Единственным местом, куда нас могли пустить в таком виде и накормить без последствий для желудка, был трактир тетушки Энни.

Тетушка Энни была вдовой, но дело мужа при ней расцвело. Возможно, потому что она стала поставлять еду в веселые дома, а может, потому, что она сама приглянулась начальнику стражи.

– Мама дорогая, Никки! – воскликнула эта дородная женщина, слегка придушив в объятиях. – Тебя в твоих академиях совсем не кормят?!

Затем в поле зрения тетушки Энни попал Валентайн.

– А это кто? Твой друг? Или кавалер? Его тоже морили голодом?

– Друг, – ответила я.

– Кавалер, – синхронно со мной вставил Валентайн.

Женщина хмыкнула и с несвойственной для человека такой комплекции прытью сцапала Валентайна.

– Мордашка симпатичная, – сказала тетушка, тиская темного мага, как плюшевую игрушку. – Но тощий! И совершенный оборванец! И почему хороших девочек вечно тянет к босякам? – вздохнула она, отпуская парня. – Ты как моя младшенькая Мари, она тоже вздыхает по какому-то бедняку. Но!

Тетушка Энни посмотрела на меня с самым серьезным видом.

– Помни, доченька, хорошая женщина даже из мужчины может сделать человека!

– Да я не босяк! – возмутился наконец Валентайн, отойдя от первого шока.

– И не кавалер! – поддакнула я.

– Ну-ну, – хмыкнула тетушка Энни и проводила нас к дальнему столику за ширмой.

– Никки, – тихо, серьезным тоном произнесла тетушка, – Патрик наверняка уже знает о тебе. Поломает не-кавалера твоего и тебя утащит. Зря ты вернулась, доченька, опасно тебе здесь.

– Все хорошо, тетушка, не переживай. – Я накрыла ее натруженную руку свой ладонью. – Мы уже виделись с Патриком. И мы проездом.

– Вот как? – Женщина внимательно посмотрела на Валентайна и усмехнулась. – Ну и славно.

– Покорми нас, а? – попросила я с самым жалостливым видом.

– Помыть бы вас сначала! – воскликнула тетушка Энни, возвращаясь к своему шумному образу.

– Только через обеденный стол! – взмолилась я.

– Ладно…

Валентайн проводил тетушку задумчивым взглядом:

– Интересная женщина.

– Она добрая и заботливая. Не смей ее обижать и не вздумай пугать посетителей своими демонами.

Парень хмыкнул.

– Как вы познакомились?

– Однажды она увидела одну маленькую тощую целительницу и прямо-таки загорелась идеей откормить ее, – улыбнулась я, вспоминая первую встречу. – А потом я еще вылечила ее младшую дочку от чахотки, и тетушка Энни вообще стала относиться ко мне как к родной.

– То есть не все в этом городе конченые сволочи, мечтающие сцапать беззащитную девчонку? – ехидно поинтересовался Валентайн.

– Ты удивишься, но мир не без добрых людей, – спокойно ответила я.

Темный маг замолчал, размышляя о чем-то своем, а очень скоро две молоденькие болтушки-подавальщицы, которые за время моего отсутствия в городе еще больше расцвели и похорошели, уже расставляли перед нами чугунки и тарелки.

* * *

– Как вы вообще живете в своей Темнейшей с таким отвратительным питанием… – бурчала я, наворачивая тушеное мясо с овощами.

Валентайн пожал плечами:

– Большинство темных все еще случайно выжившие, прятавшиеся от облав. Им не до разносолов было. Так что наша столовая для них – лучшая еда с момента рождения.

Если он думал, что у меня от сочувствия кусок в горло не полезет, пришлось его огорчить – есть хотелось так, что мысли о судьбах мира терялись где-то на задворках сознания.

Впрочем, мирно поесть нам все равно не дали. В зал ввалились хорошо вооруженные головорезы, и что-то в их облике намекало, что явились они по нашу душу.

– Как ты думаешь, за тобой или за мной? – флегматично спросил Валентайн, совершенно по-плебейски ковыряясь вилкой в зубах.

