Впервые за много лет Холли внимательно изучала Машину времени. Сконструированная в форме груши, она возвышалась над Астролуной на гигантском помосте высотой в несколько сотен метров. Чтобы попасть внутрь, придётся воспользоваться стеклянным лифтом, шатким, как и остальная часть сооружения.
Холли сжимала в ладони ключ, который вручил ей мистер Линч. Несмотря на сказанные им слова, она по-прежнему не доверяла ему. Однажды он менял решение, и не было никакой гарантии, что он не сделает этого вновь и не перейдёт в лагерь противника. Холли отказывалась видеть в нём Алистера, своего бывшего компаньона. Девушка заставила себя отключить сознание, забыть о том, что ещё несколько часов назад их было трое.
Ей нужно сосредоточиться на своей миссии. По сведениям «Астролунской сплетницы» инженеры, работавшие в Машине времени, были не слишком сообразительными. Местные жители регулярно жаловались на то, что эта банда глупцов потеряла радугу. Если повезёт, Холли не составит труда обвести их вокруг пальца.
Быстрым шагом она подошла к лифту. Дверь была заперта. Холли вставила ключ мистера Линча в замочную скважину. Раздался протяжный скрип, и двери открылись. Внутри панель управления представляла собой одну-единственную кнопку. Достаточно было нажать её, чтобы аппарат пришёл в движение. Лифт стремительно поднимался вверх, из стеклянной кабины Холли наблюдала, как уменьшаются, становясь крошечными, крыши Астролуны. Ей казалось, что она парит в воздухе.
– …нет, Брэндон, взгляни на график, я почти уверен, что руководство прогнозировало на сегодня дождь. Ну кого волнует, что люди подписали петицию, требуя солнце… А, это для великого собрания обожателей Всемогущего-Ракообразного?
Прибыв на самый верхний этаж, Холли услышала жуткий спор. Столпившись вокруг огромного пульта управления, десятки инженеров спорили о том, какие предпринять шаги.
– Мы же запрограммировали туман на сегодня! – вопил один из них. – Разве вы не видели приказа? Они передумали и ссылаются на «Будет-так-потому-что-мы-решили»…
– «Будет-так-потому-что-мы-решили» – противозаконно! – выкрикнул мужчина в трёхцветном галстуке. – Им не разрешается использовать этот аргумент чаще ста пятидесяти раз в месяц, а они уже сделали это сто пятьдесят два раза.
Холли покашляла.
– Месье, – строго произнесла она, – меня прислал мистер Линч по срочному делу. Немедленно отвезите меня в штаб-квартиру.
Инженеры удивлённо уставились на неё. Очевидно, впервые к ним обратились с подобным заявлением. Тени являлись дружелюбными соседями, которых они иногда встречали в коридорах. Каждый занимался своим делом, и, на их взгляд, речь могла бы так же идти и о Братстве Косоглазых Пекарей, и это никоим образом не повлияло бы на дела.
– Почему же мистер Линч не сопровождает вас сам? – поинтересовался мужчина в цветном галстуке.
– Потому что занят, – холодно парировала Холли, – я, в отличие от вас, не имею привычки обсуждать приказы. Рискую повториться, что это очень важно, я без колебаний составлю на вас жалобу, если вы потратите моё время впустую.
Посчитав эти слова весомым аргументом, её собеседник счёл за лучшее помочь ей. Холли волновалась. Веские причины её нахождения здесь рисковали приобрести другой оттенок.
«Галстук» провёл девушку по коридору. Минуя длинную вереницу кабинетов, они остановились перед шкафом для мётел.
– Это здесь, – произнёс он и повернулся, чтобы уйти.
Открыв дверь шкафа, Холли увидела внутри разнообразную коллекцию мётел и швабр. Это и есть вход в сердце «Теней»? Девушка принялась осматривать стены в поисках какого-либо дополнительного замка или механизма. Спустя десять минут ничего, кроме паутины и пятен плесени, она не обнаружила. Это был тупик. Если вернуться и подробно расспросить инженеров, у них закрадутся сомнения. Может, существует пароль? Холли нахмурилась. Какие слова произносил мистер Линч?
– Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва «Теней», – торжественно произнесла девушка.
Послышался лёгкий щелчок. Шкаф с мётлами исчез, уступив место длинному коридору. «Последняя дверь», – вспомнила она слова мистера Линча. В середине оживлённо передвигались Тени; они торопливо переходили из одного кабинета в другой, не обращая внимания на девушку. Она выглядела строго в затянутом корсете, серьёзное выражение лица, возможно, помогло ей слиться с толпой. Холли уверенно зашагала вперёд. «Не смотри на них, – внутренне подбадривала она саму себя, – веди себя как ни в чём не бывало».
Последняя дверь выглядела как все предыдущие. А что если она закрыта? Холли боялась обмана, ловушки, подстроенной для неё мистером Линчем. Она повернула ручку, дверь поддалась и распахнулась без малейшего сопротивления. Рядом не было ни охраны, ни запора… Вскоре ей стало ясно почему: в этих стенах находилась самая лучшая из всех возможных крепостей. Собственно, сама Дама.
