Холли вошла в квартиру мистера Льюиса. Сотни газет покрывали стол в гостиной. Торопливым жестом старик схватил один из номеров и протянул его Холли. Молодая женщина принялась читать статью двадцатилетней давности.

– Мисс Найтингейл, призываю вас открыть сознание, – объявил мистер Льюис, – поскольку некоторые истины трудно принять.

В нескольких строках едкое перо журналиста подробно описывало преступления Эдгара Кирби и его прислужников. Холли нахмурилась. «И что? – подумала она. Что такого важного было в этом старом деле?» Перевернув страницу, она увидела черно-белую фотографию приговорённых к повешению. Под фотографией были указаны имена преступников: Эдгар Кирби, Чарльз Фицуильям, Фрэнк Хестон… и Алистер Шеффилд.

– Алистер Шеффилд? – пролепетала Холли, не веря своим глазам. – Этого не может быть…

– Когда я увидел вас троих в хранилище музея, – продолжал мистер Льюис серьёзным тоном, – что-то зацепило мой взгляд. Принимая во внимание саму природу Астролуны, моя память пыталась стереть это воспоминание, забыть о нём, как о многих других. В общую картину не вписывался тот факт, что этот человек, которого вы называете Алистером, умер двадцать лет назад.

– Но это чушь! Может, он предпочёл забыть о своём прошлом, чтобы начать новую жизнь?

– Нет, никто не выжил.

– На что вы намекаете?

– Вы должны остерегаться Алистера Шеффилда, – настаивал мистер Льюис. – Каким бы ни было его настоящее имя, он не тот, за кого себя выдаёт.

Холли было трудно всерьёз воспринимать его слова. Алистер сопровождал её в Национальный музей, затем в полицейский участок, в пустыню. Он вёл себя как друг, протягивал руку помощи, когда остальные отказывались верить. Зачем ему лгать? Здесь какое-то недоразумение.

– Вы уже успели заметить странности в его поведении? – спросил мистер Льюис.

– Мне известно, что в состоянии стресса он цитирует статьи закона и страдает нервным тиком.

– Какого рода тиком?

– Его пальцы дёргаются так, будто перелистывают страницы невидимой книги.

Мистер Льюис нахмурился, словно это информация подтверждала теорию, которой он опасался больше всего.

– То, что я вам сейчас расскажу, всего лишь предположение, – прошептал он. – Что если Алистер Шеффилд не был одним из «Тысячи-одного»? Что если он был кем-то другим, самозванцем, присвоившим себе имя настоящего Шеффилда? Когда он испытывает страх, у него начинается тик, потому что фальшивая личность вступает в противоборство с природной сущностью.

Холли не отвечала. Она отказывалась видеть в Алистере предателя, но в её сознании благоприятный образ молодого человека начал разрушаться.

* * *

Агент № 483 вернулся. Он затерялся на два десятилетия, украл чужую личность и в конце концов убедил себя в том, что имя Алистер Шеффилд – его собственное. Теперь он встал на правильный путь. Как он мог позволить своему сознанию искажать восприятие и мечтать о гуманности?

Агент № 483 был «Тенью». Более века он проработал в административном секторе. Если он не шлёпал целый день печати на документы, то, значит, исступлённо составлял бесконечные отчёты.

А потом, в одно прекрасное утро, он удивился, что стал надеяться на лучшее. Он хотел жить. Хотел слиться с толпой, разгуливавшей по улицам Астролуны, не зная, что этот город – не что иное, как гигантская паутина лжи.

Агент № 483 присутствовал на казни Эдгара Кирби и его сообщников. Он заинтересовался одним из преступников. Алистером Шеффилдом. Небо в тот день было затянуто облаками, и со своего места агенту № 483 показалось, что над головой приговорённого к повешению нависла туча. Этот образ неотступно преследовал его даже после того, как он вернулся домой. На следующий день агент № 483 не смог устоять перед соблазном. Он навёл справки об Алистере Шеффилде и обнаружил в его досье, что преступник имел амбициозные планы стать адвокатом.

Постепенно агент № 483 перевоплотился в образ Алистера Шеффилда. Он безоговорочно принял его идеи, его концепцию справедливости и, бессильный сопротивляться, стал им. Зеркало больше не отражало его настоящего… Лицо изменилось: черты смягчились, волосы приобрёли соломенно-светлый оттенок. Как воспоминание о том знаменательном дне, над головой застыла туча. Со временем он забыл, что принадлежал к «Теням», что был всего лишь винтиком, обспечивающим функционал системы, а система обошлась без него.

