– Опять вы?! – застонал Лорк, увидев нас.

– Не «опять», а «снова», дорогой друг, – Валентайн похлопал парня по плечу, от чего тот слегка согнулся в коленях.

Мне слушать эту пикировку не хотелось, а потому я прошлась в глубь библиотеки и, найдя какой-то чахлый столик, села за него, попытавшись погрузиться в зубодробительную книжку.

Темный философ рассуждал о мире нашем бренном в контексте монохромной силы и был настолько неубедителен, что даже если бы я очень хотела проникнуться его идеями, то мне бы не помог и лекарский спирт. Поймав себя на том, что уже в который раз пробегаюсь глазами по одному и тому же абзацу, а нос мой стремительно приближается к буквам, я вздрогнула и резко выпрямилась.

Валентайн сидел напротив и, откинувшись на стуле, читал какую-то книгу по ведьмовским кругам. И, кажется, я впервые увидела его. Нет, я и до этого видела его, сложно не заметить человека, с которым путешествуешь сквозь кошмарный Туман, но сейчас я действительно его увидела.

Взъерошенные волосы, которые явно сегодня никто не расчесывал. Чуть нахмуренные брови. Сосредоточенный взгляд потрясающе зеленых глаз. Невероятный, манящий цвет, я такой раньше видела только на старинных портретах. Точно болотные огни, они притягивали внимание. Ладони не аристократа, но воина. Широкие, грубые от работы с оружием.

Он был расслаблен и казался каким-то… естественным? Человечным? Привычным?

Но темные маги долго не живут, если за ними можно безнаказанно наблюдать. Ничего не изменилось в парне – ни положение тела, ни выражение лица. Лишь хищно полыхнули зеленые глаза.

– Нравлюсь? – спросил Валентайн, переворачивая страницу своей книги.

– Немного, – призналась я.

– А почему немного? – удивленно вскинул брови парень и посмотрел на меня.

– А почему бы и нет? – Я улыбнулась.

– Действительно, как я об этом не подумал… – хмыкнул Валентайн. – Дочитала свою скукотищу?

– Нет, – печально отозвалась я. – И мне кажется, никогда не дочитаю.

– Плюнь, – авторитетно заявил он.

– Не могу, – упрямо отозвалась я. – Нужна курсовая.

– Ой, да никому она не нужна, – поморщился темный. – Ну в самом деле, что случится? Отчислить тебя не могут. А если ты…

Я перебила парня и твердо произнесла:

– Мне.

– Что? – не понял он.

– Эта курсовая нужна мне. Мне нужно… нет, мне хочется понять. И… может быть, помочь.

Парень аж хрюкнул, пытаясь сдержать смех.

– Прости, прости… но чем ты поможешь?

– Ну, если герцогиня из меня так себе, то вот лекарем я буду блестящим.

– Скромности тебе не занимать, – улыбнулся Валентайн.

– Глупо отрицать очевидные факты. Я – лучшая ученица на потоке, я очень перспективный целитель. А у очень перспективных целителей очень быстро появляются ну очень перспективные связи. Понимаешь, к чему я веду?

Я думала, выше он поднять брови уже не может. А нет, смотрите-ка, смог!

– Ты серьезно воспользуешься своими связями, чтобы изменить общественное мнение?

– А почему нет?

– Хм… но это же невыгодно. И чего уж там, может быть чревато лично для тебя.

– Ерунда, – отмахнулась я. – У меня целительская индульгенция от всех религий разом. Я могу буквально вытащить с того света человека, если успею вовремя.

– Но ты вроде не горишь желанием щеголять титулом, – медленно произнес темный. – А без этого у тебя не будет доступа к влиятельным мира сего.

– Верно, – согласилась я. – Вот только кто тебе сказал, что титулованные особы влиятельнее толпы? Что-то я не помню, чтобы аристократы забивали ведьм камнями. Нет, это озверевшие крестьяне под чутким руководством светлейших жрецов ненавидели то, чего не понимали. И не понимают до сих пор.

Валентайн чуть нахмурился и погладил ладонью свой закрытый томик.

– Ты говоришь мудрые вещи, Николетта. Но я бы не хотел, чтобы ты в это лезла.

Я хотела возразить, но маг поднял ладонь, останавливая меня.

