В первый учебный день в Светлейшей академии отличились решительно все.

Во-первых, сама академия. Она оказалась настолько любезна, что обеспечила нас местной формой. С одной такой маленькой, незначительной отличительной особенностью…

У темных магов форма была черного цвета.

Они бы еще каждому из нас над головой иллюзорную табличку повесили: «Не подходить! Особо опасно!»

Не знаю, чем руководствовалась администрация академии в этом решении. То ли хотели оградить нас от светлых магов. То ли светлых магов от нас. Тем не менее эффект получился интересный: народ любопытно пялился, но приближаться не спешил, и вокруг образовывалось пустое пространство. Что довольно удобно, когда двигаешься в потоке студентов в сторону столовой.

Во-вторых, Дестрак, будь он неладен, умотал вместе с кем-то там осматривать приближающиеся туманы.

– Ты за старшего, Мортон, – кинул он, выловив меня по пути на завтрак, и, не вдаваясь в объяснения, исчез.

Предчувствуя насыщенный день, я настроилась на плотный завтрак. Ночной перекус, конечно, был бесподобен, но на полноценный прием пищи не тянул.

Еда здесь выглядела восхитительно разнообразно. Мы в горах разносолами похвастаться не могли: затрудненная логистика не только оберегала нашу академию, но и осложняла поставки. Я уже успела вдохновенно занести вилку над тарелкой, как вдруг в воздухе раздался прохладный женский голос:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Я очень хотела сделать вид, что мне послышалось, но женский голос равнодушно повторил:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Зар-р-р-р-р-раза!

Пришлось, скрипнув зубами, положить вилку и отправиться в административный корпус. Всю дорогу я гадала, кто же успел отличиться. Я бы не удивилась встретить в кабинете ректора пожарника или штормовика. Эти боевые ребята всю дорогу строили грандиозные планы, как они будут нарушать устав и бить морды светлым магам, а мы делали ставки, кто первым загремит на ковер к ректору.

Вчера мне не удалось рассмотреть ни приемную, ни кабинет. Зато сегодня я впечатлилась по полной. Приемная у светлого ректора была что надо. Вся такая внушающая, заставляющая чувствовать собственную ничтожность. Мне даже заранее немножко совестно стало за все то, что я совершенно не нарочно и абсолютно нечаянно отколю в этой академии. Полная волнительного предвкушения, я постучала в массивную дверь и, дождавшись разрешения, вошла.

Каково же было мое удивление, когда внутри обнаружился наш тощий занудный демонолог!

– Клаус! – искренне изумилась я. – Это же абсолютный рекорд!

– Мортон! – рявкнул ректор, и пришлось изобразить невинную мордашку.

– Да, господин Виллар? – елейным голосом ответила я.

– Магистр Дестрак уведомил, что в его отсутствие вопросами дисциплины группы занимаетесь вы.

– Я?! – Мне даже удалось почти искренне изумиться.

– Мортон! – не поддался на провокацию ректор.

Пришлось со вздохом признаться:

– Да я, я.

В гостевом кресле, где вчера сидел Дестрак, сегодня развалился мой коллега от светлых. Скучающим тоном Аксель пояснил:

– Студент Скони был пойман за применением магии на другом студенте, чем нарушил устав академии.

– Тем, что применил, или тем, что был пойман?

Ректор поднял глаза к потолку и пробормотал:

– А ведь Дестрак предупреждал, предупреждал…

Клаус фыркнул, я же показала ему кулак и сжалилась над ректором:

– Ладно, что он сделал-то?

– Натравил демона на соседа по этажу!

Здесь стоит отметить, что обсуждаемый Клаус – демонолог, и он действительно мог призвать демона и натравить его на кого-нибудь. Вот только если бы он действительно натравил кого-нибудь из своих зверушек на соседа, от того бы и мокрого места не осталось.

– Вот так прям взял и ни с того ни с сего натравил? – со всем возможным скепсисом спросила я.

– Все верно, – подтвердил Аксель. – Ко мне утром пришел несчастный Фернанд, он и двух слов связать не может. Объяснялся письменно, бедолага.

Тут уже не выдержал Клаус:

– Да это же просто суетолог!

– Чистосердечное признание не снимает ответственности! – рявкнул ректор.

И тут я не выдержала и заржала. Каюсь, не слишком дипломатично, но очень смешно.