Я нервно заерзала. В том, что темный размажет этих парней, я ни капли не сомневалась. Но вместе с ними он размажет и трактир тетушки Энни!

– Валентайн… – начала я, но темный отмахнулся:

– Я помню, помню. Никаких смертоубийств.

– Это-то ладно. Но у тебя же еще копыта и хвост…

– Нет у меня копыт! – возмутился парень.

– Ну когти, – согласилась я и добавила: – И хвост.

Парень на миг прикрыл глаза, замер, а затем задумчиво посмотрел на свою руку с зажатой вилкой.

– Хм… – многозначительно изрек он.

– Что?

– Ничего, – бросил он, поднимаясь на ноги и направляясь к уже разгорающемуся спору в основном зале.

Собственно, четверо ну очень хорошо вооруженных персонажей морально давили на тетушку Энни, чтобы та отдала деньгами или натурой (да не своей, конечно, вон той милашки) должок за спокойствие в это неспокойное время.

За то время, что я отсутствовала, ночной налог не исчез и даже не изменился. Собственно, а с чего бы ему исчезать, если Патрик, чтоб его благословило и развеяло, никуда не делся, да и мэр этого многострадального города наверняка тоже.

– Господа! – Валентайн положил руки на плечи двум крайним верзилам. – Здесь люди отдыхают, а вы устраиваете балаган. Нехорошо!

– Пацан, это ты зря, – недобро прищурился один из мужиков, отрываясь от увлекательной дискуссии на повышенных тонах с тетушкой Энни.

Ну и, как водится, замахнулся на Валентайна, чтобы скучным, примитивным ударом поломать тому челюсть.

– Торус, – слово упало, точно камень. От Валентайна повеяло темной, нехорошей силой, освещение в зале малодушно померкло, как будто боясь освещать демонолога.

Мир как будто на мгновение замер, а может, мне так показалось. Но ночные сборщики податей не успели ни ударить, ни удрать. Их просто вышибло из помещения без долгих разговоров, прикладывая об пол трижды зараз.

Валентайн с невозмутимым видом вернулся за наш стол. И через пару секунд прибежала тетушка Энни.

– Ты, конечно, хороший парень, но ты завтра уйдешь, и что мне прикажешь делать?! Они вернутся и возьмут свое, или того хуже – подожгут трактир!

Я с тетушкой Энни была полностью согласна, а вот Валентайн с совершенно невозмутимым видом произнес:

– Торус.

На этот раз спецэффектов не было. Точнее, были, но локально. Из-под пола повалил черный тяжелый дым. Заклубился тихонько в уголке, чтобы не пугать посетителей, и оформился в некое подобие большой собаки.

– Звал, демонолог? – глухим голосом произнес демон.

– У вас в подвале поселилась эта милая зверушка, – пояснил Валентайн, кивая на демона. – Я, честно говоря, думал изгнать перед уходом, но сейчас считаю, лучше оставить.

– Зачем? – хмуро спросила тетушка Энни, которая при виде демона даже бровью не повела.

– Сторожить, – пожал плечами парень.

– Но я не умею говорить с… этими… – Тетушка запнулась, так и не подобрав правильного названия живности.

– Он понимает по-человечески, – чуть улыбнулся парень. – И вообще миролюбивое создание, раз вы за столько лет его не заметили.

Миролюбивый демон?! Впрочем, чего я хочу от человека, покрывающегося чешуей…

– И как его кормить? – хмуро спросила женщина, рассматривая внезапно заведенную скотинку.

– Ну как… – Валентайн подцепил ножом со стола колбаску и кинул в демона. Тот подпрыгнул – в дымчатой тьме мелькнули внушающие уважение клыки – и на лету сцапал угощение. – Как собаку. И раз в месяц давать свежую кровь.

– Младенцев?! – с ужасом спросила тетушка Энни.

– Нет, ну если в Детриме пьют кровь младенцев, то можно, конечно, и ее, – с серьезным видом согласился парень. – Но свиная вполне подойдет.

– Хм… – задумалась тетушка Энни. – Ну ладно, че ж теперь делать-то, хуже точно не будет.

– Торус, – пробирающим до костей тоном произнес Валентайн и указал на тетушку Энни. – Хозяйка. Служить.