– Это опасно. Банально опасно. Я могу защитить тебя от чудовищ нашего замка, но не смогу защитить от светлейших чудовищ в рясах.

– Туманные чащи не оставят им выбора, – уверенно произнесла я.

– А что, если завтра кто-то найдет способ от них избавиться? – Валентайн щелкнул пальцами. – И нет Туманов. А темные есть. И людям обязательно надо кого-нибудь ненавидеть, такова уж натура человеческая.

– Обязательно кто-то рано или поздно победит Туманы, – согласилась я. – И к этому времени люди должны мыслить иначе. Должна наступить гармония.

Парень тяжело вздохнул. Он не смотрел на меня, а был погружен в какие-то свои мрачные мысли. И я не удержалась, надавила на больное:

– Просто представь, что твоя семья больше не изображает светлых магов.

Валентайн поморщился.

– Запрещенный прием, герцогиня. – Он погрозил мне пальцем. – Но я услышал твои аргументы. И нахожу их здравыми, хотя они мне и не нравятся.

Я улыбнулась.

– Что до твоей курсовой… Ты изучаешь прошлое, ища корни ситуации, источники проблем и вот это вот все, да?

Я кивнула.

– Так вот, забудь и выкинь все эти пыльные книжонки. – Валентайн взмахнул рукой, и толстенный скучный фолиант захлопнулся и отъехал на край стола.

– Эй! Я же не оставила закладку!

– Ты все равно спала над ней, хотя старательно держала глаза открытыми, – хмыкнул парень. – Подойди к теме с другой стороны. Ты видела Туман. Ты шла через него. Ты видела домик лесной ведьмы. Пустой и пугающий. Ты буквально пощупала этот новый мир собственными руками. Ну и какое место там занимают темные маги?

Я посмотрела на парня, вспоминая какие-то хаотичные обрывки событий нашего путешествия. И тут меня озарило.

– Проводники!

– Нет! – возмутился он. – Защитники!

– Да! – возразила я. – Ты буквально за руку вел меня эти дни. Свет не проходит сквозь Туманы. Но Тьма рассекает их.

* * *

Всю следующую неделю я с совершенно несвойственным для себя рвением занималась курсовой по философии. Я искала отсылки в исторической литературе, я перебирала цитаты великих людей, я загоняла Лорка по самым пыльным полкам. Он бы, наверное, с удовольствием послал меня… лазить по полкам самостоятельно, но за моим плечом, а еще иногда над душой стоял Валентайн. Стоял и выразительно так улыбался, ненавязчиво полируя когти о лацкан пиджака.

К назначенному сроку я явилась на лекцию, сжимая толстенную пачку аккуратно сшитых листов, исписанных мелким почерком с двух сторон.

– Волнуешься? – спросил Валентайн, пока мы дожидались госпожу Пибол.

– Нет, – ответила я и ни капли не соврала. Я была совершенно готова к защите курсовой. Я так раньше к некоторым лекарским предметам не была готова, как сейчас к темной философии!

– Недобрый день, – поздоровалась преподавательница, проходя в аудиторию.

Она окинула цепким взглядом помещение и уставилась на нас с Валентайном. Мы снова сидели в первом ряду, только теперь парень еще и за руку меня держал.

– О, я смотрю, вам понравилось сидеть ближе к источнику знаний? – ехидно спросила Пибол. – Может быть, светлая порадует нас какими-нибудь результатами? Или леди Ромаро считает, что одного ее присутствия достаточно, чтобы все в академии забились в экстазе от радости и поставили зачеты?

По правде говоря, я была уверена, что дела обстоят именно так, как озвучила эта вредная тетка, но развивать конфликт не стала, чувствуя всю бесполезность дискуссии. В голове, правда, успело пронестись с десяток ответов разной степени цензурности и вежливости, и я даже не сразу заметила, как сжала ладонь Валентайна и как парень начал успокаивающе поглаживать большим пальцем мою ладошку.

Тем не менее, дождавшись, когда Пибол закончит щедро поливать меня желчью, я произнесла настолько вежливым тоном, насколько вообще возможно было разговаривать с этой женщиной:

– Я подготовила курсовую работу на тему «Место темных магов в новых условиях мира» и готова к защите.

