Пока мы шли до столовой, я размышляла. Нет, конечно, проклясть там как-нибудь зловредно или просто наябедничать парням на Акселя можно, но недальновидно. Из нас двоих это я ему была нужна, а не наоборот. Значит, ситуацией можно пользоваться. Нужно пользоваться!

В общем, когда я закончила всесторонний анализ сложившийся ситуации, мы пришли.

Пришли и как-то сразу оказались под прицелом десятков глаз. Да что там десятков, вся столовая пялилась на нас! И я решила – ну чего теряться-то? Терять-то все равно уже нечего.

– Дорогой, – промурлыкала я, прижимаясь к Акселю всем телом, – ты же принесешь мне завтрак? Буду ждать тебя во-о-он там.

– С удовольствием, милая, – ответил Хант с таким невозмутимым лицом, что мне даже стало капельку обидно, что его не проняло.

Я забилась в дальний угол, выбрав столик на двоих, и принялась ждать. Ждать и наблюдать. На оставленного без присмотра темной магички Акселя моментально налетела стая девиц разного калибра и, видимо, устроила допрос с пристрастием.

В итоге до моего стола парень дошел крайне недовольный жизнью. Однако это не помешало ему набрать на мой поднос действительно вкусные блюда. Отдельную благодарность Акселю можно было выписать за кофейник и молочник, но я решила, что сначала – еда, а потом – разговоры. А то если там кто-нибудь решил с утреца отработать на светлых магах веселые темные шутки, то меня опять потащат к ректору выслушивать нотации.

К счастью, ничего такого не случилось. Я быстро ела, краем глаза следя за входом в столовую. И когда все темные подтянулись и устроились за облюбованным вчера столом, я почувствовала некоторое облегчение. Кажется, завтрак мне не испортят.

– Итак? – спросил Аксель, заметив, как я расслабилась.

– Итак? – приподняла я брови.

– Ты хотела что-то обсудить или уже вживаешься в роль?

– Нет, что ты, – оскалилась я, – захотелось придать романтики нашим отношениям.

– Темная, сжалься, – тихо простонал Хант. – Пока я с боем добывал еду, меня атаковали тысячью дурацких вопросов.

– А заодно подлили антидот во все тарелки, – заметила я.

– Что? – оживился парень.

– Антидот от приворота у тебя во всех тарелках. И, насколько я могу судить, это все работа Элен.

– Она на нас озолотится, – недовольно пробурчал Аксель.

– Она на вас озолотится, – поправила я.

– Ладно, Гвендолин, называй свою цену.

– Для начала мне интересно узнать, почему это самые отчаянные охотницы за тем, что плохо лежит и ходит, решили тебя заполучить?

– Они думают, я – принц, – поморщился Аксель.

– А ты – нет?

– Даже если и да, думаешь, я бы в этом сознался?

– Но тут же куча аристо, которые просто не могут не знать тебя в лицо!

Аксель выразительно поднял бровь, и я быстро поправилась:

– Ну, если предположить, что ты – он. Гипотетически.

– Ты просто представь масштаб страны. Наследника в лицо знает королевская семья и придворные. Но их дети до совершеннолетия не представлены ко двору, многие вообще обучаются в своих феодах. Поэтому из студентов академии принца в глаза видели от силы человек десять – двадцать.

– И поэтому бедные девушки кидаются на всех холостых парней в академии? – невинным тоном уточнила я.

– На некоторых. Но мне повезло особенно…

– Какая-то сволочь проболталась, что ты – это он? – предположила я. И быстро добавила: – Гипотетически.

– Типа того, – нехотя ответил Аксель, немного побарабанил пальцами по столу, о чем-то размышляя, и добавил: – Просто некоторые девушки унаследовали свои амбиции от отцов.

Которые знают принца в лицо, понятно.

– Ладно, с этим разобрались. Но ведь у принца с момента рождения наверняка есть какая-нибудь невеста? Вас же… их же обручают, чуть ли не как только достают из чрева матери.

– Нашему принцу повезло и не повезло одновременно, – хмуро проговорил Аксель.

– Удиви меня!

– Среди благородных девушек королевских кровей нет ни одной свободной подходящего возраста.

– О-о-о… – протянула я. – Так ты действительно лакомый кусочек…

Аксель посмотрел на меня выразительно, и я тут же добавила:

– Гипотетически.

– Типа того.

