За спиной раздался жуткий хруст и хриплое бульканье. Я хотела обернуться, но Аксель схватил меня за локоть и буквально поволок, переходя на бег, в направлении, где медленно и неотвратимо смыкалось белое молоко.

– Не оборачивайся, ты там уже ничем не поможешь, – бросил парень, делая какой-то замысловатый пасс одной рукой.

Полыхнуло нестерпимо ярким светом, и в ладонь Акселю лег светящийся клинок.

Туман вздрогнул, замер, будто раздумывал, что с нами делать, а в следующее мгновение ускорился.

И мы рванули с места. Я бежала так, как не убегала от злых мальчишек в детстве, от борзых стражников, от всех своих самых страшных кошмаров. И рядом со мной бежал Аксель. Он мог бы рвануть вперед, ему бы запросто хватило силы и скорости, но он бежал рядом. Сосредоточенный как никогда, чуть светящийся жестоким белым светом. Настоящий паладин как воплощение чести и доблести.

Паладин, который не стал бросать темную магичку на растерзание Туманной чаще.

Мы мчались изо всех сил. Наверное, у нас даже были неплохие шансы успеть. Но что-то кинулось мне под ноги, и я полетела рыбкой. Аксель схватил меня за шиворот, но в него вцепилась какая-то дрянь, и мы покатились кубарем. Его светящийся меч рассыпался всполохами, у меня из глаз посыпались искры, земля, небо и туман замельтешили перед взором, и…

Нас выкинуло на какую-то поляну. Я тихо застонала, чувствуя, что каждая косточка в моем теле решила напомнить о своем существовании. В паре шагов лежал Аксель. По его мечущемуся взгляду я сообразила, что светлые действительно не видят ничего в тумане.

– Аксель, я тебя вижу, – спокойно сказала я, кряхтя поднимаясь на ноги. – Я сейчас подойду. Не прибей меня ненароком.

– Это было бы слишком просто, – мрачно ответил парень, присаживаясь.

– Цел? – спросила я, осторожно коснувшись его плеча.

– Вроде бы.

– Хорошо…

– Что ты видишь? – напряженным голосом спросил Аксель.

– Поляна посреди леса.

– И как нас с тракта занесло в лес?

– Я слышала о таком, – осторожно проговорила я, вспоминая рассказ Валентайна.

– Я тоже. Но на вопрос «как» это не отвечает.

– И что нам делать? – тихо спросила я.

– А чему вас учат в Темнейшей? Ты же вроде из ударной группы по защите нашей академии.

– Я пассивный маг. Поддержка боя.

– То есть в одиночку ты в Туманных чащах бесполезна? – уточнил светлый.

– Типа того.

Аксель прикрыл глаза:

– Паршиво.

Я вздохнула, а парень продолжил:

– Но не безнадежно. Две пары прошли через Туманные чащи и вернулись, ничто не мешает нам быть третьими.

– Но мы понятия не имеем, где находимся.

– Выясним, – уверенно проговорил Аксель, поднимаясь на ноги, и протянул мне ладонь. – Вставай. Как настоящий принц, я должен тебя спасти.

Я оперлась на его руку и, встав, принялась отряхивать платье.

– Темная, я все понимаю. Ну в целом я вообще довольно широких взглядов человек. Но скажи мне, пожалуйста, на кой демон ты с собой приволокла в наше увлекательное путешествие эту клацающую зубами книгу? Лучше б прихватила провизию.

Я посмотрела на Акселя и поняла, что выданный мне ректором гримуарчик вцепился светлому магу в штанину, и тот безуспешно пытается его стряхнуть.

А теперь вопрос, как этот томик темной магии оказался с нами здесь, если я сама выбросила его, когда пыталась убежать от тумана?

* * *

– Темная, я тебя как человека прошу, давай сожжем эту дрянь, – заявил Аксель, как только я отцепила от него гримуар.

– Ты в своем уме?! – возмутилась я. – Во-первых, он трофейный. Во-вторых, привязался. И в-третьих, он больше так не будет. Да, малыш? – Я почесала корешок у зловреднючей книженции, и та блаженно зашуршала страницами.