Преподавательница прищурилась не то зло, не то задумчиво, но в конце концов сказала:

– Неси, – и даже махнула рукой с длиннючими красными когтищами.

Я встала и в полной тишине аудитории, нарушаемой лишь звуком моих каблучков, дошагала до кафедры и вручила курсовую Пибол. Та чуть приподняла брови, взвесила пачку бумаги на руке, пропустила страницы между пальцев.

– Как будто бы действительно что-то делала… – задумчиво произнесла она, снова пролистывая страницы, не останавливаясь ни на чем.

Хотелось ответить, что я делала не «что-то», а курсовую, но эта милая женщина поразила меня до глубины души. Она взяла за угол мою работу, показала всей аудитории, а затем вытянула руку и отпустила листы.

Моя курсовая с характерным шумом грохнулась в мусорное ведро, которое еще и поиграло на полу. Видимо, для пущего эффекта.

– Вот что я думаю по поводу этой темы и твоей курсовой, – произнесла Пибол. – Это стоит уяснить и тебе, и вообще всем светлым. Можешь сесть на место. Ну или поднять мне настроение и расплакаться.

Плакать я вообще не собиралась, равно как и поднимать настроение этой стерве. И уже даже вдохнула поглубже, чтобы высказать максимально непечатно все, что думаю о ней, ее предмете и тонкой душевной организации темных магов, как вдруг тишину нарушил звук отодвигаемой лавки.

Валентайн встал и скрестил руки на груди. И взгляд у парня был очень. Очень. Очень нехороший. Я бы на месте Пибол начала тихонечко откапывать себе могилку под ближайшим кустом.

Впрочем, возможно, один злой демонолог не произвел бы на нее должного впечатления. Но за ним встал Аларик. Максимиллиан. Близняшки. Элайджа. И еще какие-то студенты, имен которых я не знала. Секунда-другая – и уже вся аудитория стоит, скрестив руки на груди, и очень нехорошим взглядом смотрит на Пибол. Я стояла рядом с ней, но даже так ощущала силу давления от недовольных студентов.

– Вы сейчас поднимете курсовую работу Николетты, – спокойным, даже каким-то будничным тоном проговорил Валентайн. – И прочтете ее. Здесь и сейчас.

– Но у нас лекция! – сдавленно пискнула женщина. По виску бежали капельки пота, и я подумала, что, если они немного пережмут, мне же ее и откачивать придется.

– И это прекрасно, – согласился демонолог. – Мы как раз никуда не торопимся целую пару.

– Ах ты…

– Подняла! – рявкнул Валентайн, у которого с терпением сегодня были явные проблемы.

Пибол побледнела и выудила мою курсовую из мусорного ведра.

– А теперь – читай.

Валентайн сел, и за ним села вся аудитория. Единым движением, словно долго репетировали. Давление исчезло, будто его и не было, но краем глаза я заметила, как у Пибол дрожат пальцы, которые она поспешно сжала в кулак.

Это что же получается, весь выпускной курс за меня заступился? Вроде как… принял за свою?

* * *

– Какие у тебя планы на выходные? – спросил Валентайн вечером того же дня.

– А? – Я оторвалась от задумчивого жевания невкусного ужина.

Говорят, после этой пары Пибол бегала к ректору и орала, швыряя проклятья направо и налево. Но ректора не пробрало ничем: ни ором, ни магией, – и пришлось противной бабульке смириться с неизбежным. С моим зачетом по ее предмету.

– Он приглашает тебя на свидание, – прогудел Аларик, активно работая ложкой.

И весь стол посмотрел на меня. Да что там стол, вся столовая. Смотрят и молчат. Даже жевать перестали.

– Так какие у тебя планы на выходные? – повторил свой вопрос Валентайн, улыбнувшись.

– Даже не знаю. – Я вздохнула, потеряв всякую надежду найти в тарелке что-то вкусное, и отложила приборы. – Вот на свидание позвали. Думаю, может сходить?

– Сходить, – уверенно произнес Аларик.

– Да? Почему? – улыбнулась я. Нет, мне действительно было интересно послушать их доводы.

– Ну хотя бы для того, чтобы нормально поесть, – кивнула одна из близняшек на мой почти не тронутый ужин.

Я повернулась к Валентайну:

– А кормить на том свидании будут?

– Обязательно, – кивнул парень. – Могут кормить вообще все свидание.

