Бальтазар Райли был в отвратительном настроении. Он не мог найти ни одного члена своей команды. Он обошёл судно от носа до кормы, заглянул в каждую каюту, за каждую дверь, но не нашёл ничего, кроме пустых комнат. Куда, чёрт возьми, они все подевались? Сидни, Палмер, Дарелл… Конечно, они где-то здесь, не бросили ли же они корабль, в конце концов.

– Эй! – крикнул Бальтазар. – Есть кто?

Тяжёлая тишина была ему ответом. Что-то произошло. С того момента, как он проснулся и обнаружил, что заснул накануне, положив голову на карту, его сознание работало несколько с задержкой. Мысли мешались и путались, образуя такой клубок, что он уже не мог следить за логической линией рассуждений.

Никого не найдя, Бальтазар потащился на камбуз, чтобы плеснуть на лицо холодной воды. Ледяное прикосновение к коже не возымело эффекта, и капитан медленно поплёлся по лестнице на палубу. Через мгновение он едва не скатился кубарем по ступенькам. Перед ним предстало кошмарное видение: под чернильно-черным небом вдалеке вздымались гигантские волны. Они были такими огромными, что грозили перевернуть корабль. Капитан никогда не видел такого страшного зрелища.

Глядя на разбушевавшуюся стихию, Бальтазар почувствовал себя ничтожной песчинкой. Окаменевший, словно статуя, открыв рот от страха, он отчаянно вглядывался в горизонт. Он уже представлял свою смерть посреди безумных волн, как внезапно тоненький голосок прошептал ему на ухо. «Это ненормально, а если это ненормально, значит, не реально… Оглянись вокруг, используй здравый смысл, а не глаза. Ты прекрасно знаешь, что у твоего экипажа нет причин исчезать таким образом. Вот первая подсказка… Вторая – ни один моряк никогда не сталкивался с подобным штормом. Поэтому успокойся и постарайся поразмыслить, не торопясь»…

Бальтазар заставил себя закрыть глаза. Он пытался отключить сознание и отгородиться от внешнего мира. Если этот мир действительно был ненастоящим, то тогда где на самом деле он находился? Странно, но сквозь грохот волн Бальтазар как будто услышал крики. Люди что-то скандировали, оскорбляли его, и почему-то слышался стойкий запах гнилых помидоров. «Повесить, повесить!» Почему его хотели повесить? Потому что какой-то предатель опорочил его, предьявив ложные обвинения. Да, теперь он вспомнил, как его силком потащили на суд. Страшный суд, на котором ему не дали вставить ни слова. Суд, который закончился его казнью.

– Какое несчастье! Они меня прикончили! – содрогнулся Бальтазар.

Он покопался в памяти и вновь услышал обрывки слов мистера Льюиса: «Сознание приводит их в лимб, своего рода промежуточный мир, из которого очень трудно выбраться. Это тюрьма тьмы, бесконечная ночь, что погружает своих жертв в безумие».

– Я в лимбе, – испуганно пробормотал Бальтазар.

Когда он снова открыл глаза, море по-прежнему было неспокойным. Единственное, что бросилось в глаза, – это доска в нескольких метрах от «Ориона», за которую цеплялся какой-то человек.

* * *

Сью задрожала. Гробовщик вытащил её из-под кровати за шиворот. Напрасно она отбивалась, его хватка была железной.

– Маленькая подлая ищейка, – сквозь зубы процедил дядя Бартоломью, – я сразу это понял, как только тебя увидел…

– Я пришла не для того, чтобы шпионить, – неумело защищалась Сью, напрасно пытаясь исказить очевидное. – Я искала книгу. Тётушка Хармони сказала, что она в зелёной комнате.

– В этой комнате никогда не было книг. Посмотри в этот ящик, видишь? Ты навела беспорядок в документах. Тебе понравилось читать дневник Джейкоба Эшвуда, да?

– Нет, месье.

– Не ври мне!

Гробовщик внезапно взглянул на дверь, словно боялся увидеть кого-то на пороге.

– Никто не знает, что ты здесь, – прошептал он. – Твои проклятущие тётки и мать в столовой. Нет шансов, что они тебя услышат.

Сью охотно бы издала истошный вопль, чтобы проверить, но безжалостная рука грубо зажала ей рот.

– Сегодня очень важный день, и я никому не позволю встать у меня на пути, – продолжал Гробовщик со звериным блеском в глазах, – и уж тем более тебе… Я тяжело и много трудился, чтобы все мои усилия были угроблены какой-то соплячкой.

