его на зуб и на коготь, заставляя меня мрачнеть. А если я сниму проклятье, куда, вот куда двинется вся эта развеселая фауна? Тут же еще наверняка развеселая флора имеется!

Что там было на ужин – помню смутно. Я просто проглотила содержимое тарелки и потребовала еще порцию – такая была голодная. Аксель не спешил заводить светских бесед, за что ему отдельная благодарность. Видно было, что парень очень устал, но вида подавать не собирался. Паладин же не знает устали в борьбе со всемирным злом.

А интересное началось, когда мы начали укладываться спать. Точнее, как – меня взяли в охапку и вместе со мной плюхнулись на единственную здесь кровать.

– Эй! – возмутилась я, вяло отбиваясь. Вяло – потому что сил не было совсем.

– Ш-ш-ш-ш! – шикнул мне на ухо светлый упырь, прижимающий меня к себе, как ребенок любимую плюшевую игрушку. – До утра не будить.

– Аксель, ты издеваешься?!

– Поверь, живности по ту сторону защитного контура глубоко безразличен твой моральный облик, – сонно пробормотал парень.

– Да, но мне он очень даже важен! Эй! Эй, не вздумай засыпать!

Но в ухо мне уже умиротворенно сопели, держали крепко и самым наглым образом не собирались отпускать!

* * *

Проснулась я оттого, что было холодно. Холодно и подозрительно свободно. А открыв глаза, обнаружила, что Аксель куда-то делся. Я немного полежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Исходя из того, что предсмертных стонов и чавкающих звуков не было, пришлось сделать вывод, что светлого не утащила неведома зверушка дожевывать куда-нибудь за угол дома, а он сам покинул помещение.

Я села и потянулась, хрустя всеми суставами, как старушенция. Спать на старой, жесткой и порядком отсыревшей кровати было удовольствие такое себе, но из вариантов еще был пол, что мне нравилось куда меньше. Рядом с кроватью обнаружилась куртка Акселя, которую тот то ли забыл, то ли заботливо оставил мне. Я завернулась в нее, как в плед, и поплелась на улицу.

И чем ближе подходила к двери, тем беспокойнее мне становилось. Звуки оттуда доносились, ну прямо скажем, напрягающие. Я даже вздохнула поглубже, чтобы в случае чего кинуть универсальным проклятьем «Чтоб вас всех!» по широкой площади, и толкнула входную дверь…

Зрелище, представшее моим глазам, было поразительным. Впечатляющим. Ошеломляющим. Ну и волнительным, чего уж там.

Полуголый Акселион Хантат тренировался с двумя мечами.

Я замерла в дверном проеме и, кажется, даже перестала дышать, чтобы не отвлечь парня от процесса. О, светлый был хорош! Он не был таким классическим амбалом, как все паладины, но в тусклом осеннем рассвете я видела рельеф мышц, перекатывающихся под кожей при каждом движении. Короткие мечи со свистом рассекали замерший воздух, его красивое, сосредоточенное лицо смотрело куда-то в пространство перед собой. Словно бы Аксель был погружен в собственные мысли, а тело двигалось само по себе. Плавно, легко, опасно.

Вот светлый сделал выпад и, уходя от невидимого противника, развернулся ко мне.

И замер.

Парень тяжело дышал. Капельки пота катились по его коже. Пресс на животе четко очерчивал восемь кубиков. И я поймала себя на каком-то нездоровом желании подойти и проверить твердость его мышц.

– Привет… – тихо произнес Аксель, смотря на меня глазами с расширенными зрачками.

– Доброе утро… – тихо сказала я, стараясь смотреть в глаза собеседнику.

В глаза, я сказала! В глаза, Гвендолин, соберись!

Казалось, прошла долгая, тягуча минута. Местная флора скреблась где-то далеко, фауна шуршала фоном, а туманы не угрожали, а красиво ложились на осенний лес. Но вот очарование мгновения истаяло, и нам обоим стало неловко.

– Откуда у тебя железные мечи? – спросила я, отводя взгляд.

– Нашел неподалеку, – уклончиво ответил Аксель.

– Здесь был поселок? – удивилась я.

Парень жестко усмехнулся.

– Нет, скорее карательный отряд. Точнее, его останки.

Я брезгливо передернула плечами.

– Никуда не уходи! – невозмутимо сказал он, подхватывая рубашку и двигаясь в сторону колодца.

«Уйдешь тут, как же…» – подумала я, провожая взглядом его спину.

Спину, я сказала! Спину!

* * *

День проходил как-то уныло. Пожевав холодную ножку неведомой зверушки, я спряталась в подполе и погрузилась в текст проклятья. Мысли, конечно, то и дело возвращались к одному ну очень интересному светлому магу, но я держалась! Держалась изо всех сил!

А потом и втянулась. Работа была монотонная, рутинная и скучная, чего уж там. Я ползала по подвалу, выискивая ту или иную закорючку, искала ее причинно-следственные связи по всем стенам и делала пометки на последних страницах гримуара. Тот, конечно, сначала попытался возмутиться, но я пригрозила на этот раз бросить книженцию в колодец, и та мигом затихла. Тонуть дольше и неприятнее, чем гореть, я ее понимала.