– Мортон!!! – У ректора аж глаза засветились от бешенства. Прекрасным белым светом, ну чисто праведник.

Я с трудом взяла себя в руки и пояснила:

– Господин Виллар, суетолог – это помесь тушканчика и летучей мыши. Студенты-демонологи используют их в качестве будильников. Худшее, что может сделать суетолог, – поцарапать, отдирая студента от подушки.

Повисла неловкая пауза, плавно перетекающая в момент истины. Или ректор нам поверит, или придется ждать Дестрака и устраивать очную ставку. К моему приятному удивлению, ректор оказался вполне адекватный мужик.

– Ясно. Свободны. Хант?

– Да понял, понял… – поморщился Аксель. – Сделаю внушение…

Нет, ну мне даже немного интересно, кто там такой отчаянно-храбрый, что узрел угрозу жизни в низшей сущности, выглядевшей как любимая игрушка маленькой девочки?

* * *

Едва мы вышли из кабинета ректора, как Клаус с высокомерным видом и скоростью телепорта помчался прочь. Я вынула из кармана свою самую большую ценность – часы на цепочке – и посмотрела время. М-да, если хочу успеть на первую пару, мне бы тоже стоило ускорить шаг.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что нам могли здесь предложить какие-то новые или полезные знания. Но у большинства профессий основы магии идентичны, разница лишь в используемой силе. Поэтому нас раскидали по светлым факультетам, более-менее похожим на наш темный профиль. Некромантка отправилась к лекарям, ведьма – к алхимикам. Пожарный и штормовой маги – к боевикам.

Со мной принимающая сторона долго ломала голову, но в конце концов плюнула и решила, что я тоже похожа на боевого мага. Что в целом не совсем верно, но с поправкой на местность сойдет. Тем более что основных профильных предметов у каждого факультета было раз-два и обчелся, а остальное студенты выбирали самостоятельно.

Поэтому моей первой парой в Светлейшей академии должна была стать… литература!

Нет, ну а что? У нас в Темнейшей все предметы направлены на управление силой и применение способностей. А здесь можно поступить в академию магии и ни дня магией не заниматься! Потрясающе, правда?

Однако студентам литературного курса можно залезать в самые пыльные уголки библиотеки, а мне определенно пригодится такой пропуск.

Оставалась одна маленькая такая проблемка – на выданной мне карте зданий Светлейшей академии нужный корпус 6 отсутствовал чуть менее чем напрочь. То есть были корпуса 1, 2, 3, 4, 5 и сразу 7. И вот стояла я, задумчиво рассматривая карту местности и пытаясь свериться с окружающей действительностью, когда рядом раздался приятный низкий голос:

– Помочь?

Я подняла глаза и увидела интересного парня. Парень производил впечатление довольного жизнью, сытого кота. Слегка взъерошенные волосы, расстегнутый ворот рубашки, небрежно расслабленный галстук. Их тут что, методом селекции подбирают?

– Не откажусь, – вежливо улыбнулась я.

– Рейн Раусс, – представился он, чуть склонив голову.

Раусс-Раусс-Раусс… в памяти с трудом всплыл генеалогический талмуд, который нас заставили изучить перед поездкой, чтобы, не приведи Темный Княже, не послать отпрыска какого-нибудь помпезного рода в пешее плавание.

Раусс – графство на севере этой страны, довольно сильно пострадавшее от нашествия туманов. Почти четверть их территории отожрала магическая аномалия, но, что странно, им удалось ее остановить. Интересно как?

– Гвендолин Мортон, – ответила я.

– Чем могу помочь, Гвендолин Мортон? – тепло улыбнулся парень.

– Я ищу корпус номер шесть, но на карте такого нет, – пожаловалась я, продемонстрировав бумагу со схемой.

Рейн внимательно посмотрел на карту и удивленно спросил:

– А зачем тебе корпус номер шесть?

– У меня там пара по литературе.

– Кхм… – Парень чуть нахмурился, и его аристократически правильное лицо приобрело мрачное очарование.

– Что? – вздохнула я, не ожидая ничего хорошего.

– Даже не знаю, как тебе сказать…

– Ну говори как есть, – внутренне напряглась я.