В течение двадцати лет он жил как Алистер Шеффилд. Жил до тех пор, пока в его офис не пришло загадочное письмо. Оно состояло из одних цифр и слов; тарабарщина, которая, на первый взгляд, не имела никакого смысла: «25–83–69 АПЕЛЬСИН 44–784–558 ВАЛИК 71–458–93354 ОТОПЛЕНИЕ 83–5887–445…» Закодированное сообщение – язык «Теней», который они использовали для конфиденциальности. Неосознанно агент № 483 пытался сопротивляться. Его тик участился: две личности внутри него спорили, противоречили друг другу… и в тот день, в ванной Давраса, агент № 483 одержал верх. Тени и мистер Линч желали ареста Бальтазара Райли. Тогда агент № 483 доставил им капитана. В Небюлеседоре он создал трещину, через которую отправил Холли Найтингейл в Астролуну, а Бальтазара Райли – в тюремную камеру.

Холли Найтингейл – особый случай. Агент № 483 должен был избавиться от неё, бросить посреди дюн или передать «Теням». Но он не решился на это. У плана Давраса имелся шанс на успех, последняя надежда на спасение «Тысячи-одного». В сердце агент № 483 всё ещё оставалась ничтожная часть Алистера Шеффилда.

* * *

Начался суд. Сидя за столом подсудимых, Бальтазар испытывал неодолимое желание придушить Алистера собственными руками. Предатель перешёл в лагерь обвинения и вот уже добрых полчаса использовал свои ораторские способности, чтобы потопить капитана. Одно за другим перечислялись преступления пирата Райли, в том числе и незаконное проникновение в полицейский участок, которое Бальтазар счёл преувеличенно раздутым.

Когда же капитан попытался указать «дружелюбно» настроенной публике на то, что этот мерзавец Алистер был его сообщником, на Бальтазара незамедлительно полетели помидоры. Одним словом, как только он открывал рот, чтобы сказать слово в свою защиту, поднималась буря протестов и заглушала его слова. Алистеру же устроили овацию. И хотя в этом не было необходимости, дежурные сотрудницы использовали паузы в обвинительном монологе и поднимали таблички «Аплодисменты».

Откинувшись на роскошную оттоманку, с которой предполагал вынести вердикт, судья лениво слушал обвинение. Степень его внимания к делу не играла роли: приговор изменению не подлежит. В глубине помещения, скрытой за красным занавесом, уже был возведён эшафот. Время от времени там мелькал силуэт палача. Этот бравый человек, очевидно, начинал проявлять нетерпение.

– …что является преступлением, карающимся смертной казнью, согласно статье 87–9 «Кодекса Багровых истин», – заключил агент № 483, чеканя каждое слово. – От имени жертв Бальтазара Райли и во имя справедливости мы требуем наказания в виде смертной казни.

Эти «добрые» слова были встречены восторженными, одобрительными возгласами зрителей.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сонно вздохнул судья. – Настала очередь защиты. Обвиняемый Райли, мы вас слушаем.

– Я хотел бы сказать, что…

– Ваше время истекло, – тут же оборвал его судья. – После тщательного рассмотрения дела, повинуясь голосу совести, объявляю подсудимого виновным. И приговариваю его к смертной казни через повешение.

По залу, словно по стадиону, от первого до последнего ряда пробежала зрительская волна. Плача от радости, липовый адвокат Стивенсон аплодировал и говорил всем, кто его слушал, что это лучшее представление, которое он когда-либо видел. Воодушевлённый гласом народа, судья взмахнул рукой, и под барабанную дробь занавес взметнулся вверх, открывая зловещую сцену.

Бальтазар сглотнул. Плотоядная улыбка палача предвкушала смерть. Капитан и представить себе не мог в самых кошмарных снах, что судьба сыграет с ним злую шутку. Как раз когда Астролуне грозит реальная опасность, он погибнет, и его, назначенного козлом отпущения, поглотит тьма.

– Послушайте меня, – собрав всю силу воли, решительно прокричал он, – города Астролуны не существует…

Его слова растворились в беспорядочном оре публики.

– Повесить! – скандировали зрители. – Повесить!

Два стражника подхватили сопротивляющегося Бальтазара и потащили к эшафоту.

– Эй, я тороплюсь! – ворчал палач. – Я обещал сегодня детям повести их на шоу танцующих носков.

Бальтазар не знал, что процедуру казни можно ускорить. Через несколько мгновений верёвка была накинута ему на шею, палач со скоростью света задал ему вопрос о последнем слове, молниеносно пришёл к выводу, что этого слова нет и быстро опустил рычаг. Мир опрокинулся. Бальтазар ощущал, как затягивается на его шее узел. Погружаясь в темноту, он вспоминал темноволосую женщину.

«Холли, пожалуйста, помни обо мне»…

* * *

Сью провела беспокойную ночь. В редкие периоды забытья она слышала голос Давраса, который говорил, что судьба «Тысячи-одного» предрешена, и ничто не может спасти их от гибели. «Сознание Фрины не позволит вам… пробудить её тело… Позвольте мне… позаботиться об этом», – заявил он накануне вечером. Имелся хоть малейший шанс на успех или видение Сью являлось предостережением?

Не в силах уснуть, девочка обдумывала новый план сражения. Врагом был дядя Бартоломью. Этот ужасный человек ждал смерти Фрины, чтобы возродить магию. Перед сном Сью расспросила тётушек Хармони и Опаль о планах их брата, но ни та, ни другая не имели никакого понятия об этом. Значит, пришло время самостоятельно выяснить, что он задумал.

