Удивительное дело, конечно, но большую часть вечера светлый увлекательно и интересно рассказывал про экономику страны нашего пребывания и соседних стран, а я просто слушала и даже не поняла, в какой момент начала делать пометки.

– У тебя потрясающий почерк! – воскликнул Хант, склонившись над моими записями. – Такие ровные строчки, такие волнительные завитушки! А как ты тренируешь свою новую подпись «Хант»…

Глупое хихиканье за стеллажами, сопровождавшее нас весь вечер, оборвалось. Кто-то даже выронил книгу, которая с громким «БАМС» шмякнулась кому-то на ногу. Последнее сопровождалось душераздирающим воплем, заставив сотрудников библиотеки посуетиться в поисках нарушителей.

– Библиотека закрывается! – сердито рявкнула главная тетенька-библиотекарь, выставив травмированных хохотушек за дверь.

– Слава Темному! – воскликнула я, захлопнув свои записи. Немногочисленные посетители покосились в мою сторону, а вот Аксель был сама невозмутимость.

– Жаль, не успели дойти до сути доклада. Жду тебя завтра в том же месте в то же время! – заявила эта наглая светлая морда.

– Ага, – флегматично отозвалась я, направляясь на выход.

Далеко, конечно, уйти не удалось, и уже буквально через пару шагов Хант меня догнал, чтобы приобнять за талию. Я устало вздохнула:

– Хант, хочешь, руки отнимутся?

Парень оказался удивительно понятливым и ладонь с моей талии убрал. Но насладиться тихим вечером мне, естественно, не дали.

– Какие предметы ты выбрала для изучения? – внезапно спросил он.

– А что? – удивилась я.

– Ничего, – пожал плечами светлый. – Просто интересно.

– Этикет, литература и риторика.

– Неплохо, – удивился парень. – А почему этот набор?

– А чем еще тут заниматься? Вряд ли ваши хваленые педагоги смогут научить меня каким-то прорывным магическим технологиям.

– Но у вас же выпускной курс, как вы будете получать диплом?

– Это не проблема. Последний курс – в основном одна практика. Но конкретно присутствующие здесь темные маги напрактиковались уже по полной программе. Вернемся, сдадим экзамены и… – Я споткнулась. – И все.

– Все? – не понял Хант.

– Да. Все. Начнется взрослая самостоятельная жизнь.

– Как-то это безрадостно звучит в твоем исполнении. – Парень покосился на меня.

Я пожала плечами:

– Как есть.

Мы помолчали. Я рассматривала фигурно подстриженные кусты вдоль тропинки, слышала многозначительное хихиканье из тех самых кустов. В некоторых местах хихиканье перерастало в оханье и аханье. Я поморщилась.

– У тебя нет плана на жизнь? – внезапно спросил светлый.

– А? – не поняла я.

– Ну, знаешь. Вырасту, встречу принца, выйду замуж, нарожаю ему кучу демонят…

– От демонов нельзя рожать, они бесплодны, – рефлекторно поправила я, заставив светлого демонстративно закатить глаза.

– Фигура речи. Так у тебя нет плана?

– Нет, – спокойно ответила я.

– А почему? – продолжил допытываться парень, вызвав у меня глухое раздражение.

– Слушай, светлый, – тихо прорычала я, – я, конечно, удивительно добрая для темного мага, но, если ты и правда хочешь сохранить способность ходить на своих ногах, советую перестать пытаться залезть ко мне в душу. Ее у меня нет.

Сказав это, я ускорила шаг, чувствуя, как трава по краям тропинки печально желтеет от моего присутствия. Я почему-то ждала, что Хант меня догонит, опять как-то по-идиотски пошутит или, что еще лучше, попытается меня схватить, и тогда я точно сорвусь, но…

Парень за мной не пошел. Я шла одна и лишь чувствовала спиной чужой взгляд.

И дни полетели. Мы ходили на пары, лопали от пуза, время от времени нервировали светлых. Тамалия где-то нашла кладбище домашних животных и приволокла целую свору орущих облезлых котов. Маверик спалил памятник какому-то светлому палачу темных. Эдуард переспал-таки с преподавательницей, и теперь та не давала ему прохода. За Клаусом бегала толпа светлых, умоляя призвать личного суетолога, ведь они такие плюшевые милашки. И только Элен с невозмутимым видом довольного жизнью человека варила свои зелья и активно торговала из-под полы. Ректор орал, обещал зверские муки всем темным и светлым студентам, педагогам и всему сочувствующему персоналу. Дестрак же больше интересовался приближающимися Туманными чащами, чем дисциплиной.