– Понимаешь, корпус номер 6 сгорел несколько лет назад, еще до моего поступления. Там были старые алхимические лаборатории. Защитные заклинания поизносились, и очередное практическое занятие обернулось разноцветным пожаром.

– Так… – Я сунула в руки парню карту и перетряхнула сумку в поисках расписания. – Смотри. Шестой корпус – литература. Второй корпус – история. Третий корпус – основы первой лекарской помощи. Четвертый корпус – боевая практика.

– Ноль совпадений, – подтвердил мои догадки Рейн.

Я сделала глубо-о-о-окий вдох, понимая, что сейчас ни один темный не попал на нужную пару.

– Тогда не подскажешь, как бы узнать, где сейчас занятия у Акселя Ханта?

– Зачем он тебе? – искренне удивился парень.

– Буду предъявлять претензии, – мрачно ответила я.

– А, ну раз претензии… – Рейн довольно ухмыльнулся. – Аксель мой одногруппник. И сейчас у нас должна начаться пара по управлению и экономике.

Поймав мой удивленный взгляд, парень пояснил:

– Перспективное наследство обязывает.

– Веди, – решительно попросила я, пытаясь вспомнить хоть что-то о семействе Хант. Определенно парень не просто так ходит на уроки для богатеньких наследников. Но никаких ассоциаций с его родовым именем в голове не возникало.

* * *

Управление и экономика проходили в третьем корпусе – маленькое двухэтажное здание, где в каждом кабинете преподавали что-то совершенно немагическое, но крайне полезное для будущих аристократов.

Рейн решительно зашел в кабинет, где благородные студенты в ожидании преподавателя предавались безделью. Я скромно осталась в дверях, оперевшись плечом о косяк, и, пользуясь случаем, рассматривала высокородных светлых.

Ну что сказать… от высокородных темных они мало чем отличались. Правда, наши все же ближе к народу, поскольку сами хронически в опале. А от этих на телепортационный прострел веяло высокомерием и снобизмом.

Едва Рейн зашел, как на нем моментально повисли две какие-то девицы.

– Рейн, где ты был? Слышал, что темный напал на несчастного Фернанда? Он даже заикаться начал! Мы уже начали за тебя переживать!

Я поморщилась и от их противных голосов с придыханием, и от идиотской сплетни, в которую превратился утренний инцидент.

Рейн приобнял девиц за талии и спокойным тоном сообщил:

– Не говорите ерунды. Темные нам не враги, а Фернанд никогда не отличался наличием мозгов.

Я прямо прониклась симпатией к этому парню! Девицы же обиженно надули губки, но тут заметили меня и, округлив глаза, что-то зашептали Рейну на ухо. Парень поморщился, что-то негромко ответил и обернулся ко мне, как вдруг одна из его девиц, брюнетка, весело и на весь кабинет крикнула:

– Аксель! К тебе гости!

Рейн страдальчески прикрыл глаза.

Все присутствующие обернулись на кричавшую девушку.

Заметили меня.

Потом так же синхронно повернулись к Акселю.

Аксель Хант сидел на последней парте, заложив руки за голову, и демонстративно дремал, откинувшись на спинку стула. На крик он даже не прореагировал, но девица была упорна и не унималась:

– Аксель! Ну Аксель, девушка ждет!

При слове «девушка» Ханта едва заметно передернуло, а брюнетка решила добить беднягу:

– Темная девушка ждет!

Вот тут Аксель мгновенно распахнул глаза и, найдя меня взглядом, замер на несколько долгих секунд. Любопытство, источаемое всеми присутствующими, можно было намазать на свежую булочку, которая так и осталась сиротливо грустить без меня на подносе с завтраком.

Я решила, что нужно пользоваться ситуацией, да и вообще, пора и здесь зарабатывать злодейскую репутацию, а потому расплылась в своей лучшей улыбке и пропела на весь кабинет:

– Дорогой, нам надо поговорить.

У «дорогого» едва заметно дернулся глаз, но, надо отдать должное Акселю, дискутировать при всем народе он не стал, а молча поднялся на ноги и направился ко мне.

Я же, послав воздушный поцелуй Рейну, вышла в коридор дожидаться Ханта.

* * *

Аксель Хант подошел ко мне стремительно и близко, нарушая незримую личную границу. Он не то чтобы был настроен агрессивно, но чувствовалось в нем некое недовольство моим появлением.