– Тогда с тебя штаны, – процедил парень, осматривая подранную до колена ткань.

– Ну что вы, ваше высочество! Откуда ж у меня столько денег, чтобы королевские штаны купить? – ехидно спросила я.

– А я не говорил, что они должны быть новые. Заштопаешь эти, – заявил Аксель, продемонстрировав лохмотья.

– Я не умею, – честно соврала я.

– Научишься. Вернемся – и сразу сядешь учиться. Лично попрошу госпожу Рулз зачитать тебе курс по рукоделию, – пригрозил Аксель.

– И чем ты его так? – буркнула я, продолжая начесывать книгу в руках. Гримуарчик виновато зашелестел, а потом щелкнул коваными углами.

Ясно, книга с характером и совестью. Уникальный случай.

– Какие у нас планы по выживанию? – спросила я, желая соскочить с темы ниток и иголок.

– Сначала мы осмотримся, потом выберем направление, а потом будем шагать, пока не дошагаем, – мрачно заявил светлый.

– Прекрасный план. И как я сама до него не додумалась! Сразу видно – передо мной будущий главнокомандующий королевской армии!

Парень поднял глаза к небу и, кажется, начал молиться. Просить смирения, терпения и выдержки не прибить одну противную темную магичку.

– Ладно, делаем так… – переведя дух, заговорил Аксель. – Ты, как самая зоркая, выберешь направление.

– Как? – не поняла я.

– Залезешь на дерево.

У-у-у-у… Я хотела завопить: «Кто? Я?! Ни за что!!!» – но потом вспомнила две вещи. Первая – мы посреди Туманных чащ, помощи ждать неоткуда, а вопить небезопасно. И второе – признаваться перед светлым упырем в таком позорном страхе я была не намерена.

– Ладно… – медленно проговорила я, выбирая дерево посолиднее.

Посолиднее в пределах видимости был дуб, а потому я сунула под мышку гримуар, сцапала ладонь Акселя и повела нас к дереву.

– Тебе придется меня подсадить, – сказала я, завязывая юбки узлами.

– Угу.

– И спустить.

– Угу.

– И не подглядывать.

– …

– Хант, не подглядывать!

– Ладно-ладно… я постараюсь.

Я зыркнула на старающегося светлого и полезла наверх. Ну как полезла. Парень меня подсадил. Подтолкнул к нижней ветке очень аккуратно и очень тактично прямо за филей.

– Аксель! – зашипела я.

– Да не смотрю я, не смотрю!

– И не трогай!

Последовала секундная заминка, а потом светлый заявил:

– Могу, конечно, и не трогать, но тогда ты упадешь. И тут уже на выбор – можно падать прямо на землю с торчащими корнями, а можно в мои сильные руки…

И тон такой довольный, как будто мы не в смертельной опасности, а посреди кондитерской лавки.

– Просто подтолкни меня повыше.

– О, это я с удовольствием…

В общем, к полному удовлетворению Акселя, я минут двадцать пыхтела и карабкалась наверх, а он всеми силами и способами держал меня за все стратегически важные места. Но в конце концов мы победили этот дуб (или светлому надоело слушать мою ругань на каждую попытку меня пощупать), и я забралась на первую ветку. Потом на вторую. На третью. Все выше и выше, чувствуя, как от ужаса холодеют руки и потеют пяточки.

Но стоило мне высунуться за пределы кроны и осмотреть мир вокруг, я забыла на миг о пережитом мною ужасе подъема и предстоящем еще более ужасном ужасе спуска.

Вокруг лежал красивый осенний лес в туманной дымке. Справа виднелся город, видимо печально известный Беллариум, а слева мерцала какая-то хрень. Мне потребовалось несколько минут, прежде чем я сообразила, что вижу защитный магический круг.