В общем, жизнь вошла в привычное русло, с поправкой на светлое окружение.

И вот в один прекрасный, непривычно теплый для этого осеннего времени года день я сидела на лавочке у библиотеки и листала честно спертый из нее гримуарчик. Гримуарчик когда-то очень давно принадлежал какой-то ведьме, очевидно скоропостижно почившей, а потому был грустен и слаб. Бедолага вяло шевелил страницами и даже не пытался шифровать содержимое.

Короче, ничто беды не предвещало.

– Темная, есть разговор, – без приветствия начал Хант, возникший буквально из ниоткуда.

– Мм? – глубокомысленно ответила я, перелистывая страницу.

Парень рухнул рядом на лавочку, прижался ко мне и доверительным тоном сообщил:

– Меня хотят женить.

– Соболезную, – ответила я.

Почти искренне, между прочим. Я же не уточняла кому.

– Рано! Ты мне в этом поможешь!

– Женить тебя? – искренне удивилась я. Даже от книги оторвалась и подняла глаза на Ханта.

И мне вообще очень не понравился его взгляд. Такой воодушевленный, ну почти что фанатичный.

– Нет, спастись от свадьбы.

– Хочешь, чтобы я тебя прокляла? – спросила я и посмотрела на пояс его брюк.

– Что? – не понял светлый, но, проследив за моим взглядом, возмущенно воскликнул: – Эй, даже не думай!

– Тогда ничем помочь не могу, – заявила я, снова уткнувшись в гримуар.

– Тебе нужно просто поехать со мной и изобразить мою девушку.

– Ты сдурел? – вяло поинтересовалась я.

Аксель щелкнул пальцами, и гримуар резко захлопнулся, жалобно пискнув.

– Эй, не обижай его! Ему и так плохо от вашей магии!

– Мортон, очень надо! Я тебе задолжал платья и цацки – там будет портной и сокров… и ювелир! Выберешь что хочешь!

– Подкупаешь? – восхищенно ахнула я. – Хант, ты точно светлый? Мне все больше кажется, что ты из наших.

– Это все твое скверное темное влияние. Поехали.

– Да не поеду я никуда, – поморщилась я. – Это несерьезно. Учитывая твои гипотетические регалии, я не самоубийца, соваться в твой гипотетический дворе… дом.

– Никто тебя не тронет, – отмахнулся Аксель. – Ты будешь моей личной гостьей. Даже если ты маменьке лысину наколдуешь, максимум вежливо попросят вернуть все обратно.

– Что, такая противная невеста? – Я с любопытством посмотрела на парня.

Думала, тот поморщится или начнет активно рассказывать, как его пытаются женить на стрыге. Но парень лишь покачал головой.

– Нет, девушка хорошая. Но не моя.

– Хм…

– Поехали, Мортон. Это всего на несколько дней. Эпатируешь родственников и их прихлебал, получишь красивые шмотки, посмотришь интересные места. Сплошные плюсы.

Я картинно задумалась, а потом покачала головой:

– Не. Не хочу.

Открыла гримуар и начала изображать увлеченное чтение.

– Ладно. А если ко всему перечисленному добавится доступ в короле… семейную библиотеку?

Я замерла, как будто меня поймали в неприличном месте в непристойной позе.

– Ты же не просто так ходишь сюда каждый день, как на работу, что-то ищешь. Вдруг это что-то есть у меня дома?

Я вздохнула, медленно закрыла гримуарчик и подняла взгляд на Акселя:

– Так как зовут твою маму, говоришь?

* * *

– Я тебя уже ненавижу, ты в курсе? – пробормотала я, стараясь удержать завтрак в желудке.

Мы долго ехали в казенной повозке, подпрыгивая на всех ухабах, потом через портал махнули в местную столицу, а потом на помпезной карете с отрядом сопровождения прикатили во дворец.

– Зря, тебе очень идет этот милый зелененький оттенок, – невозмутимо проговорил Хант, подавая мне руку, чтобы я выбралась из кареты.