Совершенно беспомощная, она не могла дать ему отпор. Он бесцеремонно потащил её в библиотеку.

– Через несколько часов Фрина Эшвуд умрёт, – Гробовщик злорадно осклабился, – как только старуха сыграет в ящик, я воспользуюсь её магией, чтобы активировать шкатулку. Тебе не удастся никого предупредить, – добавил он, глумясь. – Знаешь ли ты об особенности поместья? Здание испещрено трещинами, которые проникают в реальность, но некоторые из них ведут в никуда.

Гробовщик упивался своим красноречием. В его взгляде читалось безумие. Почему он так разоткровенничался? Сью не успела спросить об этом, потому что в это время дядя быстро приложил руку к обоям, и трещина открылась. После долгих лет ожидания Гробовщик был близок к цели, и плохо будет тому, кто посмеет помешать ему. Не дав ей опомниться, дядя грубо толкнул Сью в проход.

Мир потемнел и сомкнулся над ней.

* * *

– Вы! – воскликнула Холли.

– Я, – с усмешкой кивнул мистер Линч. – Я искал вас, мисс Найтингейл. Какая удача, что я нашёл вас в этом живописном месте. Неужели вы так соскучились по капитану?

Холли плюнула ему под ноги.

– Это из-за вас его повесили, старый стервятник!

– Нет, из-за Консула, – невозмутимо поправил её мистер Линч. – Лично я считаю эту меру бесполезной, но поскольку я не выносил капитана, то уступил просьбе властей.

– И меня тоже собираетесь арестовать?

– Зависит от наших дальнейших переговоров.

Загадочное выражение лица мистера Линча не сулило Холли ничего хорошего. Вцепившись в ноги Бальтазара, она крепче прижалась к телу, будто у неё был шанс вернуть капитана к жизни.

– Мне сообщили, что вы встречались с Даврасом. Я хочу знать, что он вам сказал, – сухо потребовал мистер Линч. – Отчёт агента № 483 был удивительно лаконичен в этом вопросе.

– Почему?

– Потому что Консул идёт по ложному пути, ошибается по всем фронтам, и если он продолжит руководить, то Астролуна обречена.

Холли в недоумении подняла брови. Неужели мистер Линч действительно критиковал существующую систему? Нет, тут явно уготована ловушка.

– Я ничего не скажу, – презрительно ответила она.

– Моя дорогая, вы сердитесь на меня из-за агента № 483, не так ли? – мягко произнёс мистер Линч. – Простите, вы его не знаете под этим именем. Скажем, фальшивый Алистер Шеффилд, да, тот самый, преподнёс мне Бальтазара Райли на блюдечке с голубой каёмочкой!

– Что? Что вы… сказали?

– Алистер Шеффилд предал вас. Агент № 483 сбежал от нас. Он исчез на следующий день, растворился в воздухе, и мы хотим его деактивировать. Ах да, смысл последнего слова, очевидно, ускользает от вас. Сознание Фрины Эшвуд породило Теней. Наша миссия – защищать систему, позволить обществу функционировать. Если наша создательница недовольна нашими услугами, она деактивирует нас, то есть ликвидирует навсегда. Агент № 483 занимал второстепенную должность в администрации. Я был очень удивлён, – продолжал мистер Линч с язвительной улыбкой, – обнаружив его с вами в полицейском участке. Конечно, его лицо изменилось, внешне он перевоплотился в неряшливого простачка, но внутри всё ещё оставался тем, кем был. Тенью. Достаточно было отправить ему письмо, закодированное послание, чтобы напомнить об этом. Я посеял семя сомнений в его сознании и ждал, пока оно прорастёт и принесёт плоды. И я не ошибся, потому что агент № 483 вернулся к нам.

– Вы хорошо посмеялись над нами! – прошипела Холли.

– И да, и нет. Когда мистер Льюис сообщил нам, что вы в Национальном музее, я догадывался, что он отправил вас по следу Давраса. «Человека-который-исчез», того, кто проповедовал безумные теории в Астролуне, а потом растворился в воздухе. Я хочу, чтобы вы пересказали дословно то, что услышали от него, мисс Найтингейл, и, если в том, что вы скажете, имеется смысл, я, возможно, позволю вам приступить к действиям.

Холли холодно смерила его презрительным взглядом.

– Не вижу ни одного повода, чтобы доверять вам!