– Так, может, тебе Тамалию лучше выбрать? Она и темная, и герцогесса.

– Не забывай про политику, Венди. Твоя подруга из королевства Марин, с которым у нас нет общих границ, зато очень давнее соперничество за южные острова. И как только я пройдусь с ней под ручку, сразу же начнутся неудобные вопросы со всех сторон.

– Ой как скучно. – Я поморщилась.

– Такова моя жизнь. Гипотетическая.

– Ладно, – кивнула я, – я соглашусь при одном условии.

– Ты уже согласилась!

– Я не отказывалась. А если сейчас встану посреди столовой и начну вопить, как мы расстаемся, то у тебя вообще никаких шансов на выживание.

Хант скривился.

– И что за условие?

– Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна помогать тебе?

– Деньги? – предположил Аксель.

Я презрительно фыркнула:

– Заработаю.

– Связи?

– Познакомлюсь, – отмахнулась.

– Покровительство?

– Я – темный маг и проклятийник, Хант. Мой покровитель – Темнейший.

– Да, с ним мне не тягаться… Ладно, а как насчет этого: ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, и мы отлично проведем время, раздражая общественность?

– Ты мне не нравишься! – возмутилась я.

– Нравлюсь-нравлюсь, – посмеялся Хант. – Иначе бы ты со мной не разговаривала так мило сейчас.

Я возмущенно засопела.

– Ну так что? По рукам?

– Ладно, демоны с тобой, – согласилась я.

Нет, ну в самом деле, когда еще представится такая возможность побесить светлое общество?

– Демонов со мной нет, а вот одна темная магичка имеется, – широко улыбнулся парень. – Ты не пожалеешь.

А вот про тебя я так уверенно не могу сказать…

* * *

День прошел на удивление спокойно. Я позавтракала, сходила на обязательную лекцию по тактике боя, потом на выбранные лекции по географии и по литературе. Пообедала, сходила на семинар по алхимии вместе с Элен, где ведьма вовсю развлекалась, мешая нужные эликсиры из помета летучих мышей и камыша. Нет, там, конечно, были все нужные ингредиенты, но добавлены они были незаметно, а помет и камыш – демонстративно. Педагог по алхимии, дедок зеленоватого оттенка, который явно конкретно так нанюхался алхимикатов за время педагогической деятельности, был впечатлен до глубины души. Верещал так пронзительно, то ли от радости, то ли от возмущения, что меня даже малость контузило.

А вот после алхимии шел семинар со скучным названием «Практика», которому я особо не придала значения. И очень зря! Потому что это была практика рукопашного боя. Драка простыми словами. Вот скажите мне, зачем честным магам учиться бить морды? У светлых что, больше никаких способов самоутверждения нет?

Проходила рукопашка в специальном зале с мягким настилом на полу и скамеечками у стен. Скамеечки все были плотно забиты девицами, явившимися понаблюдать за торжеством тестостерона.

– Не завидую я тебе, Венди. – Эдвард лучезарно улыбался девицам.

Девицы равнодушными не остались: кто-то возмущенно сверкнул глазами, кто-то ахнул, кто-то засмущался. Сама реакция была стихийнику не важна, тут главное – что он красавчик и все на него пялятся.

– Почему? – флегматично спросила я.

– Рукопашка, милая. Контактный вид боя, – продолжая красоваться перед девицами, пояснил парень.

– Я себе тоже не завидую, – буркнул Клаус, который был создан для мордобоя примерно так же, как и я, – никак.

– Да ладно, будет весело, – прогудел Маверик. Ему-то точно будет, вон какие кулачища, один удачный мах – и все мозги навылет.

Я тихонько вздохнула, надеясь, что обязательно найду того, кто придумал засунуть меня на боевой факультет, и зверски отомщу.

Впрочем, продумать планы мести мне не удалось: явилась остальная группа во главе с Акселем. Светлый подошел ко мне со спины и обнял за талию, мурлыкнув что-то в духе:

– Привет, дорогая.

По залу пронесся девичий ах. Даже так: АХ!!!! Из помеси умиления от картинки и угрозы повырывать мне все патлы.

– Смерти моей хочешь, да? – с самой очаровательной улыбкой спросила я, запрокинув голову.

– Ни в коем разе! – возмутился Аксель. – Надеюсь, ты будешь жить долго и счастливо. По крайней мере до нашего выпускного.