Звали его, кстати, Акселионом Хантатом, был он наследным и единственным сыном местного короля. На вопрос, почему же он обучается со всяким плебсом в академии, а не на мажористом домашнем обучении, как и положено всяким особям королевской крови, парень удивился до глубины души.

Оказалось, это местная традиция – быть ближе к народу, так сказать, чтобы проникнуться настроением общества. Ведь самые дурные и революционные идеи возникают именно во всяких там академиях. При этом слово «революционные» – это не всегда кровавое свержение монарха. Чаще всего очень даже перспективные открытия и решения, которые так любят игнорировать инертные бюрократические машины.

– Мне так плохо, даже спорить с тобой сил нет, – призналась я, цепляясь за его руку, чтобы не шмякнуться в обморок. – Но зато я могу показать тебе свой завтрак, хочешь?

– Буду тебе крайне признателен, если ты воздержишься, – тихо попросил светлый.

Говорить желания не было, поэтому я лишь мрачно угукнула, и мы пошли во дворец. Собственно, в этот-то момент у меня и закрались подозрения о происходящем.

Нас никто не встречал. Ну, то есть вообще никто. Никаких радостно суетящихся слуг, родительских окриков, беснующихся племянников. И входили мы не через парадные двери, а через какой-то боковой подъезд.

– Аксель, что происходит? – мрачно поинтересовалась я, размышляя, смогу ли я с боем вырваться отсюда попозже или лучше сразу бежать.

– Ничего, – невозмутимо ответил парень.

– Врешь, – уверенно произнесла я.

– Вру, – ответил этот нахал.

Тут нам навстречу наконец-то попалась первая прислуга. Девица в коричневом платье, сером чепчике и белом передничке. Она тащила поднос с фарфором, но, заметив нас, ахнула и выронила ношу. Я прикрыла глаза, ожидая звук грохота и вопли отчаяния, но ничего подобного не произошло.

– Ваше высочество… – пропищала служанка, и я приоткрыла один глаз.

Поднос висел в воздухе, чуть покачиваясь и заставляя костяной фарфор мелодично бряцать.

– Аккуратнее, – Аксель погрозил пальцем, – это же любимый сервиз матушки.

Девчонка побледнела как полотно. Видимо, живо представила себе, что бы ей грозило за бой посуды. Потом рассыпалась в благодарностях, схватила поднос и умчалась, периодически останавливаясь и оглядываясь.

А мы продолжили шагать по коридорам и галереям. Минут через десять перебирания ногами меня начало отпускать, и я глубоко вздохнула. Хант покосился на меня и заметил:

– О, начинаешь походить на человека.

– Еще немного, и я начну походить на темного мага, если ты мне не объяснишь, что тут происходит.

– Терпение, Гвендолин. Терпение – главная добродетель!

Я набрала в грудь воздуха, чтобы сообщить, что добродетель – это вообще не по адресу, как Аксель резко завернул за угол, и мы оказались перед красивыми двустворчатыми дверьми. Такими огромными, что верхний край терялся где-то в районе потолка. Высоченного, естественно.

Стоящие по бокам от дверей очень симпатичные и очень вооруженные парни вытянулись по струнке и щелкнули каблуками. Аксель же вообще не обратил на них никакого внимания и, не снижая скорости, прибуксировал меня прямо в зал за этими шикарными дверями.

За дверями, кстати, располагался небольшой тронный зал, в котором шел какой-то очень камерный прием. На троне сидел мужчина средних лет, в котором легко угадывалась внешность Акселя лет через сорок. Рядом, на троне со спинкой поменьше, сидела женщина. Красивая и очень суровая. Вокруг стояли настолько разодетые люди, что я мгновенно почувствовала себя нищенкой на паперти.

Короче, тронный зал, прием, монархи, придворные, гробовая тишина, какой даже погост ночью похвастаться не может, и мы такие держимся за ручку. А потом Аксель заявляет:

– Мам, пап, знакомьтесь – это Венди, моя невеста.

Твоя… твоя кто?! Мы так не договаривались!