Вместо каких-либо пояснений я молча протянула ему листок со своим расписанием.

– И что я с этим должен сделать? – вскинул бровь Аксель.

– Прочесть и проникнуться. – Я скрестила руки на груди.

Аксель снова опустил глаза на лист бумаги, не понимая, на что я намекаю.

– Корпус шесть, – подсказала я.

– Сгорел, – невозмутимо ответил парень. И чуть помолчав добавил: – Не понял…

– Хант! – окликнул нас мужчина средних лет. – Ну совсем совесть потерял – тащишь девиц прямо на мои пары!

Я выглянула из-за плеча Акселя и лучезарно улыбнулась педагогу:

– Мало того, магистр! Я его сейчас еще и уведу прямо с ваших пар!

– Зачем? – в один голос спросили преподаватель и Хант.

– Сейчас по территории вашей Светлейшей академии шатается и мается от скуки пятерка темных магов, – вполголоса сказала я, внимательно смотря на Ханта. – Некоторые, типа Клауса, с которым ты уже знаком, еще и опечалены, что в расписании путаница. Тебе совсем не жалко свою альма-матер? Нет, если не жалко, ты так и скажи, я тоже пойду чем-нибудь себя займу и развлеку.

Хант помрачнел. Репутация – страшная штука! Наверняка парень уже представил, как ребята сели рядышком и выковыривают кирпичи из фундамента административного здания.

– Простите, магистр. Я действительно должен буду отсутствовать.

Педагог открыл рот, чтобы возмутиться, но, едва Аксель развернулся и стало видно мою черную форму, резко захлопнул, аж зубы клацнули.

– В таком случае жду завтра письменный доклад на тему внутренней экономики государства Гарда.

Упс.

Хант сердито зыркнул на меня, но препираться с магистром не стал.

– Прости, – смущенно буркнула я, едва мы вышли из зоны слышимости преподавателя.

– Обязательно. Как только напишешь доклад, так сразу и прощу, – невозмутимо ответил Аксель.

– И с какой стати мне писать твой доклад? – искренне изумилась я.

– Потому что я не хочу.

– Не поверишь! Я тоже совершенно не хочу!

– А придется. – Уголки губ светлого чуть дрогнули. – Иначе кое-кто расскажет педагогическому составу, что это не темные подрывают дисциплину, а одна ду… очень мало думающая практикантка.

– Шантаж? – восхищенно ахнула я. – Как это по-темному!

Аксель поморщился и хотел уже было что-то возразить, но в воздухе разнесся прохладный женский голос:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору. Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Мы переглянулись.

– Кажется, не успели, – прокомментировала очевидное я. – Одно радует – административное здание, судя по всему, еще стоит.

– Надолго ли… – пробормотал Аксель, и мы поспешили на ковер к ректору.

* * *

Стихийные маги, как правило, являются отражением своей стихии. Маги земли, например, неторопливы и основательны. Маги воздуха – переменчивы. Маги огня вспыльчивы. А темные маги огня еще и крайне агрессивны.

– О, ну вот теперь все в пределах нормы, – заявила я, войдя в кабинет ректора.

На начальственном ковре с невозмутимым видом стоял Маверик – наш темный огненный маг. Его в свое время добрые односельчане чуть на вилы не подняли, когда поняли, что сын кузнеца разжигает в горне кузни черное пламя. Так что любви к людям он не испытывал, от слова «совсем».

– Мортон! – рявкнул ректор.

– Да? – Я невинно хлопнула глазками.

Ректора не проняло.

– У вас в академии в пределах нормы устраивать мордобой? – вкрадчиво поинтересовался господин Виллар.

И тут я заметила причину моего визита. Причина была не менее внушительных габаритов, чем Маверик, но изрядно потрепана. Форменный пиджак подран на рукаве, на левом глазу наливается очаровательный фингал, нос разбит, а может, даже поломан – в зависимости от того, был ли он кривым до знакомства с пудовыми кулачищами бывшего кузнеца.

– Наверняка этому есть разумное объяснение, – сказала я, выразительно посмотрев на Маверика.

– Никаких разумных объяснений не существует для банального физического насилия! Хотите выяснить отношения – магией на арене и под присмотром квалифицированного персонала!

Молчавший до этого момента Маверик отмер и равнодушно сообщил:

– Магией я его убью.