В клубящейся тьме вспыхнули два красных глаза, и демоническая псина ответила глухим голосом:

– Да, господин.

Тетушка Энни осторожно положила руку на голову демона. Тот замер, даже, кажется, не дышал. Клубиться, во всяком случае, прекратил. А женщина осмелела и почесала демона за ухом. И честное слово, это чудовище блаженно закатило глаза и заурчало, как кошка-переросток!

– Ну, раз вы подружились, нам пора, – сказал Валентайн.

– А если мы случайно наткнемся на твоих, как ты сказал, родственников? – спросила я.

– Тогда я прикинусь ветошью, а ты – сольешься со стеной.

– Валентайн! – возмутилась я.

– Ну что? Выглядим мы соответственно. Идеальная маскировка для города, – невозмутимо ответил парень.

– Валентайн… – Я застонала. После сытной и вкусной еды хотелось упасть и уснуть. Но было подозрение, что отоспаться мне никто не даст.

– Благородные лорды предаются благородному отдыху. – Валентайн поднялся на ноги. – А нам самое время благородно драпать из этого города, пока еще какой твой перелеченный клиент не объявился.

Я хотела возмутиться, но маг как-то ловко оказался у выхода.

– Хороший мальчик, – внезапно заявила тетушка Энни, провожая его взглядом.

– Он не мальчик, а темный маг, – возразила я.

– У всех свои недостатки! – философски заметила женщина. – Но парень все равно хороший. Молодец, только деток долго не оттягивай!

– Тетушка Энни! – Я аж подпрыгнула от возмущения. – Мы только учимся вместе! Не жених он мне!

– М-да? – хитро прищурилась женщина. – А он-то об этом знает?

Я растерянно посмотрела на парня, подпиравшего косяк и терпеливо ожидавшего меня.

«Дает время попрощаться», – запоздало сообразила я со смешанными чувствами благодарности и раздражения. И почему им всем страсть как хочется выдать меня замуж?

Мы обнялись с тетушкой и тепло попрощались. Она была славной женщиной, и я искренне надеялась, что домашний демон облегчит ей жизнь.

* * *

В нормальных городах телепортационная площадь бурлила и гудела в любое время суток. Но Детрим нормальным городом не был – ночью порталом пользовались такие себе личности, а потому добросовестные купцы и честные путешественники, если их жизнь заносила сюда, в ночные часы порталом не пользовались.

Но к нам это, естественно, не относилось.

– У меня вопрос, – сказала я, с некоторым трудом подстраиваясь под широкий шаг парня.

– Мм?

– Как мы будем платить за переход?

– Думаешь, моего животного обаяния не хватит? – с озабоченным видом спросил Валентайн.

– Даже моего не хватит, – заверила я, памятуя о том, какой скряга работает на портале.

– А старые добрые угрозы тоже не сработают? – удивился парень.

– Ты серьезно станешь угрожать портальщику, чтобы он закинул нас куда-нибудь в Беллариум? – возмутилась я.

– Николетта, в этом городе столько демонов, у меня даже глаза разбегаются, которого выбрать в качестве аргументации, – спокойно произнес Валентайн. – Вряд ли кто-то рискнет пакостить, учитывая, что мы – уйдем, а демон – останется.

Я покачала головой. Идея мне эта не нравилась, но платить было решительно нечем и, честно говоря, не хотелось: слишком уж противный тип был тот портальщик.

– А вот и наша маленькая целительница со своим чудовищем, – вместо приветствия произнес портальщик, и голос его отразился эхом от домов на пустой площади.

– Он не чудовище, – хмуро проговорила я, споткнувшись на половине фразы.

Хотела добавить и «не мое!», но было уже поздно – Валентайн скалился, портальщик тоже что-то уже себе придумал. И тут я разозлилась окончательно. Единственное, чего я сейчас хотела, – это сменить платье, принять ванну и упасть спать! А вместо этого развлекаю одного криминального элемента и одного демонолога своими ответами невпопад.

– И кто же он, если не чудовище? – прищурился портальщик.

– Пациент, – не моргнув глазом ответила я.