– Господа! – прервал наше влюбленное воркование педагог. Посмотрел на меня и добавил: – И дама. Сегодня у нас будет вводное занятие, чтобы мы могли познакомиться с нашими новыми сокурсниками.

Вообще, я ожидала увидеть того же светлого мага, который преподавал магический бой. Но тут был другой мужик, явно не маг и явно побывавший в переделках. Судя по его внешнему виду, он был ближе к наемникам, чем к благородным королевским солдатам, но выглядел все равно внушительно. Впрочем, как большинство светлых боевого факультета.

– Хант! На моих занятиях трогать студентку можно, только если хочешь перекинуть ее через бедро! – рявкнул педагог.

Надо отдать Акселю должное, у него даже руки не дрогнули. Со всем возможным достоинством парень ответил:

– Господин Корм, драться с дамой – нонсенс.

Препод тяжко вздохнул, и я прямо разделяла его боль. Всучили девчонку, а что с ней делать – непонятно.

– Ладно, – после некоторого раздумья проговорил Корм. – Мортон, можешь на моих занятиях сидеть с болельщицами.

Да я лучше пешком через Туманные чащи прошагаю, чем подойду к этим фанатично настроенным девицам!

– Господин Корм, а я очень рассчитывала, что найду что-то полезное на ваших занятиях! Одинокой девушке… э-э-э… незамужней девушке иногда очень необходимы навыки силовых приемов.

Мои темные друзья аж хрюкнули после этой фразы.

– Но вы же маг, – не сдавался Корм, выразительно смотря на меня. Намекая, можно сказать, изо всех сил.

– Маг, – согласилась я. – Но мы же с вами знаем, что магов можно кратковременно лишить сил, а иногда каждая секунда так дорога для жизни.

Корм как-то беспомощно посмотрел на все еще обнимающего меня Акселя, а тот неожиданно выдал:

– Вы знаете, интересная мысль. Я готов поднатаскать студентку Мортон.

Эй!

– Отлично, – кивнул педагог.

Эй!!

– Можете занять вот тот угол зала, – Корм кивнул куда-то мне за спину. – Если к концу учебного года студентка Мортон не сдаст мой предмет, оба получите незачет.

Эй!!!

– Договорились, – легко согласился Аксель.

А я так не договаривалась! Эй!!!

* * *

Кажется, в тысячный раз за тренировку из нашего угла доносилось мое злое шипение:

– Руки!

И невозмутимый ответ Акселя:

– Где?

– Вот именно! – злилась я. – Где твои руки?

– Изображают угрозу твоей чести и достоинству!

– Если еще раз твои руки окажутся там, остаток жизни проведешь лысым! – пригрозила я.

– У меня аристократическая форма черепа! – парировал Аксель, но руки поднял выше. – Так, давай еще раз. Я хватаю, ты выкручиваешься.

– Выкрутишься тут… – буркнула я.

– А ты не отвлекайся, а действуй. Да не пытайся меня через себя перекинуть, это физически невозможно с нашей разницей в весе. Используй положение тел как рычаг…

– Руки! – возмутилась я, опять почувствовав, как рука одного убийственно смелого гипотетического принца опускается на мой филей.

– Где? – картинно удивился Аксель.

– На жо…е! – гаркнула я, не выдержав.

Не знаю, чем там занимался весь зал, но после моего вопля всем резко стало интересно, чем занимаемся мы.

– Хант! Мортон! – Преподаватель скрестил руки на груди и зыркнул на нас так выразительно, что мне стало жутко. – Вы чем там занимаетесь?

– Обучаю Гвендолин приемам освобождения из захвата, – бодро отрапортовал Аксель.

Корм прищурился, цыкнул зубом, но разбираться не стал, и занятие продолжилось. Мы так же препирались с Акселем, он пытался прихватить меня за филей, я пыталась выкрутиться из очередного захвата, и в конце концов даже получилось. Один раз, правда, но получилось. Я аж сама удивилась.

– Молодец, – похвалил меня Аксель, когда раздался сигнал окончания занятия.

– Угу, – буркнула я, потирая многострадальный филей, несколько раз ушибленный в процессе тренировки.

И на этой позитивной ноте я хотела уже ретироваться к себе в комнату, как перед нами возник Рейн.

– Вы придете сегодня?

– А? – не поняла я.

– Обязательно, – ответил Аксель.

Рейн кивнул и куда-то опять исчез.