– Это угроза? – осведомился господин Виллар.

Маверик продолжил изучать ландшафт за окном, и пришлось мне нехотя пояснять:

– Да какая уж тут угроза – констатация факта. Вы же не думаете, что сюда слабосилки приехали защищать вашу академию?

Ректор нехорошо так прищурился, а я, пользуясь его молчанием, решила все же прояснить ситуацию:

– Большой Эм, за что ты ему накостылял?

– За поганые слова, – спокойно ответил бывший кузнец.

– Че ж поганые, чистая правда, – огрызнулся потерпевший, но замолк, поймав взгляд Акселя.

– Ну ты поразвернутей как-то ответь, Эм.

Маверик вздохнул и, продолжая рассматривать зелень за окном, соизволил внести ясность:

– Местные считают, что инквизиция схалтурила, раз мы остались живы и дожили до настоящего возраста. Этот больше всех горланил, что надо нас добить, раз уж мы посмели заявиться сюда.

Пауза.

– Джастин? – Хант тяжелым взглядом посмотрел на потерпевшего. – Это правда?

Парень неопределенно повел плечом, и я не выдержала. Так обидно стало за всех нас и за Маверика!

– Трус.

Глаза у помятого светлого нехорошо вспыхнули, и он даже, кажется, хотел то ли сказать что-то, то ли сделать, но ректор стукнул по столу ладонью.

Все вздрогнули.

– Значит, так… – окинул он нас тяжелым взглядом. – Студент Вилдфар.

Маверик посмотрел на ректора.

– Первое и последнее устное.

Кузнец нехорошо прищурился, но промолчал.

– Студент Ковард. Месяц исправительных работ.

– За что?! – взвился парень.

– За несоответствие, – отрезал ректор. – Студентка Мортон.

– Я-то что?

– Вот именно, что ничего! Проведите разъяснительную работу со своими… иначе я вынужден буду уведомить вашего ректора о вашем безобразном поведении.

Вот тут уже мы с Мавериком синхронно скривились. Если светлый ректор нажалуется, то уже темный прикопает где-нибудь в горах. И до выяснения деталей не снизойдет.

– Между прочим, у меня тоже есть кое-какие вопросы… – начала обиженно я, намереваясь наябедничать на бардак в расписании, но Аксель меня перебил:

– Которые я с удовольствием помогу тебе решить, не тратя время господина Виллара.

А потом сцапал за локоть и почти что выволок из кабинета! Нет, ну что это за безобразие, почему светлые такие же наглые, как и темные?!

* * *

Едва мы вышли из кабинета ректора, Аксель меня отпустил, и я накинулась на него:

– Напомни, почему я не должна была жаловаться ректору на ваш бардак?

– Потому что Виллар не в духе, начнешь оправдываться или парировать – тоже получишь исправительные работы, – спокойно пояснил Хант.

– И почему я должна тебе верить?

– Потому что ты мне нужна не занятая общественной ерундой.

И, прежде чем я успела восхититься романтичностью данной фразы, добавил:

– Для написания доклада.

Нет, ну совсем никакого страха у этого светлого!

Пока мы препирались, нас обогнал битый студент, кинув на меня высокомерно-злющий взгляд. Даже не знаю, как у него это получилось, учитывая степень потрепанности.

Затем мимо попытался пройти Маверик.

– Большой Эм! – окликнула я кузнеца. – А почему ты не на занятиях?

Парень притормозил и явно нехотя развернулся:

– Потому что с расписанием какая-то ерунда. Шел в деканат разбираться.

– И не дошел… – пробормотала я.

– Угу, – мрачно буркнул Маверик и развернулся, чтобы уйти, но уже Аксель его окликнул:

– Вилдфар!

– Что? – процедил темный маг вполоборота, уже порядком раздраженный происходящим.

– Мы подготовим новое расписание. Приходи после обеда в канцелярию, выдадут.

Маверик лишь коротко кивнул в ответ и оставил меня наедине со светлым магом. Я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Акселя.

– Еще раз объясни, почему нельзя просто взять и пожаловаться на ваши косяки?

– Потому что расписание составляла и выдавала племянница ректора, – нехотя ответил он, увлекая меня куда-то в глубь здания, – и даже если это ее творчество, она отопрется, а вот ты с Вилларом разругаешься.