– Кто? – обалдел Валентайн.

– Кто? – удивленно моргнул портальщик.

– Пациент, – повторила я.

– И от чего ты лечишь этого… подозрительно здорового лба?

– У него редкая болезнь, – охотно ответила я, – срамная. Чешуей покрывается.

Обалдели все, но по-разному. Портальщик обалдел и попятился, Валентайн обалдел и разозлился.

– Ах ты маленькая… целительница… – прошипел парень.

Я покосилась на демонолога и, ткнув в него пальцем, сказала портальщику:

– Вот, смотри, видишь? Чешуя!

Портальщик окончательно растерялся. Он, видимо, ждал, что я заявлюсь буквально с демоном на цепочке, а я явилась с каким-то парнем с подозрительной бациллой.

– Так это, нам бы в Дарктаун, – продолжила я шокировать портальщика, – а то вдруг зараза заразная? Не хотелось бы перезаражать весь город! Будете все в чешуе ходить…

Портальщик пискнул что-то в духе «Так бы сразу и сказала!» и, обойдя нас по широкой дуге, подбежал к панели управления. Мы с Валентайном, кажется, едва успели дойти до портального круга, как тот заработал. Бравый служитель транспортного телепорта героически и с превеликой радостью защищал любимый город от неведомой напасти и, что немаловажно, бесплатно отправил нас куда подальше.

* * *

– Ну все, светлая, теперь тебя ничто не спасет, – заявил Валентайн, едва символы на телепортационном круге погасли.

– Я уже устала повторять, что не боюсь тебя, – поморщилась в ответ.

Парень спрыгнул с каменной платформы и протянул мне руку, на которую я не раздумывая оперлась, спускаясь на землю.

– Вот и славно, – произнес он.

Светало. Я успела подумать, что нам еще демон знает как и сколько ковылять в академию. Что придется потом возвращаться в город за подменным платьем, потому что это оставалось только торжественно сжечь. Успела расстроиться и немного разозлиться. Успела даже поднять голову, чтобы посмотреть на Валентайна.

А этот темный…

Этот чешуйчатый…

Этот хвостатый гад…

Он взял и поцеловал меня! Прямо посреди портальной площади! На глазах у всего народа!

– Я отмщен, – удовлетворенно заявил темный маг и как ни в чем не бывало предложил мне локоть и спросил: – Завтракаем тут или в академии?

А я от возмущения так и стояла, хватая ртом воздух. Хотелось треснуть его побольнее, вылечить что-нибудь ненужное или вообще завопить на весь город: «Караул! Хулиганы чести и достоинства лишают!»

Но самое возмутительное, непонятное, неприемлемое, в конце концов, в произошедшем было то, что мне понравилось!

– Ты возмутителен! – воскликнула я, перестав изображать рыбу на суше.

– Еще как! – согласился парень. – Так где завтракаем?

– Как ты вообще посмел?! – Я продолжила негодовать.

– Легко и непринужденно. И с удовольствием!

– Валентайн! Это неприемлемо!

– Почему? – искренне удивился парень.

– Потому что!

– Тебе что, не понравилось?

– А? – растерялась я и позорно вспыхнула.

– Ага, понравилось! – торжественно воскликнул парень, будто уличил меня в чем-то нехорошем.

Я окончательно растерялась и решила, что самым разумным в данной ситуации будет трусливое бегство. Но бежать от темного мага в утреннем городке было особенно некуда.

– Николетта. – Парень коснулся моего локтя, заставляя обернуться.

Я ожидала увидеть довольную-предовольную рожу, но вместо этого наткнулась на серьезный взгляд зеленых глаз. И это заставило меня растеряться.

– Нужно поговорить, – сказал маг, а я лишь поджала губы, выражая этим все, что думаю о разговорах с наглыми хвостатыми. –  Пожалуйста.

Даже и не знаю, что больше меня соблазнило: то ли взгляд, то ли тон, то ли умопомрачительные запахи из таверны.

Валентайн молча предложил руку, а я… а что я, я решила дать ему шанс объясниться. В конце концов, закатить скандал я ему могу в любом месте в любое время.