* * *

Различие поведения между ректором и правящими монархами перед лицом нашкодившей молодежи было разительное. Первый бы сейчас орал дурниной, вырывая волосы и у себя, и у нас, а эти сохраняли благородное спокойствие. В принципе, наверное, с тем же успехом Аксель мог бы заявить, что я беременна (тьфу-тьфу-тьфу) или что он решил отречься от короны и уйти в бродячие менестрели.

А потому нас мило и ловко выпроводили с приема, отправив отдыхать с дороги. Мне выделили огромные покои, личную служанку и домкрат для подъема челюсти.

– Наверное, госпожа хочет отдохнуть с дороги? – тихо спросила служанка, смотря на меня так, будто я сейчас начну ее есть, отрезая по маленькому кусочку.

Я молча прошла по комнатам, отмечая про себя подавители темной магии, которые если когда и работали, то после моих эманаций тьмы не заработают больше уже никогда. Служанка шла за мной хвостиком и все больше и больше вжимала голову в плечи, едва слышала каждый новый «хрусть» от вышедшего из строя подавителя.

– Госпожа хочет крови, – честно ответила я, заприметив дверцу в комнате, служившей спальней.

Решительно пересекла помещение и толкнула дверь, которая легко поддалась. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что оказалась я в смежных покоях, принадлежавших Акселю, чтоб ему всю жизнь корона жала, Ханту.

В спальне его не было, а потому я беспрепятственно пересекла все покои, не особенно скрываясь.

– Хант, ты труп! – орала я, пинком распахивая дверь за дверью в поисках виновника.

Покои оказались какие-то бесконечные – спальня, кабинет, гардероб, гостевая зона, бассейн, еще какие-то комнаты неизвестного назначения. Но я была очень зла и решительно настроена убивать.

Светлый маг обнаружился в самом дальнем от меня помещении – ванной комнате, больше напоминающей небольшой бассейн, заполненный плотной пеной.

– Гвендолин? – изумился светлый, когда я влетела в эту довольно личную зону любого жилого пространства.

– Я тебя прям тут утоплю! – прошипела я, медленно вышагивая к парню. – Утоплю и скажу, что так и было. Тебе как больше нравится: утонуть, поскользнувшись, или залить все кровью из проломленной головы?

– Ты очень миленькая, когда злишься, ты знаешь? – миролюбиво произнес светлый, но меня было не купить этими маленькими хитростями.

– Не переживай, я все еще маг-проклятийник. Очень миленький маг-проклятийник.

– Ну чего ты завелась?

– Ты назвал меня своей невестой перед толпой народа! Мы не об этом договаривались!

– Девушка, невеста… – легкомысленно покачал рукой в красивой пене Аксель, – какая разница.

– Какая разница? Какая разница?! Я не собираюсь за тебя замуж и уж тем более не собираюсь становиться разменной монетой в твоих дворцовых интригах!!! – Кажется, на последней фразе я перешла на фальцет.

– Ладно, ты в своем праве, – печально вздохнул светлый.

А потом я, честно говоря, не сразу сообразила, что произошло. Потому что Аксель встал и… встал. Вода в бассейне была ему немного пониже пояса, и я несколько секунд тупо пялилась, как пена скатывается по его телу вниз.

Раз кубик, два кубик…

– Венди? – невинным тоном позвал этот светлый упырь, и я оторвалась от пересчитывания кубиков на его животе. – Можешь душить! – великодушно заявил он.

Даже голову чуть запрокинул, чтоб, значит, мне удобнее было.

Я глубоко вздохнула и опустила глаза в пол:

– Темнейший княже, благослови на священное жертвоприношение…

– Ты доплыви сначала, потом уже проси благословение, – подсказал Аксель.

Ну все, достал.

– Чтоб тебе править во время перемен! – рявкнула я, и по комнате прокатилась темная магия, окрасив мыльную пену в черный цвет.

Мы помолчали. Пена колыхалась, переливаясь красивым черным цветом. Где-то капала вода. Негипотетический принц смотрел на меня задумчиво.

– Впечатляет, – наконец произнес Аксель.

– У меня в запасе еще много интересного. Не стесняйся, провоцируй.

– Ладно, меня тебе не жалко, – кивнул светлый, медленно шагая в мою сторону по бассейну. Кубики красиво рассекали водную гладь… тьфу, то есть пена липла на его накачанный торс. – А моих подданных?

– Я же темная, забыл? У нас нет ни жалости, ни сострадания. За века гонений повывелось.