– Я столько не съем, – покачала головой.

– Не переживай, – легкомысленно отмахнулся темный маг и добавил: – Впихнем.

Что впихнут, я не сомневалась, но хотелось как-то без рукоприкладства. Тем более что еще неизвестно, кто бы в этой стычке выжил – страшный темный маг или маленькая светлая целительница.

Остаток недели прошел как-то буднично. Я ходила на лекции и изображала элемент интерьера. По вечерам учила оказывать первую лекарскую помощь под непрекращающийся гундеж Валентайна, что, если я второй раз упаду в Туман, он меня точно высечет. И лечила темных по мере возможностей.

Казалось, жизнь наладилась. По крайней мере, до конца учебного года. Выходные неотвратимо приближались, и в утро, когда Валентайн назначил мне свидание, я совершенно неожиданно начала испытывать какое-то странное волнение. Как будто я трепетная дева, ну в самом деле!

Немного сердясь на себя, я собиралась на свидание и пыталась придумать что-то с волосами. Стояла перед зеркалом и, размышляя о насыщенных событиях в своей жизни, заплетала косу, а потом распускала волосы, снова заплетала косу и снова распускала волосы…

В общем, очнулась я от возгласа Анны:

– Да распусти ты их!

Я аж вздрогнула от неожиданности и, посмотрев на Анну в общем отражении, спросила:

– Так лучше?

Та немного пожевала губами, видимо решая, говорить или нет, но все же ответила:

– Брату так больше понравится.

И вышла из комнаты. А я внутренне возмутилась. Я что, хочу понравиться этому темному? Ну вот еще!

И заплела самую тугую и скучную косу из возможных. Постояла, посмотрела на себя. И снова распустила волосы. Ну я же на свидание иду, а не на практикум по некромантии!

В дверной косяк вежливо постучали. Дверью наша комната так и не обзавелась, а потому вход был прикрыт занавесочкой. Точнее, это, конечно, была очень тяжелая портьера, вроде бы даже не очень пыльная, но сути она не меняла: дверь в девичью комнату отсутствовала. Нас защищало только блестящее воспитание учеников Темнейшей академии и вызванный Анной демон-страж.

– Входи! – разрешила я.

Вошел, естественно, Валентайн. С букетом потрясающих ромашек, хищно щелкающих зубастыми цветками.

– Это что? – поинтересовалась я, не спеша забирать подарок.

– А, это наши ведьмы оторвали от Тумана цветочек, вот, разводят теперь в усиленной оранжерее. Смотри, какие лапочки!

Я выразительно посмотрела на Валентайна, надеясь, что он шутит там или издевается. Но нет, суровый темный маг пихал в букет демонический коготь и с умилением наблюдал, как зубастые ромашки пытаются его откусить.

– Это, конечно, безумно мило… – начала я, с трудом подбирая слова, – но можно как-нибудь… эм…

– Не нравится, да? – спросил Валентайн, продолжая сюсюкаться с жуткими цветочками.

– Вообще ни капельки.

– Ла-а-а-адно, – вздохнул парень и позвал своим замогильным голосом: – Индарг.

Тень отлепилась от дальнего угла.

– Отнеси девчонкам. Лично в руки.

Индарг принял букет без особого фанатизма и на вытянутых руках понес из комнаты.

– Итак? – спросила я.

– Итак, – ответил Валентайн, протягивая мне руку. Обычную, человеческую. – Свидание?

– Свидание, – кивнула я, вкладывая ладонь в его пальцы.

* * *

Из замка мы выехали с первыми лучами солнца, как только Туман отступил в ущелье. Верхом добрались до Дарктауна и отправились завтракать в таверну. И было в этом что-то странно привычное.

– Какие у нас планы? – спросила я, намазывая масло на свежий хлеб.

Валентайн молча налил себе кофе из кофейника, добавил три куска колотого сахара и заговорил:

– Узнать друг друга получше.

– То есть путешествие сквозь Туманные чащи – это недостаточно близкое знакомство? – Я приподняла брови.

Валентайн сдержанно улыбнулся:

– Какой мой любимый цвет?

– Мм…

– Любимое блюдо?

– Мм…

– Любимая книга?

– Я поняла, поняла.

– Вот именно этим мы сегодня и займемся.