Сью вновь и вновь пыталась сосредоточиться. Единственный шанс покинуть тюрьму заключался в том, чтобы вызвать трещину и найти проход без помощи очков. Наморщив лоб, она пыталась представить себе сапфировые вспышки, необычный свет, который увидела бы через драгоценные стёкла. В сотый раз она ощупывала стены, надеясь, что случай сыграет ей на руку, поможет, подбросит подсказку. К большому разочарованию девочки, капризная реальность не желала оказывать милости.
Сью потеряла счёт времени. Сколько часов прошло? Она ничего не ела со вчерашнего ужина, и мучительное чувство голода раздражало её. Время от времени аромат аппетитных шоссонов с яблоками тётушки Опаль всплывал в памяти. У Сью потекли слюнки.
Приглушённый шорох ткани внезапно заставил её поднять голову и прислушаться. Что-то парило в воздухе, и явно не шоссон тётушки. Это была рука. Она крепко схватила девочку за плечо и без предупреждения потянула к себе. Кто-то бесцеремонно вырвал её из заточения тесной кладовки; девочка пролетела сквозь трещину и приземлилась посреди библиотеки.
– Вуаля, я нашла девчонку! – победоносно выкрикнул чей-то голос.
Сью с трудом поднялась на затёкших ногах. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что перед ней Клара Найтингейл. Триумфально улыбаясь, «Гостья» вертела в руках свою трость. Мистер Фергюсон, стоявший рядом, облегчённо вздохнул.
– Мисс Сью, вы заставили нас поволноваться! Неужели вы заблудились, путешествуя сквозь трещину?
– Нет, дядя Бартоломью запер меня. Он хотел избавиться от меня…
– Я так и знала, что этот страшный человек что-то замышляет, – презрительно фыркнула Клара Найтингейл. – Он не заслуживает моего плевка!
– Фрина, – взволнованно воскликнула Сью, – бабушка Фрина ещё жива?
– Да, она мирно спит. Как вы себя чувствуете? – спросил мистер Фергюсон. – Вы слишком бледная.
– Я в порядке, – торопливо ответила Сью. – В руках Бартоломью шкатулка из Вечного древа. Нужно обязательно найти способ помешать ему воспользоваться ею.
Не проронив больше ни слова, девочка бросилась к лестнице и взлетела на третий этаж. И тут же нос к носу столкнулась с перепуганной матерью. Кристина с трудом дышала, словно ей пришлось обежать всё поместье.
– Сью, я ищу тебя повсюду уже несколько часов! – закричала она. – Где же тебя черти носили?
– Я была… в другом месте, – промямлила Сью, не пускаясь в объяснения.
За её спиной появился мистер Фергюсон. Клара Найтингейл бесследно исчезла.
– Бартоломью рассказал нам за завтраком очень странную историю, – пробормотала Кристина. – По его словам, ты отправились на прогулку по улицам Шеритона…
– А где он сейчас? – оборвала её Сью.
– У Фрины… Впрочем, вот он, лёгок на помине.
Внутренне содрогнувшись, Сью наблюдала, как Гробовщик направлялся в их сторону. Его тяжёлый взгляд вперился в девочку, губы дёрнулись в усмешке.
– Ну вот видите, – прошипел он сквозь зубы, – никто не потерялся! Ребёнок гулял неизвестно где, и готов поспорить, чтобы оправдать своё отсутствие, выдумал какую-нибудь забавную историю…
Сью пришла в бешенство. Черты её лица ожесточились, она вытянула указательный палец в сторону Гробовщика.
– Нет, это ложь, и вам это прекрасно известно! Вы заточили меня в кладовку!
Бартоломью спокойно улыбнулся, будто услышал забавную шутку. Позади него на лестничной площадке послышались торопливые шаги тётушек Хармони и Опаль. Обрадовавшись, что девочка цела и невредима, они взволнованно бросились обнимать её.
– О, моя милая! – пропищала Опаль, сдерживая слёзы, – пожалуйста, не пугай нас так больше, моё бедное сердце этого не выдержит.
– Кристина, – произнёс дядя Бартоломью, – ты должна наказать свою дочь. Ребёнок должен знать, что лгать нехорошо.
– Я не лгу, – возмутилась Сью. – Вы пытались избавиться от меня, потому что боитесь… Я знаю, что вы задумали. Вы ищите способ активировать шкатулку и получить бессмертие!
– Ах ты, маленькая нахалка!
Гробовщик вонзил убийственный взгляд в девочку. Но тётушка Хармони решительно заслонила её.
– Бартоломью, – произнесла она, – хотя ты мне и брат, но я тебя никогда не любила. Я бы ещё долго могла молча сносить твои оскорбления, но сегодня ты перешёл чёрту. Я больше не позволю тебе причинять боль моей семье.
Тётушка сорвала с себя медальон и бросила его на землю. С громким металлическим звоном медальон ударился об пол и рассыпался на мелкие осколки. Мощная взрывная волна отбросила Гробовщика на стену, не дав ему опомниться. Он рухнул на каменный пол без сознания.