– Да, понимаю. Но на случай, если вы не заметили, из троих вы остались одна, и вам крайне необходим союзник…

– Я бы предпочла каких угодно союзников, только не вас!

– Не сомневаюсь, Мисс Найтингейл. Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва Теней. Вам известна эта формула, верно? С самого начала я считал её фальшивой: не тайну «Тысячи-одного» мы должны хранить, а самих «Тысячу-одного». И не за горами их смерть, если мы будем продолжать бездействовать.

Холли отшатнулась. С непроницаемым взглядом мистер Линч приблизился к девушке.

– Положите руки мне на голову, – прошептал он.

– Зачем?

– Затем, чтобы прочитать мои мысли. В Шеритоне вы были целительницей душ? По крайней мере, так указано в вашем досье.

Находясь с ним наедине, в зале суда, Холли не имела шансов сбежать. Однажды, в полицейском участке она уже наблюдала, как мистер Линч одним щелчком пальцев парализовал Бальтазара. Та сцена не воодушевляла; Холли была уверена, что попала в ловушку. Тем не менее она обхватила дрожащими руками голову мистера Линча. Из его головы тотчас вырвались и взвились в воздух завитки дыма. Агент, обречённый выполнять административные обязанности; убийца, зарекомендовавший себя с лучшей стороны; работник, занимавший определённые позиции вопреки здравому смыслу; бессильный свидетель того, как мир постепенно погружается во мрак. Через свои руки Холли чувствовала, как её мысли, мечты и надежды разбиваются о суровую реальность. В ней зарождалось сомнение.

– Кто вы на самом деле? – пролепетала она.

Губы мистера Линча растянулись в усмешке.

– Среди Теней только самые высокопоставленные получают имя, – прошептал он. – До своего повышения я был просто номером. Номером, с утра до вечера погребённым под горой бумаг. В один ужасный день я стал свидетелем казни, и часть меня задумалась о гуманности. Может показаться странным, но эта часть отделилась от моего тела, приобрёла самостоятельность и сбежала от системы на два десятилетия.

– Вы хотите сказать, что вы и есть…

– Алистер Шеффилд, да. Я наблюдал, как это существо отрывалось от меня, освобождалось от моего влияния, чтобы превратиться в этого идиота-оборванца, фонтанирующего статьями закона. Тень редко раздваивается. Для этого необходимо, чтобы его сознание мучилось в тисках жестокого внутреннего конфликта. Борьба, в процессе которой душа разрывается на две противоположные части, – объяснил мистер Линч. – Видите ли, агент № 483 бросил меня так, как змея сбрасывает кожу. Прошло несколько лет, прежде чем начальство заметило мои старания. Я, верный слуга, оставшийся в строю, наконец получил повышение: начальство дало мне имя «мистер Линч» и назначило руководителем операций. Вот кто я такой, мисс Найтингейл!

Холли с трудом верила своим ушам. Она смотрела на него и ждала, что он вот-вот разразится хохотом.

– Где Алистер? – выдавила она.

– Вновь становится «Тенью». Он согласился со своим наказанием. Он стёр себя, вычеркнул своё нелепое существование, которого никогда не должно было быть. Агента № 483 больше нет, но, если вас это утешит, я думаю, что крошечная часть его души осталась привязанной к Алистеру Шеффилду. В его отчёте были пропуски, зияющие дыры, и мне трудно поверить в обычное упущение.

Холли передёрнуло. Молодая женщина почувствовала укол в сердце. Возможно, Алистер Шеффилд – предатель, но всё же для неё он навсегда останется тем неуклюжим посетителем, однажды переступившим порог Национального музея. «Чтобы ни было впереди, я всегда поддержу вас», – сказал ей Алистер на борту дирижабля. Но если он их предал, значит, его слова – жалкая ложь?

– Мисс Найтингейл, – раздражённо произнёс мистер Линч, – я спрашиваю в последний раз. Что сказал вам «Человек-который-исчез»? В настоящее время население Астролуны имеет стопроцентную вероятность быть уничтоженным. Если ваш план поможет снизить этот печальный процент, даю слово, что оставлю за вами свободу действий…

– И не будете совать мне палки в колеса?

– Нет.

Холли колебалась.

– Я должна отключить сознание Фрины Эшвуд, – еле слышно произнесла она.

– Астролуне оно необходимо, чтобы существовать. Если оно исчезнет, «Тысяча-один» восстановит свои воспоминания, а значит люди начнут задавать сотни вопросов, что спровоцирует панику, которая…

– Да, – оборвала Холли, – и это также пробудит Фрину.