– Может, ты еще и список вопросов подготовил?

Валентайн хмыкнул. Обмениваться анкетами перед помолвкой у аристократов было традицией, поскольку молодые, как правило, знали друг о друге чуть меньше, чем ничего.

– Была такая мысль. Но я решил, что живой диалог интереснее.

– И как же мы начнем этот неловкий диалог?

– О, это очень просто. Например… ты любишь кофе?

Я даже улыбнулась от этой резкой смены темы.

– Когда-то любила, – призналась я. – Но с тех пор как покинула герцогский замок, мне ни разу не попался сносный кофе.

– Да вы привереда, герцогиня!

– Увы, – хмыкнула я.

– Кофе, я запомнил.

– Ты даже не спросишь, откуда нам его привозили? – удивилась я.

– Мы с тобой ровесники, и в то время, когда ты еще жила в замке, кофе на континенте привозили из одного места – Кирабики.

– О! – удивилась я. – Ты и правда ценитель напитка.

– Весьма, – согласился Валентайн. – Я предлагаю прогуляться по городу и посетить местную достопримечательность.

Я улыбнулась:

– До завтра я совершенно свободна.

Мы не торопясь позавтракали, и Валентайн попросил собрать еду в дорогу.

– Мы сбегаем из академии? – приподняла я брови.

– Ненадолго, – улыбнулся маг.

– На новое путешествие я не подписывалась!

– Это не путешествие. Здесь рядом с городом есть одно романтическое местечко. Думаю, тебе понравится.

Хотелось язвительно спросить, многих ли он девиц туда водил, но я прикусила язык. Ну водил и водил, мне-то какое дело? У меня вон вообще вор и убийца в ухажерах был, и никого не смущает…

Нам выдали две внушительные корзины с провизией, которые мы с трудом приторочили к седлам. И поехали.

Сначала по городским мощеным улицам, потом по протоптанной широкой дороге, потом дорога становилась уже, поселения по ней – реже, а после очередного поворота и вовсе исчезла, оставив вместо себя лишь приблизительное направление движения.

Но я не особенно-то все это замечала, увлекшись беседой с Валентайном. Конечно, первые вопросы все же походили на своего рода анкетирование:

– Какой у тебя любимый фрукт?

– Яблоко, а у тебя?

Но в какой-то момент этот обмен знаниями превратился в настоящий диалог.

– Дай-ка угадаю, твой любимый цвет – синий? – спросила я, припоминая весь видимый мной гардероб Валентайна.

– И как ты догадалась? – хмыкнул темный.

– Мм… – протянула я, захлопнув рот на полуслове.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мне этот цвет не идет? – строгим тоном спросил парень, и я прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Ну и не ляпнуть свое авторитетное мнение о его вкусах, да.

– Вижу, что хочешь! – обвиняющим тоном произнес Валентайн, а потом и сам рассмеялся: – Вот, видишь, у тебя уже есть общие темы для общения с будущей свекровью.

Я покосилась на парня:

– Только не говори, что мы едем знакомиться с твоей семьей таким оригинальным способом.

– Ух ты, а я думал, тебя ничем не прошибить, – радостно скалился этот чешуйчатый гад. Ну, уже не совсем чешуйчатый, конечно, но тем не менее гад!

– Валентайн!

– Что? Это не у меня от перспективы знакомства с будущими родственниками глаза становятся, как у олененка на охоте.

– Это как? – не поняла я.

– Огромные и испуганные.

– Вот еще! – возмутилась я.

Обвинять меня в трусости? Да что он себе позволяет!

Я даже подумывала, а не зачитать ли ему длинную скучную лекцию нудным тоном про то, что я не собираюсь бояться каких-то там родственников, а уж тем более свекровей, но мы совершенно внезапно приехали.

Дорога, точнее ее смутное направление, еще разок вильнула меж молодых деревьев и вывела нас ко входу в огромную пещеру. Я оценила пейзаж и буднично поинтересовалась у своего спутника:

– Ты решил меня тут прикопать?

– Была такая мысль, – внезапно заявил Валентайн, – особенно когда ты кинулась учить всех подряд рядом с воротами ле́карству.

Я закатила глаза:

– Ой, не начинай.

Темный хмыкнул и спешился.