– Каталина Эшвуд была невероятной волшебницей, – объявила Хармони, довольно улыбаясь. – Я унаследовала её медальон. Двоюродный дедушка Филип был убеждён, что внутри сохранилась часть её силы. Рада видеть, что этот смелый человек оказался прав. Мистер Фергюсон, не будете ли вы так любезны помочь мне? Насколько я помню, самым заветным желанием моего брата было провести остаток дня запертым в своей комнате. Мебели в прихожей будет достаточно, чтобы заблокировать дверь, как вы считаете?
– Да, я с удовольствием уберу его отсюда.
– Замечательно!
Сью не отрывала взгляда от Хармони. «Вот уж точно, тётушка полна сюрпризов», – подумала она.
«Это я их убил», – думал Бальтазар. Он хотел утонуть, чтобы забыться, вычеркнуть из памяти свои ошибки, прошлое, которое разъедало его изнутри. Неужели такая судьба уготована ему в лимбе? Снова и снова искупать вину за своё трусливое бегство? Он замерзал, и уже хотел отказаться от борьбы, когда внезапно раздался женский голос.
– Райли, какой же ты бездельник!
– Кто… там?
Лихорадочно оглядываясь по сторонам, Бальтазар никого не увидел. Он был один посреди чёрных волн. И всё же голос был знакомым.
– Холли, это ты?
Нет, это ненастоящая Холли. Это была иллюзия, созданная помутнённым сознанием, которое попыталось вырвать его из этого кошмара. Голос всё ещё боролся за его спасение.
– Ты не простишь меня, если узнаешь, что я сделал, – прошептал он.
– Да, ты был трусом, ты бросил своих товарищей на произвол судьбы, – вздохнула фальшивка. – Но ты не убийца. Они погибли, потому что была война. Иногда даже самые храбрые терпят поражение. Даврас говорил нам о том, что никто не может знать, как поведёт себя товарищ в бою. Человеческие реакции непредсказуемы. Страх и смелость порой идут рука об руку, эмоции ведут нас по таким дорогам, о которых мы никогда не задумывались. Сейчас ты растерян и изводишь себя упрёками. Скажи, почему ты решил стать пиратом, Райли?
– Потому что мечтал уехать…
– Нет, потому что хотел, чтобы весь мир видел в тебе преступника. Ты хотел, чтобы жители Астролуны ненавидели тебя, презирали так же сильно, как ты сам себя презирал.
– А что если я заслужил это?
– Ты слишком строг к себе. Мы все имеем право на ошибки. Если ты действительно хочешь получить прощение, ты знаешь, что делать.
– Что именно?
– Стань героем, Райли. Сейчас ты блуждаешь в лимбе. Многие люди сошли с ума, но одного из них ещё можно спасти. Юноша, которого ты знаешь и который отчаянно нуждается в помощи.
Голос ненастоящей Холли растворился в шёпоте. Воцарилась тишина, Бальтазар остался наедине со своими мыслями. Речь шла об Оливере Паркере. Общаются ли лимбы между собой? Возможно ли найти друг друга в этом кошмарном потустороннем мире? Бальтазар попытался взять себя в руки. Из-за минутной слабости, из-за юношеской ошибки он не имел права позволять своему прошлому решать судьбу своего будущего. Если он желает победить смерть, он должен быть сильным.
Перед изумлённым взором Холли предстала богато обставленная комната: кровать с балдахином, лакированные деревянные комоды, резная ширма, роскошные ковры… Среди этого разгула великолепия Холли заметила женщину, чьи непокорные волосы роскошной гривой ниспадали на плечи. Стройное тело облегало изумрудно-зелёное платье, прикрытое пудровой вуалью. Холли нашла женщину очень красивой. Но эта красота была пугающе жестока.
– Вы Фрина Эшвуд, – пролепетала Холли, невольно отступив назад.
– Я сознание Фрины Эшвуд, – поправила Дама. – Я о вас прекрасно осведомлена, мисс Найтингейл. В Национальном музее вы бережно хранили мои воспоминания, заботились о них, в то время как ваши посетители не испытывали к ним ничего, кроме презрения. А потом вы отважились войти в моё подсознание, в ту пустыню, где идеи, которым нет места в Астролуне, терпят неудачу… Скажите мне, с Даврасом всё в порядке?
«В порядке» – странная концепция для человека, заточённого в четырёх стенах и проводящего всё время за игровой приставкой.
– Думаю, он очень скучает по вам, – ответила Холли. – Во время работы в музее ему казалось, что он находится рядом с вами.
– Даврас был изгнан по уважительной причине, – прошептала Дама. – Пока он является пленником моего подсознания, ничто не сможет разлучить меня с Астролуной, «Тысяча-один» выживут.
В голосе Дамы звучала безграничная печаль, боль, выходящая за пределы её бытия. Фрина не только пожертвовала собой, позволив использовать своё тело как хранилище, но и заплатила самую высокую, самую дорогую цену – рассталась со своим любимым.
– Вы догадываетесь, почему я здесь? – тихо спросила Холли.
– Да, вы пришли убить меня, и я не позволю вам это сделать.