– Дорогая, у нас на сегодня планы, – заявил светлый.

– Слушай, я так устала, что мне твои планы до одного места, – честно ответила я и зашагала к себе в комнату.

– Я зайду за тобой в шесть! – крикнул мне в спину Хант, и я сделала вид, что не слышала.

В шесть я собиралась пойти на ужин, и ничто не могло встать между мной и линией раздачи вкусняшек.

Ничто, кроме Акселя Ханта, нарисовавшегося по ту сторону моего порога.

– Ты почему еще не готова?

– К чему? – устало спросила я.

– У нас сегодня мероприятие! Ты, как моя любимая девушка, возможно, даже будущая невеста, просто обязана меня сопровождать.

Я посмотрела на светлого таким красноречивым взглядом, что даже слепоглухонемой бы понял мой настрой. Но Хант оказался нечувствителен к толстым намекам.

– Никуда не пойду. Твои светские вечеринки мне вот совсем не интересны.

– У Рейна день рождения.

– И что это меняет?

– Это не светская вечеринка, это… – замялся парень.

– Это просто пьянка с кучей аристо? – подсказала я.

– Нет, скорее просто пьянка с шикарной кухней, – подмигнул Аксель, зная, чем меня можно подкупить. – Пойдем. Только надень что-нибудь поинтереснее, – заявил этот гипотетический принц, сделав такой пренебрежительный жест, что я рассердилась и распахнула перед ним платяной шкаф.

В шкафу висела форма Светлейшей академии, мой дорожный костюм и одно повседневное платье, которое даже при особом желании не сошло бы за парадно-выходное.

– Выбирай! – разрешила я.

Аксель с минуту молчал, прежде чем ответить:

– Да, неловкая ситуация. Я не подумал.

– Вот именно. Так что будь любезен, покинь мои комнаты и иди развлекайся в свое удовольствие один. Можешь всем рассказывать, что у тебя жутко ревнивая темная магичка, которая проклянет облысением за один косой взгляд на своего мужика.

– У меня есть идея получше, – ответил светлый. – Никуда не уходи!

И быстро выскочил из комнаты. Из вредности хотелось сбежать в столовую, но любопытство победило. Десять минут спустя в дверь снова постучали, и за порогом опять стоял Аксель. На этот раз в обычной форме Светлейшей академии.

– Ну что, идем? – спросил парень.

– Это, конечно, очень мило, но, может быть, справишься без меня?

– Гвендолин Мортон, – суровым тоном проговорил Хант, – мне не нужно налаживать связи с внешним миром, а тебе – нужно. Идем! И никаких отговорок. Считай, это деловой ужин. А я так… в качестве приятного дополнения.

Я чуть улыбнулась:

– А именинник?

– А это повод для делового ужина, – не моргнув глазом ответил Аксель. – Идем, уже небось все заждались.

Пришлось вздохнуть и признать его правоту. Конечно, идти очень не хотелось, но аргумент у Ханта был омерзительно железный. Темным магам пора входить в светлый мир, а для этого нужны связи.

– И помни, – шепнул мне в макушку Аксель, когда мы подходили к ресторации на территории академии, – у нас с тобой пылкая любовь и конфетно-букетный период.

Я не успела ответить ему, что у меня ни разу в жизни не было ни пылкой любви, ни конфет, ни букетов, как мы вошли в ресторацию.

Ресторация представляла собой небольшое помещение из белого камня с огромными окнами и куполом стеклянного потолка. Столы были составлены в один длинный, все кругом украшено неизвестными мне нежными цветами. Как будто день рождения не у боевого мага, а у трепетной фиалки.

Но помещение меня впечатлило меньше, чем его наполнение. А именно – самая породистая аристократия местного сословного общества. Несмотря на то что в Светлейшей учились все граждане этой страны, обладающие магией, аристо всегда держались наособицу. И сейчас, только лишь перешагнув порог, я поняла почему: пропасть между простыми смертными и детьми землевладельцев была бесконечная. Глубже, чем бездна вокруг Темнейшей академии.

К нам моментально подскочила разодетая девица, хлопая цветными накладными ресницами, как веером, она повисла на второй свободной руке Акселя и защебетала:

– Лорд Хант, мы вас заждались!

Лорд Хант покосился на меня, сделав просящие глаза, как у котенка на скотобойне, но я не торопилась спасать кавалера. Интересно же!