– А я тебе нужна для доклада? – поинтересовалась невинно.

– Ага, – ответил Хант, старательно изображая невозмутимость.

– И как мы повлияем на эту ду… очень мало думающую практикантку?

– Сейчас увидишь. Только тебе надо будет немного подыграть.

– Как же?

– Правдоподобно, – хмыкнул Аксель и наконец остановился у двери с надписью «Канцелярия». – Войдешь после фразы: «Кажется, сюда идет злющая темная».

Я кивнула, и Хант толкнул дверь. Внутри стояли шкафы, по задумке отгораживающие кабинет от входа, но по факту просто созданные для того, чтобы можно было подсматривать и подслушивать за присутствующими, чем, собственно, я и занялась.

Парень же мгновенно преобразился. Только что рядом со мной был вполне адекватный человек – и через мгновение уже мартовский дракот, распушивший все шесть хвостов, растопыривший крылья и выхаживающий туда-сюда перед дракошкой.

– Привет! – лучезарно улыбаясь, поздоровался парень с сотрудниками канцелярии.

Точнее, сотрудницами. В небольшом помещении, основательно заваленном папками и бумагами, сидели четыре девушки разного возраста и весовой категории.

Поражая присутствующих насмерть своим мужским обаянием, Аксель подошел к одной из работниц – полноватой миловидной шатенке – и, присев на край ее стола, проникновенно громким шепотом произнес:

– Привет, Агата. Слышал, сегодня ни один темный маг не дошел до своих пар.

И подмигнул девушке. Выразительно так.

– Как не дошел? – хлопнула глазами та.

– Очень просто! В их расписании полная чехарда, а на отдельные пары указан шестой корпус, – широко улыбнулся Аксель. Ну просто демонова обаяшка!

Девушка побледнела, и я уже мысленно потерла руки, готовясь ловить паршивку на горячем, но она начала судорожно перебирать бумажки в свалке на столе, что-то посмотрела, что-то с чем-то сравнила, а потом вскочила, схватившись за голову.

– Как шестой корпус? Как чехарда в расписании? Виллар меня убьет!

Агата вцепилась в руку Ханта и захныкала:

– Аксель, миленький, выручи! Ты же знаешь их старосту, пусть пришлет своих студентов. Или нет, – спохватилась она, – пусть лучше заберет сама за всех, столько темных в крошечной комнате – это страшно!

Хотелось возмутиться, что мы не едим людей, но я продолжала мужественно подслушивать, в надежде выяснить что-то интересное. Впрочем, кажется, Хант и сам не ожидал такого поворота событий.

– Но, Агата, – мягко возразил он, – первая пара уже идет, и они уже не присутствуют на ней. Виллар самое позднее к обеду узнает, что все темные прогуляли занятия.

Агата бросилась суетливо перебирать бумажки и забегала кругами вокруг стола.

– Советую явиться с повинной, – сурово произнес Аксель. – Я видел их старосту, та еще стерва. Узнает, кто всю группу подставил, – точно пакость какую устроит. А куратор их вообще некромант – с того света откопает.

Девушка тоненько взвыла, а я закусила костяшки пальцев, чтобы не рассмеяться. С одной стороны, конечно, возмутительная наглость так на нас наговаривать. С другой стороны, эффект потрясающий.

– Ты, случайно, не знаешь, в каком настроении Виллар? – с какой-то обреченной надеждой спросила Агата.

– Представления не имею, – честно соврал Аксель. – Но, думаю…

Что он там думал, я так и не узнала, потому что в воздухе снова раздался женский голос, но, кажется, на этот раз уже не такой прохладный:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору. Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Аксель дернулся обернуться ко мне, но в последний момент сдержался.

– Советую зайти к нему через полчаса. Как раз выпустит весь пар на темных, – быстро сказал Хант и зашагал на выход.

– Спасибо… – пробормотала опечаленная девушка в спину светлому.

Выскочив из канцелярии и ведя меня обратно к Виллару, Хант задумчиво произнес:

– Это явно не Агата.

– Определенно. Но почему ты ее отправил прямо в пасть к злющему Виллару? – спросила я. Конечно, правильнее бы сейчас было обсудить варианты личностей, устроивших такую подлянку, но любопытство-то сильнее меня!