Вступать в союз с мистером Линчем был рискованно, но в данный момент он был, возможно, её единственной надеждой на спасение клана Давраса. Не вдаваясь в подробности, Холли передала суть разговора со Сью Эшвуд и детали её безумного плана по освобождению душ в воспоминания.

– Сознание Дамы находится внутри Машины времени, но отключение системы – задача не из лёгких, – заметил мистер Линч.

– Тогда почему бы вам не протянуть сильную руку помощи?

– Нет, это невозможно. Тени были созданы, чтобы служить Даме: если я попытаюсь предпринять действия против неё, меня тут же деактивируют. Как вы думаете, почему мистер Льюис сообщил нам о вашем вторжении в хранилище Музея? Потому что он поклялся в верности Теням, а это равносильно клятве верности самой Даме. Никто не смеет выступать против Фрины Эшвуд.

– Просто скажите, где её найти, и вы не будете в этом замешаны.

– Последняя дверь в конце коридора, – вздохнул мистер Линч. – Вот, возьмите ключ, он откроет вам доступ к Машине.

Мистер Линч вынул из кармана маленький серебряный ключ.

– Это всё, что я могу сделать, мисс Найтингейл. Удачи!

Холли смотрела ему вслед. Как тень среди теней, он растворился во мгле и исчез.

* * *

Некоторые трещины вели в никуда. Сью только что пришлось убедиться в существовании тупиков на собственном горьком опыте. Она оказалась зажатой четырьмя стенами в пространстве, едва ли достаточным для того, чтобы даже присесть. Первым делом она хотела надеть очки и обыграть ситуацию в обратном направлении. К её досаде, они остались комнате. Сью и подумать не могла, что дядя Бартоломью знает о существовании трещин. В конце концов, этот человек читал труды Джейкоба Эшвуда: в своём дневнике их предок, несомненно, упоминал об этих проходах.

Сью оказалась в настоящем плену. Она кричала, барабанила по стенам, просила о помощи, но её крики остались без ответа. Что подумают тётушки Хармони и Опаль, мать? Гробовщик наверняка уже придумал уважительную причину, чтобы объяснить её отсутствие. Увы, пройдёт какое-то время, прежде чем они приступят к поискам.

К тому же, где она находится? Вопреки первому впечатлению, Сью застряла не в самом глухом месте усадьбы. Скорее, реальность внезапно решила перевернуться, создать разлом между «здесь» и «там»; невероятный промежуток без надежды на вызволение.

На краткий миг Сью пожалела, что не потерялась в воспоминаниях. Она чувствовала свою связь с «Тысячей-одним»; не имея возможности вернуться в свой мир, она испытывала ужасное сожаление, что бросила их, отдала в руки зловещей судьбе. Если Фрина должна умереть, то они умрут вместе с ней. Таков был бы их конец, и Клара Найтингейл никогда не увидит свою сестру. Не имея никого, кто мог бы остановить его, дядя Бартоломью непременно воспользуется высвободившейся магией, чтобы активировать свою проклятую шкатулку.

Этот человек десятилетиями вынашивал свой план. Каждый элемент продуман им до мелочей. Какие души он намеревался заточить? Скорее всего, чтобы не привлекать внимания, выберет несчастных, чьё исчезновение пройдёт незамеченным: бездомных, без документов, изгоев общества. Запертые в сундуке, они подвергнутся вечным стараданиям.

– Обещаю вам, что найду решение, – прошептала Сью. – Доверьтесь мне.

Она подумала о Фрине, о её мужестве, о принесённой ею жертве ради спасения клана Давраса. Заглушив свой страх, забыв о своих мечтах, она приняла их души, стала для них убежищем. Молодая женщина не отличалась силой, её единственным талантом была штопка одежды, но она совершила настоящий подвиг. Сью хотела быть похожей на неё, брать с неё пример…

«Непременно должен быть способ выбраться». Клара как-то сказала Сью, что может перемещаться по проходам без очков. На этот подвиг, без сомнений, ушли годы тренировок.

– Сосредоточься, – бормотала Сью, сжимая кулаки. – Сосредоточься.

* * *

Бальтазара била дрожь во всём теле. Не один, а четыре потерпевших кораблекрушение плыли наперекор бушующим волнам, цепляясь за деревянную доску. Ли, Сидни, Палмер, Дарелл. Или лимб развлекался, терзая его воображение… или те четверо действительно были его товарищами? «Нет, вы были единственным существующим в реальности. – Остальные – отражения ваших бывших компаньонов», – заявил ему мистер Льюис.