Я облизала губы, снова посмотрела на Беллариум, который даже располагался как-то ближе и удобнее, и опять повернулась к подозрительно мерцающей магии. Я знала, что это, – Валентайн рассказывал. И еще я знала, что выбраться из Туманных чащ можно из заброшенного города, об этом говорила Эльза. Но чего я не знала, так это почему. Спустившись с горем пополам, я отряхнулась, развязала юбки и, подняв на очень напряженного Акселя взгляд, сказала:

– Слева виден защитный круг магии. Насколько я знаю, это брошенная хижина. Там должно быть безопасно, и она… ближе. Идем туда.

* * *

Люди, считающие, что ходить за ручку – это мило и романтично, должны попробовать прошагать так несколько километров по пересеченной местности. Процесс осложнялся еще и тем, что мой спутник почти ничего не видел, а потому передвигался медленно даже там, где я говорила, что дорога ровная и безопасная.

Аксель дергался при каждом звуке и так и норовил выхватить колюще-режущее, а я, наоборот, была против – чем меньше местного населения видит его осветительную магию, тем спокойнее нам будет шагать.

Кстати, о шагать.

Всю дорогу до защитного полога я размышляла о том, что же заставило меня сделать такую несусветную глупость. Как я вообще могла решить прошагать по Туманным чащам на несколько дней больше только потому, что мне жуть как захотелось заглянуть в странное жилище темной магички, чей гримуар совсем распоясался?

Очень не хотелось признаваться в собственной неадекватности и уж тем более в шиле, застрявшем в филейной части, но суровая реальность намекала.

– Мы дойдем за день до этого защитного круга? – спросил Аксель, когда время неумолимо перевалило за полдень.

– Понятия не имею, – честно ответила я.

– Ну предположи, – терпеливо попросил парень.

– У меня глазомер сломался, – буркнула в ответ. – Тебе-то какая разница?

– Разница большая. Если идти больше суток, то кому-то придется охотиться, чтобы мы не умерли с голода. Поскольку я в тумане не вижу, то одна темная магичка скоро откроет у себя новый талант. Угадай кто?

Об этом я как-то не подумала, выбирая направление. И я действительно понятия не имела, какое нам нужно преодолеть расстояние.

– Кажется, мы умрем с голода, – вздохнула я.

Светлый окинул меня оценивающим взглядом и резюмировал:

– Шансы, конечно, есть, но я постараюсь нас спасти. Выбирай место, где сделаем привал. Нужна поляна и источник воды.

Рассуждать о том, что источник воды может быть отравлен местной магией, я не стала: меня больше заботила проблема добывания пропитания.

Поляна, кстати, нашлась довольно быстро. Почти идеально-круглой формы, огороженная со всех сторон лесом и с миленьким источником прямо посередине.

– Рукотворный, – резюмировал Аксель, осматривая начало небольшого ручейка.

– Возможно, – не стала я спорить. – Что будем делать?

– Ну, для начала, мы поймем, кого ты будешь ловить под моим чутким руководством…

– Хант, давай ближе к делу, мы не у тебя на приеме. Расшаркиваться тут не перед кем – пошли охотиться.

Парень хмыкнул:

– Ну ладно, пошли.

А затем он совершил самую идиотскую ошибку из всех возможных. Прямо посреди Туманной чащи Аксель призвал свой паладинский, светящийся, мать вашу, как маяк, клинок.

И лес ожил.

– Погаси свою зубочистку! – зашипела я, с ужасом наблюдая, как зашевелился каждый кустик и каждое деревце не поляне.

– Там кто-то есть, – упрямо проговорил Аксель, мотнув головой в сторону леса.

– Естественно, там кто-то есть! И не один! И теперь они все спешат с тобой познакомиться!

– Нет, там что-то другое. Опасное…

Я хотела уже открутить этому светлому упырю голову против резьбы, как вдруг аккурат с той стороны, на которую указывал Аксель, медленно вышел… вышла… вышло…

Короче, выкатилось премерзкое существо. Оно было размером со взрослого человека. С щупальцами и клешнями, шестью парами черных глаз, тонкими паучьими ногами и хитиновым панцирем.

– Что там? – напряженным голосом спросил светлый.

– Армагеддец, – честно ответила я.