– Ясно, – усмехнулся парень, одним рывком шагнув из воды и обернув полотенце вокруг пояса.

– Тебе, я смотрю, их тоже не жаль.

– Почему? – приподнял бровь парень.

– Ты не умоляешь меня отменить проклятье.

– Ну… понимаешь, в чем дело, милая Гвендолин. Я и без тебя знал, что мне придется править во время перемен. Вот только кто сказал, что это перемены к худшему?

М-да-а-а-а, правильно говорила наша педагог по проклятьям: четче формулируйте. Четче!

В дверь покоев требовательно застучали.

– Но вернемся к нашим скучным будням, – продолжил монолог светлый, покосившись на источник звука. – Вечером нас ждет милый семейный ужин, послезавтра прием в честь помолвки, а потом мы счастливые отчалим обратно в академию.

Я не расщедрилась даже на «угу».

– Ты там посередине втисни где-нибудь библиотеку, швею и ювелира, – порекомендовал Аксель.

– Ты не можешь вести себя, будто бы ничего не произошло! – не выдержала я.

– Могу и буду, – спокойно возразил Хант. – Я назвал тебя невестой, ты прокляла мое правление, мы квиты. Даже тебе немножечко лучше, потому что в моих невестах ты всю жизнь не проходишь, а правление мое будет длиться долго.

– Ты всегда такой непробиваемый?

– Я – будущий король. Положение обязывает.

Стук в дверь перерос в цокот каблучков.

– Аксель, сынок, нам надо поговорить!

Королева неслась на третьей магической спасать блудного сына от необдуманного брака. Нет, я понимала женщину, но себя я знала дольше и любила сильнее, а потому дернулась куда-нибудь спрятаться. Хоть под стул!

– Милая, а теперь самое время изобразить счастливую пару, – сцапав меня за локоть от попытки к бегству, прошептал Аксель.

– Ты издеваешься?!

– Ничуть! Целуй меня!

– Что?! – От такого заявления у меня аж вся паника пропала.

– Целуй меня немедленно!

Шаги угрожающе приближались, и у меня не оставалось иного выхода как…

– Чтоб у тебя каблук переломился! – буркнула я.

Цоканье за дверью оборвалось, раздался громкий «хрясь!», а потом совершенно непечатный, уж точно не королевский мат.

– Ух ты! Я и не подозревал, что она такие слова знает!

Аксель показал большой палец. Меж тем за дверью бодрое цоканье сменилось на мрачное удаляющееся ковыляние.

– Я спасала не тебя, – мрачно заметила я, поймав на себе восхищенный взгляд.

– Верю. Но все равно эффектно.

Я состроила рожицу, и светлый тихо рассмеялся.

– Ладно, дай мне пару минут, я приведу себя в порядок и займемся действительно полезным делом.

– Мм?

– Я буду выплачивать долги, а ты наслаждаться процессом, – невозмутимо ответил Аксель.

И с этой фразой меня выставили обратно в мои комнаты.

А спустя четверть часа раздался вежливый стук, и после моего растерянного «войдите» на пороге появился Акселион Хантат в сопровождении какой-то многочисленной прислуги.

Разница с Акселем Хантом у этого аристо была разительная. Я бы даже сказала, принципиальная. Вместо не очень сговорчивого, но в целом приятного юноши ко мне в покои вошел наследный принц собственной персоной. В каждом взгляде и жесте чувствовались власть и превосходство, голос стал как будто ниже, и даже походка немного изменилась. Эдакая помесь сытого кота и высокопоставленного военного.

– Гвендолин, надеюсь, что ты отдохнула с дороги, – мило улыбнулся этот человек, которого я видела пятнадцать минут назад и, кажется, при этом не видела никогда в жизни. – Знакомься, это госпожа Аврелия, личная портниха моей матушки, и ее помощницы.

Госпожа Аврелия была очень фигуристой женщиной в платье простого кроя с такой невероятной вышивкой, что я искренне залюбовалась.

– Госпожа Аврелия, моей гостье нужны платья для ужина и приема. И еще четыре, что она посчитает нужным.

Портниха важно кивнула, окидывая меня чисто профессиональным взглядом. А светлый подошел ко мне, приобнял за талию и жарко шепнул в ушко:

– Не съешь тут никого, я взял их напрокат.