Объем работ на самом деле впечатлял, и, если уж быть до конца честной, не было никаких гарантий, что я найду искомое за день, или неделю, или месяц. А потому, вконец перепачкавшись в пыли, земле и паутине, я просто уселась на пол и, подперев щеку рукой, задумалась.

Вот, допустим, эта несчастная темная – я. И я настолько отчаянная, что готова сровнять весь мир с землей во славу своего горя. И я иду на верную гибель, оставляя страховку на случай, если не выживу. Точнее, я была уверена, что не выживу, и проделала огромную работу, чтобы умереть с фейерверком.

И где в таком случае я буду прятать условие отмены вечеринки?

Я покосилась на гримуар, который лежал тихонечко-тихонечко, даже не шелестел. Потянулась к нему рукой, но эта зараза пергаментная начала отползать!

– Изрежу на конфетти, – пригрозила я.

Гримуар подумал над угрозой и продолжил стратегическое отползание. Пришлось подниматься на ноги и топать за дурной книгой, упорно прущей куда-то в глубь подвала. Я подхватила гримуар с пола, как раз когда он остановился, и взгляд зацепился за символы.

Символы отмены.

Условия снятия.

Способы спасения.

Мелким, мелким шрифтом они были набиты у самого-самого пола, чтобы нашел только тот, кто знал, где искать.

– Молодец, – сказала я, погладив книгу по корешку.

Та зашелестела в ответ, но как-то странно. Как будто книга затаила дыхание и ждала моей реакции. А я читала магические знаки и чувствовала, как мне становится дурно, мрачно и страшно одновременно.

Снять посмертное проклятье этой темной мог только кровный родственник в сердце Беллариума. И если с сердцем все было понятно, то вот к кровному родственнику были вопросы.

– Венди, все в порядке? – раздался за спиной голос Акселя, в сотый раз за день спустившегося меня проведать.

Я глубоко вздохнула и повернулась к нему.

– Кажется, мне есть что тебе сказать.

– Судя по выражению твоего лица, все или плохо, или очень плохо, – заметил светлый.

– Нет. Не совсем… – Я закусила губу, не зная, как заставить разбегающиеся, как тараканы, мысли выстроиться в предложения.

– Проклятье нельзя снять? – продолжал гипотезировать Аксель.

– Можно, – быстро возразила я.

А потом со вздохом добавила:

– В теории.

– Так, и что нам мешает превратить теорию в практику? – продолжил задавать наводящие вопросы парень.

Я решила начать с простого:

– Снять проклятье можно только в сердце Беллариума.

Аксель ненадолго задумался:

– Беллариум был столицей графства, логично предположить, что сердце графства или храм Пресветлого князя, или графский дворец.

– Угу.

– Хорошо, тогда мы можем это сделать. Нам все равно по пути, – воодушевленно заявил Аксель.

– Да, но тут есть одна маленькая оговорочка.

– Нужно полнолуние, северный ветер и кровь девственниц?

– Если бы. Нужен кровный родственник местной темной.

Аксель нахмурился и крепко задумался.

– Теоретически можно, конечно, попробовать разыскать ее дочку… Но нужны архивы.

– И чем они тебе помогут? Мы даже имени ее не знаем.

– Не обычные архивы, – покачал головой парень, – а архивы инквизиции.

Меня ощутимо передернуло. Инквизиторы записывали всех темных, их приметы, их способности, где живет и есть ли какие слабости.

– И такой определенно есть в храме Беллариума, – закончил свою мысль Аксель.

– Хорошо, нам все равно идти к телепорту, – медленно проговорила я. – Но как найдем ответы на вопросы, я планирую спалить это мерзкое заведение!

– Снимем проклятье – хоть весь город пали, – легко согласился парень. – Могу даже подсобить священным пламенем.

– Ловлю на слове, – с самым серьезным выражением лица заявила я.

– Тогда нам стоит отдохнуть перед дорогой. Пойдем? Я поймал что-то смешное и, кажется, вкусное.

– Да, конечно, – кивнула в ответ. – Иди, я сейчас догоню. Только проверю записи.

Светлый отправился греметь посудой, а я в последний раз оглядела помещение. Что-то зудело на краю сознания, как противный комар над ухом. Зудело и никак не облекалось в мысли.

Гримуар прижался ко мне и как-то печально зашелестел.

– Что, не хочешь оставаться?

Книжонка отрицательно вспыхнула всеми камнями по обложке.

– Ладно, так и быть. Поедешь с нами. Но если еще хоть раз цапнешь светлого мага, разрешу ему топить тобой костер. Поняла?

Книжка аж возмущено подпрыгнула. Типа: «Кто? Я? Да как вы могли подумать!»

Мелкая пакостная промокашка. Наверняка сотни раз пожалею, что в минуты душевной слабости поддалась на эту смехотворную манипуляцию.

Но, в конце концов, этот древний гримуар определенно знает больше, чем говорит. Возможно, ночь у костра развяжет ему язык. Тьфу, то есть страницы.