Мы дошли до таверны, выбрали укромный столик и заказали завтрак. Подавальщица не то что не прокомментировала наш внешний вид, она даже глазом не повела.

Я ждала, Валентайн молчал. Принесли еду, и мы принялись завтракать. Где-то между овсяной кашей на молоке с фруктами и орешками и яичницей-глазуньей с беконом и сыром я так подобрела, что готова была простить Валентайну вообще все на свете – и поцелуй, и Детрим, и нелестные комментарии о моих швейных навыках.

Когда на столе остался лишь пузатый чайник с душистым чаем, парень прикрыл глаза и позвал:

– Лагрус.

Воздух задрожал, точно перегретый, но демон не проявился.

– Принесешь мою корреспонденцию, когда мы закончим.

Демон не ответил, но воздух разгладился. А Валентайн глубоко вздохнул и заговорил:

– Я думаю, ты заметила, что у темных не принято благодарить светлых. Как и многое другое, это – результат многовековой вражды. Но когда ты спасла Анну, я решил, что помогу тебе выдержать этот год в Темнейшей. Ты и сама должна понимать, что ни ректор, ни декан не успели бы, вздумай другие студенты отыграться на тебе за все, что накопилось на душе. Запинали бы насмерть, и даже твой дар исцелять тебя бы не спас. Я дал себе слово, что ты выживешь и выйдешь отсюда целой и невредимой.

Он помолчал, водя ладонью над своей чашкой. Проводит ладонью вправо – чай покрывается льдом, влево – закипает. Медитативное занятие, прямо скажем.

– Но ты оказалась лучше… да лучше любого светлого, что я встречал в жизни. Ты и не светлая в широком смысле этого слова. Тьма оставила на тебе свой поцелуй, и мне ужасно хотелось разобраться, как же так получилось. Целителей ведь берегут, холят и лелеют. А тут ты. Не такая, как должна быть. Герцогиня с единственным украшением – фамильным перстнем. С прямой спиной и с таким словарным запасом, которому никак не научиться у гувернеров. Гордая, но не высокомерная. И ты смотрела на нас как на равных. И ты помогала. Искренне, изо всех сил, вычерпывая себя без остатка.

Зеленые глаза вспыхнули на этих словах.

– И сам не знаю как, но я внезапно нашел в себе силы оставаться человеком при тебе. Мне не хотелось тебя пугать или… отталкивать своим видом. И я держался, держался, держался… пока однажды ты не рухнула в ущелье. Кажется, в тот момент у меня перестало биться сердце. Я и сам не понял, как прорезались крылья и я прыгнул за тобой. Раньше это всегда была нечеловеческая, звериная боль, но в тот момент я даже не заметил этого. В груди как будто пробило дыру от мысли, что я тебя сейчас потеряю. А теперь…

Он показал мне руку и перевернул тыльной стороной ладони. Прямо на глазах у парня отрастали когти, прорезывалась чешуя, удлинялись кости. Он покачал ладонью, ловя блики света на металлической чешуе, а потом она истаяла, и уже человеческая ладонь смахнула голубоватый дымок в небытие.

– Что-то сломалось во мне в тот миг. Или исцелилось, не знаю.

Темный маг замолчал на мгновение, и чашка лопнула, не выдержав колебаний температуры. Я даже не успела ахнуть – один взмах руки, и осколки вместе с содержимым просто истаяли голубоватым дымком.

– Я не могу сейчас позвать тебя замуж, – продолжил свою речь Валентайн.

– Потому что ты помолвлен, – глухо произнесла я.

– Нет, – жестко произнес парень. – Потому что ты откажешься.

Я замедленно кивнула, соглашаясь. Замужество сейчас действительно не очень входило в мои планы.

– И я не помолвлен. – Он поморщился. – Невеста… скажем так, она сбежала, даже не познакомившись со мной.

– Почему? – удивилась я.

– Хм, дай-ка подумать… может быть, потому, что я – проклятый темный маг?

– Да уж, такое себе приданое, – усмехнулась я.

– Поэтому… – Парень помедлил, будто собирался с духом зарубить минимум одного дракона. – Как ты смотришь на то, чтобы побыть моей парой до конца учебного года?