«Возможно, старик ошибся», – с надеждой подумал Бальтазар. А если бы его друзья пережили Большую Войну, разве судьба свела бы их в этой кошмарной реальности?

– Я иду на помощь, – прокричал он им, – я спасу вас!

Бальтазар торопливо обвязал себя вокруг талии одним концом каната, а другой привязал к лееру. Ледяная вода обожгла кожу. Каждое движение давалось с трудом, конечности превратились в свинец и тянули его вниз. Сокрушительная волна яростно ударила его. Не в силах сопротивляться, Бальтазар ушёл под воду, течение увело его обратно к корпусу корабля.

«Я не брошу своих людей», – твердил про себя капитан. Он прикладывал титанические усилия, чтобы выплыть, выбраться из заколдованной зоны, вновь и вновь грозившей поглотить его. Попытки отозвались криком боли. Выбившись из сил, он наконец добрался до Ли. Глаза молодого мужчины были закрыты, лицо приобрёло синюшный оттенок.

– Ли, – Бальтазар тряс его за плечо, – Ли! Очнись!

Старший помощник не реагировал.

– Смотри, корабль близко, я обвязал себя канатом…

Только тут Бальтазар заметил, что канат отвязался от леера. Вот беда! Как же ему вернуться на борт «Ориона?» Как будто желая лишить его последней надежды, Ли выпустил доску из рук и стал погружаться на глубину. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Бальтазар нырнул за ним.

Потекли долгие секунды под водой. Обезумев, капитан смотрел по сторонам, но никого не видел, словно морская стихия поглотила Ли. Капитан вынырнул за глотком воздуха. Зловещее зрелище ожидало его на поверхности. С диким выражением лиц, с глазами, налитыми кровью, Сидни, Палмер и Дарелл окружили его, держась за доски. Бальтазар отшатнулся от них.

Моряки указывали на него пальцем и хором скандировали.

– Ты убил Ли! Ты виновен, ты!

– Нет, это… ложь. Я пытался… спасти его.

– Ты ничего не сделал, ты бросил его… Ты не достоин быть капитаном.

Один за другим они отцепились от досок и пошли ко дну. Бальтазар попытался подхватить Сидни, но тело матроса было таким тяжёлым, что капитан не смог удержать его на плаву.

– НЕТ! – заорал он. – ВЕРНИСЬ!

По щекам Бальтазара покатились слёзы. Он рыдал от гнева и ярости.

– Простите. Простите… За то, что я бросил вас.

Перед его глазами встали образы Шеритона, воспоминания о Большой Войне и страшной битве на границах города. В то утро Эшвуды продемонстрировали своё бесстрашие: мощной атакой обрушились на клан Давраса, последним всё труднее было противостоять. Тёмная энергия безостановочно лилась на них, земля изрыгала фонтаны яда, небо содрогалось от молний, иллюзии дурманили сознания, доводя противника до безумия. Мир взорвался криками, проклятиями и тошнотворным зловонием крови… Спина к спине Бальтазар сражался вместе с Ли. В капитана вселился страх: несмотря на все усилия, его тело отказывалось обесцвечиваться. Напрасно он взывал к своему дару, магия оставалась глуха к мольбам. Вдоль защитного купола стройные ряды врага следовали друг за другом. Рано или поздно его окружат, загонят в угол, он стоял на пороге смерти.

Холли хотела уйти с ним, выражение её лица говорило ему об этом… Он не имел права умирать, не имел права оставлять её одну. Бальтазар всегда считал себя храбрецом, однако сейчас решил сделаться трусом… Но можно ли бегство расценивать как трусость, когда брошен жребий? В самопожертвовании в бою не было ничего славного, это не более, чем вздор, предназначенный для мечтательных глупцов.

Бальтазар бросился наутёк. Он воспользовался просветом в рядах врага, чтобы улизнуть. За спиной услышал вопль Ли, одиноко защищающего их позиции и почувствовал его боль. Вскоре ледяная волна поглотила товарища. Бальтазар в безумном беге натыкался на своих друзей и товарищей, которые ждали его поддержки, но он игнорировал их, перепрыгивал через трупы и бежал от них без оглядки. В этот момент его душа покинула тело. Он оказался недостаточно быстр, Астролуна уготовила ему жизнь, полную страданий и бесконечных, мучительных сожалений.