Животинка повернулась на звук наших голосов и замерла в какой-то одной ей понятной задумчивости.

– Что там? – настойчиво повторил Аксель.

– Очень впечатляющий противник из твоих самых страшных кошмаров. Смотрит на нас, выбирая, в какой последовательности есть.

Парень крутанул меч, занимая стойку, и немного расфокусированным взглядом уставился мимо нашего гостя. Чудище задумчиво посмотрело на светлого, хмыкнуло и… поползло обратно.

– Что происходит?

– Нас признали несъедобными, – мрачно заметила я. – Гаси меч.

– Без него я не смогу гарантировать твою безопасность, – покачал головой светлый.

– С ним ты тем более этого не можешь! – рявкнула я. – Гаси живо!

Аксель помедлил, но потом все же развеял меч.

– Довольна? – хмуро спросил парень.

– Более чем, – удовлетворенно кивнула я, наблюдая, как все вокруг шуршит и шелестит, отползая от нас.

Светлый нервно передернул плечами, повертев головой.

– Мне нужен обычный меч.

– Как только увижу на горизонте оружейную лавку – сразу же сообщу, – ехидно ответила я.

– Нет, ты не поняла. Все мое оружие – воплощение света.

– И если ты будешь нас защищать, то привлечешь еще больше внимания?

– Именно.

Как показала практика, паладины – еще более бесполезные маги, чем проклятийники. Мы хоть не привлекаем внимания, а эти над собой разве что магической вывески не зажигают с надписью: «Съешь меня».

* * *

Кстати, со «Съешь меня» действительно были проблемы. Из меня охотник оказался, как из Акселя оперная певица – вопить в теории может, но арией это вряд ли кто-нибудь назовет…

В общем, на добычу пропитания ушел остаток светового дня. Это было без преувеличения кошмарно: Аксель какими-то подручными инструментами наточил палку, и мы шагали в обнимку по лесу. Я держала его руку и направляла туда, где, мне казалось, виднеются заячьи ушки. Сначала, конечно, у меня была какая-то жалость к пушистикам, но чем голоднее я становилась, тем меньше сантиментов оставалось. В конце концов страдания наши увенчались успехом и двумя птицами, смахивающими на помесь глухаря и гуся. На вкус, правда, это было как очень грустная курица, но голод – лучшая приправа.

А потом встал вопрос ночлега.

– Опять на дерево?! – застонала я.

– Не думаю, что местная живность окажется настолько любезна, что не заинтересуется твоим беззащитным филеем, – с самой серьезной миной сказал Аксель.

Я тихо (хотя кому я вру? Громко, очень громко!) выругалась, и мы полезли на очередной симпатичный дуб. Только на этот раз Аксель быстро забрался на нижнюю ветку, а затем ловко и легко втащил меня за собой. И очень вовремя: кусты подозрительно зашуршали, и я была уверена, что шуршунчик там обладает весьма занимательным рядом зубов.

Но это была вторая мысль, заглянувшая в мою голову. А вот первая была более приземленная:

– И почему в прошлый раз мы не сделали так же? – мрачно спросила я, продолжая вместе с принцем лезть повыше в поисках удобных для ночлега веток.

– Не смог отказать себе в удовольствии, – с невозмутимым видом ответил Аксель.

Я пообещала себе, что прибью его, как только мы выберемся. Ну а пока пришлось терпеть, даже, можно сказать, превозмогать ночь в обнимку со светлым магом.

– Почему ты выбрала это направление? – негромко спросил Аксель, когда мы устроились.

Я сидела, откинувшись спиной ему на грудь, и смотрела, как сумерки стремительно накрывают лес.

– Ты о чем? – ровным тоном ответила я.

– Ты знаешь о чем. Если ты видела защитный круг, то должна была видеть и Беллариум.

– До круга ближе, – упрямо повторила я.

– Мы оба знаем, что это не так, – мягко проговорил парень. – Ответь мне. Я должен понимать, почему мы рискуем.

Я ответила не сразу. Это был сложный вопрос, на который я и себе-то ответить не могла, не то что сформулировать внятные аргументы другому человеку.