– Мы серьезно в эту пещеру пойдем? – уточнила я на всякий случай.

– Конечно, – невозмутимо ответил парень и добавил: – Тебе понравится.

Я его оптимизма не разделяла хотя бы потому, что походов мне хватило до конца жизни, но решила посмотреть, что же он придумал. В конце концов, удрать я всегда успею.

Приглядевшись внимательно, я поняла, что пещера не совсем естественного происхождения. Она больше походила на заброшенную шахту, на что намекали брошенные тачки, сильно заросшие горы шлака, дряхлая коновязь, которая того и гляди рассыплется в труху.

Пока я изучала ландшафт, Валентайн подошел вплотную к темнеющему провалу пещеры. Вход очерчивала то ли выжженная, то ли вытоптанная площадка, усыпанная чем-то неприлично напоминавшим кости. Надеюсь, не людей, но с моего места было не видно.

– Пегеро.

Опять этот жуткий, пробирающий до костей тон. Слово упало, и, кажется, мир вокруг замер. Стихли птицы, шелест осенних листьев, исчезли все звуки живого леса. И даже солнце, казалось, немного потускнело.

А в провале пещеры забурлила, заклубилась тьма, прищурилась множеством кроваво-красных глаз, подалась вперед и с шипением отползла обратно.

– Де-мо-но-лог… – прошелестела тьма.

Валентайн оскалился и подбоченился.

– Пропустишь полюбоваться пещерой?

По сравнению с огромным проходом Валентайн был, прямо скажем, несопоставимо мал. И если до этого мне было как-то любопытно-неспокойно, то сейчас хотелось завопить, что я уже налюбовалась прямо отсюда, из седла, схватить темного за шкирку и дать деру.

– Зачем? – поинтересовалась тьма.

– Невесте показать, – с невозмутимым видом заявил Валентайн.

Эй, какой еще невесте?! Я на это не подписывалась!

– Невеста? Светлая? – тьма синхронно моргнула всеми красными глазищами.

– Светлая, – подтвердил парень без колебаний.

– Хм… – задумалась тьма. – А зачем тебе светлая? Они… бесчестны.

– Она другая, – с нажимом произнес Валентайн.

– Еще бы, – ехидно прошелестела тьма. – Эта-то точно не такая, как все.

Умом я понимала, что Валентайн никогда бы не привел меня в по-настоящему опасное место. Но одно дело – ум, а другое – глазастая тьма в огромной пещере. Которая еще и ехидствует.

– Я прошел с ней сквозь Туман, – спокойно произнес маг. – И пройду сквозь тьму.

Вот зачем, зачем он угрожает этому монстру из пещеры? Мне и тут хорошо! Под чистым небом и ясным солнышком!

– Туман… – задумчиво прошелестела тьма и внезапно произнесла: – Проходите.

Валентайн не шелохнулся, лишь произнес:

– Договор.

Сначала я подумала, что тьма злится, так она забурлила, заволновалась, замигала глазищами. А потом поняла, что этот хриплый шелест – смех.

– Это будет даже интересно, – отсмеявшись, ответила тьма.

Из пещеры выскользнули черные, точно атласные, ленты и сплелись в человеческую фигуру. А затем очертания ее смазались на долю мгновения, и вот уже перед Валентайном стоит девушка невероятной красоты. Такая прям ух! Фигура – песочные часы, длинные иссиня-черные волосы в высоком хвосте, красные глаза в пол-лица.

Покачивая бедрами, она подошла к Валентайну и требовательно протянула руку. Тот отрастил коготь, и у девушки расширились глаза. То есть они и до этого у нее были впечатляющих размеров, а после когтистой лапы так и вовсе заполнили все свободное пространство лица. Она попыталась отдернуть руку и даже отступить назад, но Валентайн схватил ее за запястье, уколол себя за палец и силком вложил свою руку в красивую узкую ладонь.

Девица заверещала, но скорее от возмущения, чем от боли.

– Подлец! – Она гневно сверкнула красными глазами.

– Увы, – не стал спорить Валентайн, а лишь рукой махнул, чтобы девчонку развеяло. Впрочем, как и глазастую тьму по ту сторону прохода в загадочную пещеру.

Парень развернулся ко мне и с поклоном сделал приглашающий жест рукой:

– Прошу.