– А почему нет? В конце концов, это ее зона ответственности, сама она напортачила или недосмотрела. Ее халатность, а нас дергают на ковер.

Я вздохнула, гадая, кто же сейчас оказался в кабинете у Виллара. Вариантов было целых три.

– Эдди! – Я укоризненно посмотрела на красавчика, лучезарно улыбающегося секретарю ректора.

Эдвард Вульф был младшим сыном какого-то там мелкопоместного нищего барона и знатным сердцеедом, терпеть ненавидел имя, данное отцом, и отзывался не иначе как на Шторм. У меня была прерогатива именовать его по имени уменьшительно-ласкательно, но только потому, что однажды этому дамскому угоднику приспичило склонить меня к непотребствам и он основательно так огреб. Сначала от меня, а потом от Валентайна.

– Милая, я совершенно ничего не делал! – продолжая сиять, точно магический светильник, заявил дамский угодник. – Это наглый светлый поклеп!

В этот момент двери в кабинет ректора распахнулись, и оттуда донесся начальственный рык:

– Вульф! Мортон! Хант!

Аксель вопросительно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами. Нет, ну у меня правда никаких идей – Эдди не из тех, кто станет бить морду или как-то нарываться на скандал. Разве что на интрижку.

В кабинете ректора присутствовала какая-то леди средних лет в летящем платье. Она была бы красива, если бы не перекошенное, красное от бешенства лицо.

Ну теперь происходящее начало обретать смысл.

– Вульф! Объяснитесь! – потребовал мрачный ректор.

– Если вы обращаетесь ко мне, то меня зовут Шторм. – Парень просто источал отборное высокомерие, как будто он наследный принц соседней империи, не меньше.

– Да хоть сквозняк! – рявкнул ректор, явно теряя терпение. – Объяснитесь!

– Что вы хотите от меня услышать? – Эдди в этот момент был просто образцово-показательным аристократом.

– Магистр Фифо подала жалобу, что вы использовали магию на ней и ее ученицах на паре для девочек, чтобы продемонстрировать окружающим их исподнее!

Я чуть не заржала в голос. Ладно студентки, но задрать юбку магистру?! Отчаянная голова!

– Серьезно? – изумленно округлил глаза Эдди. – А магистр Фифо не рассказала, как это сделали? Чтоб в следующий раз наверняка это сделал я.

– Наглец! – взвизгнула женщина. – Твой дар – стихия воздуха, откуда, по-твоему, взялся такой порыв ветра, что у всех девушек длинные юбки взметнулись вверх?!

– Магистр, – Эдди сверкнул потрясающе красивыми серыми глазами, – моя стихия – воздух, но если бы я призвал ее, то был бы не порыв ветра, а ураганный шторм, и не задранные юбки, а полный полет ваших… подопечных.

О том, что Вульф нагло врал, из присутствующих знала только я. Он использовал распространенное заблуждение, что темные маги не умеют обращаться с силой филигранно, и если уж колдуют, то на полрезерва минимум.

Ректор сверлил взглядом Эдди, но предъявить ему было нечего. Подумаешь, ветер взметнул пару благородных юбок. Это же не открытый мордобой. Недоказуемо!

– Все на выход.

– Но Альфред! – возмутилась Фифо.

– Вы тоже, магистр, – непреклонно заявил Виллар. – Мортон – задержитесь.

– Да я-то что?

Когда за магистром и Эдди, невзначай пытающимся задеть ее ладонью за филей, закрылась дверь, ректор посмотрел куда-то мне за спину.

– Хант, особое приглашение нужно?

– Ну что вы, господин ректор. Присутствую исключительно в качестве моральной поддержки.

– Вот скажите мне, Мор-р-р-р-ртон, – почему ваши студенты не на парах? – вкрадчиво произнес ректор.

Я на мгновение даже задумалась, какую версию лучше изложить – «У вашего персонала руки кривые» или «Мы темные, и нам закон не писан»? Но Аксель вклинился в беседу:

– Так вы это лучше в канцелярии уточните, господин Виллар.

А дальше – ну совсем уже невероятное – Аксель сцапал меня за локоть и выволок из кабинета. Опять!

– Эй! – возмутилась я. – Но мы же не договорили!

– Поверь, – продолжая волочить меня по коридору, ответил Хант, – когда Виллар будет разговаривать с Агатой, рядом лучше не находиться.