– Считай, что это интуиция, – наконец произнесла я. – Просто меня туда тянет. Не из праздного любопытства, а от ощущения, что там есть что-то действительно важное.

– Важное для кого?

Я облизала губы и тихо-тихо ответила:

– Для меня.

Аксель помолчал, а я внутренне напряглась. Парень мог потребовать идти в мертвый город, и был бы в своем праве, но…

– Если для тебя – пусть так. Сделаем небольшой крюк, и домой.

Я облегченно выдохнула:

– Спасибо.

* * *

Спали мы по очереди, чтобы не свалиться. Не знаю, чем там занимался Аксель в свое дежурство, я проклинала все шуршащее под нами разнокалиберными проклятьями. Когда первые лучи солнца с трудом прорезали Туманную чащу, мы с Акселем обнаружили несколько тушек под нашим деревом.

– Чем это ты их? – спросил парень, разглядывая результат моих бдений.

– Кого чем… – задумчиво проговорила я. – Вон того – костоломом, этому просто отсыпала невезения, а к тому лучше не подходить, там, кажется, было проклятье острого поноса…

– Кхм… – многозначительно изрек Аксель.

Мы дожевали вчерашнюю дичь прямо на ветках, а потом осторожно, чтобы не вляпаться и не наткнуться на недобитых, но очень злых местных жителей, слезли на землю.

И пошли дальше.

Это было не очень увлекательно и очень утомительно. Я шла, стараясь выбирать путь поровнее, вела за руку очень нервного светлого, который ничего не видел и оттого был весьма дерганый, а еще придерживала своенравный гримуар и размышляла, что же меня дернуло тащиться в эту хижину. Ну, кроме той наивной идеи, что она подскажет мне ключ к расшифровке книженции. И внятного ответа не находилось.

В конце концов мы преодолели этот неприятный во всех отношениях путь и оказались у мерцающего защитного контура. Я уже собралась, не сбавляя скорости, пересечь контур, но Аксель меня одернул.

– Погоди. Ты уверена, что там безопасно? Что там никого нет?

– Уверена, конечно, – заявила я, мысленно матюгнувшись, потому что светлый был прав. Нельзя соваться в чужой защитный контур, не представившись.

– Но так и быть, лишний раз проверю, – добавила я, коснувшись чужой магии.

И защитный контур заискрился. От моей ладони в разные стороны побежали магические символы, барьер под моей ладонью потеплел, а туман вокруг на миг даже замер, перестав клубиться.

– Что-то не так? – напряженно спросил Аксель, внимательно смотря на меня.

– Не знаю, – нахмурилась в ответ. – Хижина пуста, барьер готов пропустить нас.

– Но?

– Но он странно на меня отреагировал, – честно призналась я, отнимая ладонь от барьера.

Защитный контур перестал радостно искрить, магические символы потухли, а туман снова начал лизать барьер.

– Странно – это как?

– Не знаю. Никогда такого не видела.

– И что, разворачиваемся и идем в Беллариум?

– Нет, – твердо ответила я. – Нам нужен отдых.

Внутри было все так, как рассказывал Валентайн. Уставший заборчик, ягодные кусты, колодец и огромный дуб с какой-то очень печальной хижиной под его ветвями.

– Выглядит удручающе, – прокомментировал Аксель.

– А ты рассчитывал на королевскую гостиницу? – съязвила я, почему-то жутко обидевшись за этот одинокий домик.

Он не ответил, а просто пошел в домик. «Проверяет», – догадалась я, заметив зажатое меж пальцев парня заклинание. Он резко рванул на себя дверь, но никто на него не набросился и голову отгрызть не попытался.

– Здесь никого, – наконец произнес светлый из домика.

Пробухтев что-то в духе «ну естественно, никого», я зашла внутрь. Прошлась по комнате, осматриваясь, сопоставляя то, что вижу, с тем, о чем слышала. Провела ладонью по столешнице – пальцы скользнули по желобку. Такое бывает, когда у доски неровный спил, но заказчик не очень богат и ему сойдет и так, лишь бы зашлифовали. Еще раз провела по желобку – было в этом какое-то знакомое, привычное движение. И внезапно почувствовала, как воздух выбило из легких, а ноги начали слабеть.