Я мило улыбнулась:

– Ты же знаешь, у меня поистине светлое терпение.

Аксель клюнул меня в щеку, почти как настоящий жених, и шепнул:

– Приятно прибарахлиться. Я скоро вернусь.

А едва за парнем закрылась дверь, госпожа Аврелия закатала рукава и рявкнула на своих подчиненных так, что мне аж самой захотелось вытянуться по стойке «смирно»:

– Чего уставились, никогда темную магичку не видели? Быстро за работу!

И, судя по странным взглядам девушек, темную магичку они видели. Внимание, вопрос: где?

* * *

Магический пошив одежды я видела в жизни пару раз, и то там работала темная некромантка, а потому ассистировали ей характерные помощники. Светлые же превратили это ремесло в настоящие искусство: все было просто потрясающе красиво и, что немаловажно, потрясающе быстро.

На предстоящий семейный ужин госпожа Аврелия предложила мне строгое платье бутылочного цвета, что должно подчеркнуть мои глаза и, видимо, слегка оттенить кожу. Тут я спорить не стала, произвести нужное впечатление на родителей женишка – дело важное для каждой невесты. Я даже немного поборолась за крой: Аврелия хотела выгодно подчеркнуть мои достоинства, я же изо всех сил была настроена подчеркнуть этим вечером все свои недостатки. В конце концов женщина строго мне сказала, что у меня есть еще четыре платья, которые я могу заказать хоть швами наружу, а перед королевой ей никак нельзя показаться некомпетентной.

Я пожалела репутацию милой женщины и ее помощниц и не стала настаивать на наряде по типу мешка из-под картошки, но уже за следующее платье на прием развернулась настоящая битва. Я смиренно согласилась, что платье с полупрозрачной спиной – это именно то, что мне надо. Но за цвет я готова была проклинать насмерть.

– Госпожа Мортон, так нельзя! Это совершенно не годится! – уперев руки в бока, возмущалась Аврелия.

– А я считаю, очень даже льзя и очень даже годится. – Я упрямо стояла на своем.

– Но вы – невеста его высочества!

– Невеста – не аксессуар, – отрезала я.

– Но вы пара!

– И не сапог!

– Я протестую!

– А я пожалуюсь Акселю!

– У него тоже нет вкуса!

– Потому что я темная?!

Последнее, конечно, было уже где-то на грани приличий, но, во-первых, мне все равно, а во-вторых, сама напросилась. Ну и в-третьих, я, конечно, та еще темная, но я ведь даже никого не прокляла!

При этом причиной столь жаркого спора был именно цвет моего платья. Цвет! Нет, посещая курс по этикету, я уже знала, что чем выше в пищевой цепочке стоят люди, тем больше внимания они уделяют бантикам и рюшечкам на своих одеждах и одеждах окружающего социума, но чтобы вот так спорить до хрипоты…

– Что тут происходит? – раздался вкрадчивый голос от дверей, и все присутствующие обернулись к Акселю.

– Она не дает мне выбрать цвет платья на завтра! – наябедничала я самым жалостливым тоном.

Мне показалось, что Хант сейчас хрюкнет от смеха, но парень героически сдержался. Зато стоящая рядом Аврелия сердито пыхтела, как чайничек.

– Госпожа Аврелия, не будьте так строги к моей невесте. Она всего пару месяцев как спустилась с этих ее жутких гор.

– Но ваше высочество, вы будете в голубом! А она хочет красный! – воскликнула портниха почти в отчаянии.

– Это всего лишь цвет, Аврелия, – беззаботно отмахнулся парень.

Пока портниха с помощницами, матерясь себе под нос, отматывала красную ткань мне на платье, я подошла к принцу и тихо спросила:

– Ты же понимаешь, что я нарушу какое-то там количество правил этикета, явившись не в твоем цвете?

– Вполне отчетливо, – согласился Аксель, приобнимая меня за талию. – Но, во-первых, моей невесте можно одеваться хоть в крапинку, хоть в полосочку.

– Твоей любимой невесте, – поправила я. – Не выходи из образа.

– Точно, моей любимой невесте. А во-вторых, я надеюсь, что, когда мы будем кружиться в танце, половину лизоблюдов хватит апоплексический удар от нашей парочки.