– Мы были заняты, – нашелся Аксель.

– Чем же? – игриво поинтересовалась красотка.

– Планировали обновить мой гардероб, – вклинилась я.

Аксель приподнял бровь, девица наконец заметила меня и удивилась:

– Обновить гардероб?

– Да. Ну, вы же понимаете, ни один из моих нынешних нарядов не соответствует почетному званию избранницы лорда Ханта. И Аксель предложил купить мне три остромодных платья…

– Одно, – процедил Хант.

– Да, точно, четыре остромодных платья, новые туфельки, сапожки и, конечно же, парочку соответствующих гарнитуров.

– Это так… щедро… – окончательно обалдела красотка, и я закивала:

– Да, мой Аксель такой щедрый! Да, дорогой?

Дорогой мрачно посмотрел на меня, но шансов отпереться у него не было никаких, а потому обреченно вздохнул:

– Увы, ничего не могу с собой поделать. Балую мою темную как могу.

Наверное, у девицы был бы шок, но ситуацию спас именинник:

– Аксель! Ну наконец-то, тебя только за смертью посылать!

– За смертью – это к Тамалии, – подсказала я, и Рейн хищно оскалился:

– А и правда, почему тут нет Тамалии?

– Я могу за ней сходить! – предложила я и даже дернулась на выход, но Аксель вцепился в меня мертвой хваткой.

– Даже не думай, – прошипел он, продолжая лучезарно улыбаться.

– Нет, тебя отпускать нельзя, – категорично заявил Рейн. – Все присутствующие должны убедиться, что избранница моего лучшего друга действительно существует и он ее не придумал, чтобы отвертеться от неприличных предложений! Хотя я бы на его месте, конечно, на все соглашался…

– Конечно, существует! – возмутился Аксель. – Неужели кто-то думает, что я вошел в преступный сговор с темной только ради того, чтобы спастись от Элизабет?

Судя по молчанию в ресторации, все именно так и думали, но мое явление заставило людей сомневаться в своей адекватности. А ведь все именно так и было! Эх, что взять с этих гипотетических политиков, вывернут все наизнанку и скажут, что так и было. Одного не понимаю, как наследники богатейших родов верят в этот откровенный бред?

* * *

Мероприятие проходило… чинно. Все сидели такие важные, виртуозно орудовали бесконечным разнообразием вилок, беседовали о всяком. Скучном.

– Вы слышали, граф Дренал женился?

– Опять?

– Опять!

– Кто несчастная?

– Говорят, какая-то безродная.

– Бедняжка, и как ей не страшно выходить замуж за проклятого…

Я навострила уши и через четверть часа трескотни выяснила, что упомянутый граф обладал проклятьем, что губит всех его жен. Была в этой истории одна ма-а-а-аленькая такая несостыковка: таких проклятий не существует. Даже родовых. Что там родовых, даже посмертных! Но инстинкт самосохранения подсказывал, что разубеждать публику не стоит.

А вот другой подслушанный разговор, между Рейном и Акселем вообще поверг меня в полное уныние:

– Туманные чащи отожрали половину графства Хобиш, – мрачно сообщил Рейн, усердно жуя какого-то морского гада.

Аксель недовольно цокнул. Сидевший напротив них Ричард, бодро препарировавший рульку, прокомментировал, не отвлекаясь от процесса:

– И цены на пшеницу отправятся в полет.

– А за пшеницей поползет все остальное, – нахмурился Аксель.

– Отец предлагал стабилизирующий фонд, – заметил тощий парень, которого я раньше не видела. – Но министр экономики заявил, что народ не выдержит дополнительных налогов.

– Ну он прав, – медленно проговорил Аксель, – народ действительно не выдержит. Не сейчас.

– Поэтому голодать придется всем и задорого, – ехидно ответил тощий парень.

Мужчины продолжили обсуждать экономику, девушки – рюши и какие-то светские сплетни из серии «Кто с кем переспал, кто переспал и не говорит, что переспал, а кто не переспал, но говорит, что переспал!».

Через полчаса я поймала себя на том, что у меня голова болит от этой стереотрескотни. А еще, что на меня почти не обращают внимания. Как будто меня и вовсе тут нет. Как будто я… аксессуар?

Эта мысль, такая противная, правдивая и раздражающе простая, вместо разумного возмущения породила массу интересных идей. Например, пригласить Акселя на темную пьянку. Ну или хотя бы легонечко кого-нибудь здесь проклясть.