Я знала эту обстановку. Видела, не в рассказе своего друга, а наяву. Очень давно и смутно, словно через мутную толщу воды.

Вот только одна тонкость – я никогда раньше не была здесь.

– С тобой все в порядке? – нахмурился Аксель. – Выглядишь так, будто тебя благословил светлый священник.

Я медленно кивнула.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Я отрицательно покачала головой.

– Ну хорошо. Я обойду дом, вроде бы видел какое-то хозяйственное строение. Будем ставить силки.

Я так же молча кивнула, и парень, еще раз внимательно посмотрев на меня, вышел. А я рухнула без сил на так удачно стоявший рядом стул. По полу ко мне подполз многострадальный гримуар и потерся об ногу. Сочувственно так. Я почесала книженцию по корешку и еще раз окинула взглядом комнату. Острое ощущение узнавания пропало, и я даже засомневалась в себе.

В конце концов, долгая дорога, много впечатлений, мало ли что померещилось…

Я прошлась по комнате, размышляя о том, кто здесь жил. По идее, ведьма – они любят уединение и тишину природы. И Валентайн думал, что здесь жила ведьма. Но я смотрела на пузатые склянки на полках с давно выцветшими подписями и сомневалась в этом. Дом казался брошенным в одну секунду, а у ведьм, как правило, вечно что-то бурлит в котелках, сушится на веревочках и разливается по баночкам. Может быть, есть рабочий подвал? Все же рядом Беллариум…

Я выбрала половую доску, казавшуюся мне наиболее подозрительной, и уверенно потопталась на ней. Таскавшийся за мной гримуар недовольно заворчал, но я решила, что потоптаться мало – надо попрыгать. Даже не знаю, почему последнее время мне в голову лезут сплошь гениальные идеи? Одна лучше другой.

Пара неловких прыжков на доске, и я с истошным воплем «ЕТИТЬ!» рухнула куда-то в подпол. Подпол был неглубокий, пыльный, но хорошо освещенный ровным магическим светом. В центре стоял небольшой постамент – я аж присвистнула от восторга, хотя от пыли и падения дышать было сложновато – с настоящим магическим самозаряжающимся кристаллом. Это ж обалдеть какая редкость и стоит как все королевство светлого упыря, который орет в пролом над моей головой, что сейчас спустится и сам добьет меня, чтоб не мучилась и его не мучила.

– Слезай сюда! – крикнула я, кряхтя, поднимаясь на ноги. – Тут есть кое-что интересное.

– Сейчас тут будет твой очень интересный труп, – прошипел Аксель, легко спрыгнув в подпол. – Ты чем вообще думала, устраивая скачки по древнему полу?

– Тем же, чем думала, когда соглашалась на твои авантюры, – огрызнулась я. – Смотри!

– Кристалл питает защитный барьер. И что?

– Нет, ты вокруг посмотри!

Аксель обернулся кругом и посмотрел на меня недоуменно.

– И что я должен тут увидеть?

Я недовольно цокнула языком, подошла к ближайшей стене и с размаха шлепнула ладонью по ней. Магия побежала по старому камню, подсвечивая магические символы, испещрявшие каждый сантиметр поверхности. В свете кристалла это выглядело очень впечатляюще. И… совершенно неинформативно для Акселя.

– Так. И что это? – Светлый хмуро огляделся, нервно перебирая пальцами воздух, готовый выхватить любое заклинание при необходимости. Ему было явно неуютно в этом месте, но парень держался молодцом. Не каждый так сможет в самом центре скопления темной магии, которой хватит, чтобы сровнять с землей горы.

– Это проклятье, Аксель. Посмертное проклятье местной ведьмы. А теперь ты, – я повернулась к гримуару, безуспешно пытавшемуся тихо ушуршать наверх, – ты мне все расскажешь.

Гримуар был сущностью весьма упрямой, а потому пришлось метнуться к нему и сцапать за корешок. Книженция отчаянно сопротивлялась, но я была больше, сильнее и, что уж там говорить, злее. Поднеся гримуар к Акселю, я рявкнула:

– Спалю к демоновой бабушке! Паладинским светом спалю без возможности к восстановлению!

Паладин, которого, видимо, еще никогда в жизни не использовали в качестве инструмента угроз и пыток, выглядел озадаченным. А гримуар недовольно пошуршал пергаментом и обмяк.

– То-то же, – сурово проговорила я, строго глядя на книженцию.

Слабину давать было нельзя, любой темный артефакт слабину чувствует и сразу начинает борзеть. Так что я шмякнула гримуар на удачно отвалившийся кусок фундамента, плюхнулась рядом на пол и хотела предложить светлому присоединиться к нашим посиделкам, но тот молча за шиворот вздернул меня на ноги и, пока я набирала в грудь воздух для возмущенной тирады, стащил с себя куртку и кинул на пол.

– Земля холодная, застудишься.

Я такого, признаться честно, не ожидала, а потому весь набранный для ругани воздух как-то сам выдулся со свистом. А потом светлый выпустил мой ворот, и я плюхнулась обратно, только уже на его теплую и мягкую куртку.

– Садись рядом, – буркнула я, отодвигаясь, чтоб парню хватило места.

Но принц не стал прижиматься ко мне, а просто сел рядом на землю. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

– Так. Я читаю, а ты не сопротивляешься. Это понятно? – строгим тоном сказала я.

Гримуар вяло дернулся и наконец распахнулся. Его желтые пергаментные листы начали перелистываться сами собой все быстрее и быстрее, пока не открылись где-то на второй половине объема.

Кракозябры, убористым почерком заполнившие весь разворот, впитались в пергамент, а через пару мгновений проступили обратно уже привычными нам буквами.

Это были не ожидаемые мною рецепты зелий и не заметки мага-проклятийника. Это был личный дневник.

«…Этот ублюдок забрал ее! Забрал мою малышку!..

…Он сказал, что его дочь вырастет светлым магом. Идиот, она унаследовала тьму!..

…Я ходила к нему…

…ходила к нему…

…ходила…

Сегодня я пойду и заберу свою дочь. Заберу или умру, пытаясь это сделать. Но если я умру, весь свет познает горе тьмы, потерявшей ребенка.

Я заберу их солнце и выпущу все самые страшные кошмары этого мира.

Я отомщу за каждую каплю пролитой темной крови.

За каждую мать, за каждого сироту.

За каждого погибшего и нерожденного.

За них. И за себя».

На этой фразе записи обрывались. Мы еще некоторое время перелистывали страницы, рассматривая записи, ища… ну хоть какой-то намек на то, что это за проклятье и как его снять.

А потом рядом шевельнулся Аксель, и я с ужасом подумала о том, что же сейчас начнется. Ведь многие годы темные отрицали всякую причастность к Туманным чащам, и вот теперь прямое, неоспоримое доказательство обратного!

– Сразу скажу, травля – ничего не решит, – заявила я, зло зыркнув на светлого.

А светлый сидел задумчивый и мрачный и смотрел на гримуар с таким… сочувствием?

– Знаешь, я ее понимаю, – спокойно произнес Аксель.

Если бы у меня могла выпасть челюсть – она бы выпала. Но так я лишь некрасиво удивленно распахнула рот. А гримуар даже немного оживился и пошелестел страничками. Из солидарности с моей не выпавшей челюстью, не иначе.

– Ты же понимаешь, что как только об этом станет известно широкой публике, гонения на таких, как я, начнутся с новой силой и еще большей жестокостью?

Светлый жестко усмехнулся.

– Я – наследный принц, Гвендолин. И я точно знаю, что некоторые вещи не стоит предавать огласке. Кто знает о том, что Туманные чащи – посмертное проклятье темной? Ты, я и эта книжонка, которая точно никому ничего не скажет.

Аксель внимательно посмотрел на меня и добавил:

– Как и мы.