Но я была хорошо воспитанной темной магичкой, пусть и без знаний этих ваших этикетов. И даже, наверное, проскучала бы весь вечер, если бы краем уха не уловила идиотский по сути своей разговор:

– Ты слышала, на Фернанда натравили демона? – громким шепотом произнесла какая-то девица.

– Ух ты, настоящего? – то ли испугалась, то ли восхитилась ее собеседница.

– Да! – авторитетно заверила третья участница. – Но темная староста все замяла. Не хочет портить отношения.

Все трое покосились на меня. Я невозмутимо помахала им ручкой, и девицы стушевались и притихли. Но жажда сплетен была явно сильнее, и через некоторое время одна из них спросила:

– И что это за демон?

– О, это кошмар! Настоящее порождение тьмы! Оно огромное с клыками и крыльями! Бедный Фернанд, он, наверное, думал, что его съедят! Сказал, вся жизнь пролетела перед глазами!

Тут я не выдержала (каюсь) и заржала. Громко так, от души и совершенно не сдерживаясь. Гости постепенно стихли, пока в ресторации не воцарилась удивленная тишина, нарушаемая лишь моим хохотом.

– Гвендолин? – Хант выразительно приподнял бровь.

– Простите… – задыхаясь, ответила я, – это просто очень… очень… очень смешно!

– Что именно тебе смешно, темная? – с вызовом спросила одна из болтушек.

– Все, – честно ответила я, кое-как успокоившись. – Все в вашем трепетном рассказе смешно до демонят в глазах.

– Милая, будет неплохо, если ты внесешь ясность, – попросил Аксель.

– Да какую ясность она может внести, она же темная! – вдруг сорвалась другая болтушка. – У нее с головой явные проблемы! А ты приволок ее к нам!

Я, наверное, ожидала любого поведения от Ханта в диапазоне от игнорирования воплей до вопросов в мой адрес. Чего я не ожидала, так это что синие глаза парня нехорошо вспыхнут, и он очень высокомерно и очень угрожающе процедит:

– Следи за языком, Амелия.

Ух ты! Это ж за меня заступились, получается?

– Гвендолин, – спокойно проговорил Аксель. – Я был бы тебе признателен, если бы ты пояснила причину своего бурного веселья.

Я пожала плечами:

– Меня повеселило, как обрастают выдуманными подробностями глупые ситуации. Вот, например, девушки обсуждали, что на Фернанда напал жуткий демон и попытался его сожрать. Но мы-то с тобой помним, что это любопытный суетолог, сбежавший у Клауса из комнаты.

Хант кивнул, но девица не унималась:

– Фернанд бы никогда не стал мне врать! Он – образец чести, доблести и смелости! Он – паладин!

Я прикрыла ладонью лицо, чтобы не захрюкать от смеха. Доблестный паладин испугался плюшевой зверушки. Так и хотелось воскликнуть: остановись, женщина, ты позоришь своего паладина! Но женщина не останавливалась, пока раздраженный Рейн не стукнул ладонью по столу:

– Хватит!

Он переглянулся с Акселем, и Хант чуть заметно кивнул.

– Амелия, – именинник посмотрел на девушку, – как назывался тот ужасный демон, что покушался на нашего Фернанда?

– Сьюи… суи… – начала спотыкаться девица, и я подсказала:

– Суетолог.

– Да, точно! Вот видите, даже она знает имя этого чудовища!

Но ни Рейн, ни Аксель ее не слушали.

– Гвендолин, – обратился ко мне Хант. – Может твой друг развеять сомнения нашего уважаемого общества?

Я пожала плечами:

– Легко.

Вряд ли, конечно, после этой демонстрации общество будет столь же уважаемо, как сейчас. Но паладины же вроде как защищают мир от скверны, а суетолог та еще с-с-с… скверна, да. Особенно когда пытается отодрать похмельную голову от подушки.

* * *

За Клаусом сходила симпатичная девчушка. Выходила она из ресторации с таким видом, будто ее минимум в Туманные чащи отправляют на героическую смерть, а не в общежитие за однокурсником.

Демонолог явился с видом таким мрачным, что я даже обрадовалась: чем недружелюбнее выглядит темный маг, тем приятнее потом с ним дружить. Так мне говорили.

Я подошла к нему и тихо попросила:

– Ты можешь показать им суетолога?

Парень посмотрел на меня исподлобья:

– Я тебе что, артист бродячего цирка?

– Клаус, они думают, что ты на того парня минимум высшего демона натравил. Паладин тот врет, как дышит, но ему верят.

– Да и плевать мне, кому они верят! – возмутился парень.

– Клаус. – Я посмотрела на парня с самым просибельным видом. – Пожалуйста, просто сделай.

– Ладно, – нехотя согласился он.

– И сделай красиво! – добавила я.

– Кофе тебе в постель не принести? – огрызнулся демонолог.

– Сделай красиво, и вместе поржем, – аргументировала я.

Клаус хмыкнул:

– И кому в голову пришла идея назначить тебя старостой?

– Валентайну, – мрачно ответила я.

– О, лорд знает толк в извращениях… – пробормотал Клаус.

Я сделала вид, что не заметила, и обратилась к присутствующим:

– Мой друг согласился продемонстрировать вам одного из демонов-суетологов.

Гости, надо сказать, к этому времени уже нормально выпили и местами даже осмелели. Раздалось хмельное «Ну давайте, удивите нас». Я мило улыбнулась и вернулась к Акселю, чтобы занять свое место в зрительном зале.

А Клаус с самым скучным видом закатал рукава, размял пальцы и щелкнул ими. На полу нарисовался огромный демонический круг, испещренный древними рунами, переливающийся всеми оттенками красного.

А потом темный маг начал произносить заклинание. Долгое такое, вот прямо сколько дыхания хватало, столько и говорил. От каждого его слова символы на полу наливались светом, кажется, даже воздух поплыл.

Ну ладно, воздух, может, и не поплыл, а вот светлые маги точно. Сидели все, затаив дыхание, чуть ли не в полуобморочном состоянии, и жадно смотрели за происходящим. Одна я закусила костяшки пальцев, чтобы меня заранее не разорвало от хохота.

Особенно было смешно, когда Клаус начал читать заклинание. Если бы кто-то из присутствующих только мог догадаться, что произносимые слова – полная и абсолютная ахинея. Тарабарщина, порожденная недовольным мозгом демонолога. Так вот, если бы кто-то из присутствующих догадался, скандал был бы поистине континентальных размахов.

Но аристо были безнадежно поглощены разыгрываемым представлением. А когда в воздухе заклубился дым, раздались первые возгласы. Ужаса, естественно, но вместе с тем и восхищения. Не знаю, что там использовал Клаус, но выглядело все шикарно.

И вот, наконец, когда клубящийся мрак, сдерживаемый только невидимой чернотой демонического круга, заполнил собой все пространство, Клаус произнес на просто человеческом:

– Явись моему взору, демон-суетолог!

Честно говоря, я ожидала радостный писк в этом моменте. Потому что таким маленьким зверькам живется грустненько и опасненько в их слое реальности, и они радостно пищат, когда демонологи их призывают. Но чтобы так… Глубокий мужской бас пророкотал:

– Приказывай, повелитель!

Я еще сильнее прикусила кулак, хотя, казалось бы, куда сильнее.

– Яви лик свой всем присутствующим! – потребовал Клаус.

– Слушаюсь и повинуюсь! – прогрохотало в ответ.

А потом тьма рванула прочь из круга, закружилась вихрем по залу и, напугав присутствующих до полуобморочного состояния, выплюнула что-то на праздничный стол.

«Что-то» – это был, конечно, суетолог. Прехорошенький такой пушистик с ушками-локаторами, глазками-бусинками и перепончатыми крылышками.

Плюшевый будильник, одним словом.

Но, видимо, народ у светлых все ж таки впечатлительнее прочих, а потому какое-то количество дам упало в обморок, какое-то количество мужчин позеленело, а остальные рассматривали зверушку с искренним любопытством. Зверушка вниманию к собственной персоне не удивлялась, а потому начала споро жрать виноград прямо с тарелки стола, на котором суетолог развалился.

– Один суетолог, как заказывала, – отчитался Клаус и пошел на выход. Но в дверях замер и позвал: – Демон! Побудка – четыре утра для всех светлых жителей студенческого общежития.

Светлые переглянулись, не особенно понимая, что имеет в виду темный маг. А я вот прекрасно знала, что это значит.

Это значит, что спать придется под подушкой, потому что в четыре утра все общежитие будет стоять на ушах.