Сью вышла из спальни, на цыпочках прошла по коридору и скользнула в чулан для мётел. Через замочную скважину она без помех могла наблюдать за дверью Гробовщика. Когда он спустится к завтраку, она незаметно прокрадётся в его комнату и обыщет её. Сью решила набраться терпения и ждать. Было уже почти девять часов утра, когда, наконец, дверь заскрипела. Как всегда одетый во всё чёрное дядя Бартоломью переступил порог и тяжёлыми шагами направился к лестнице.

«За дело»! В такие моменты Сью нравилось думать, что её героиня леди Сьюзен находится рядом. Чувствуя себя великой авантюристкой, девочка проникла в комнату Гробовщика. Присутствие дяди наложило тяжёлый отпечаток на обстановку. Все вещи были чёрными: начиная от чемоданов, что стояли у окна, до костюмов, висевших в платяном шкафу. Сью не удивилась бы, обнаружив под кроватью гроб.

Позаботившись о том, чтобы всё оставалось на своих местах, она принялась за предметы мебели. Спустя четверть часа Сью успела осмотреть одежду, порыться в книгах с мудрёными названиями, но всё безрезультатно. Единственное, что она обнаружила, – это паутину и позабытый в углу кулинарный рецепт. Оставался сундук, запертый на ключ. «Дядя Бартоломью не настолько глуп, чтобы разбрасываться уликами, – прошептал ей на ухо тоненький голосок. – Если ему и есть что скрывать, то можешь быть уверена, это что-то находится внутри». Сью отбросила все сомнения и страхи, схватила ножницы и вступила в ожесточённую борьбу с замком. Наконец, механизм поддался. Дрожа от волнения, она обнаружила внутри несколько пожелтевших страниц. Чёрными чернилами был выведен заголовок: «Дневник Джейкоба Эшвуда». Бинго! Это именно то, что она искала.

Сью быстро пролистала дневник, задерживаясь на некоторых отрывках, где описывалась Большая Война, и на других, где говорилось о «жизни после». Целая эпоха, в течение которой магия постепенно угасала. Но самый интригующей была последняя страница со списком дат, который заканчивался 13 августа 2019 года.

Сью содрогнулась. Почему сегодняшняя дата была написана именно здесь, на древних листах бумаги, которым, казалось, уже больше века? Длинный список возглавляло одно имя: Вирджиния Эшвуд.

– Основательница Шеритона, – прошептала Сью, вздрогнув.

Вопросы одолевали её, ей хотелось подумать. Но судьба распорядилась иначе: шум приближающихся шагов разорвал тишину. Кто-то направлялся в комнату…

Не раздумывая, девочка нырнула под кровать. Она едва успела исчезнуть, как на пороге показалась пара туфель. Гробовщик вернулся! «Хорошо бы, если бы он подавился своим завтраком», – подумала Сью. Дядю явно что-то тревожило: он нервно придвинул стул и встал на него, чтобы взять тяжёлый предмет, спрятанный в верхней части шкафа. Сью увидела чёрный деревянный сундук.

Она глядела во все глаза. Её пронзила ужасная догадка. Дядя Бартоломью сделал новую шкатулку! Каким-то образом он нашёл Вечное древо и собирался воспроизвести план Джейкоба Эшвуда. История повторялась…

Сью сжалась в комок. Она ждала удобного случая. Как только Гробовщик покинет комнату, она куда-нибудь запрячет его шкатулку. Замечательный план разлетелся на мелкие кусочки, когда высокая фигура Гробовщика подошла к двери.

– Сью, – тихо позвал он, – я знаю, что ты там.

* * *

Когда Холли покинула дом мистера Льюиса, её голова шла кругом. Старый директор подозревал Алистера в предательстве, в двойной игре, в том, что он, не колеблясь, выдаст их Консулу. Если отбросить эмоции, то она не могла отрицать, что с Алистером было что-то не то.

Был почти полдень, когда она вновь смешалась с толпой, снующей по бульвару де Сандр. Почти тотчас до её слуха донеслись резкие выкрики. На оживлённых перекрёстках мальчишки-газетчики трясли над головами экземплярами «Астролунской сплетницы».

– Специальный выпуск! Казнён знаменитый пират, Бальтазар Райли!

Холли показалось, что её сердце перестало биться. Бальтазар казнён… Нет, это какая-то ошибка!

– Сколько? – спросила она парнишку.

– Полдублона.

Холли бросила ему монетку и, не дожидаясь сдачи, схватила номер. Отбиваясь от потока прохожих, она жадно пробегала глазами по заголовкам. Вскоре её взгляд впился в снимок: Бальтазар на эшафоте. Это был действительно капитан… Весь в следах от помидоров, с треуголкой возле ног, он жалко повис на верёвке. На его губах блуждала тень улыбки. Смерть забрала его.

Холли не смогла сдержаться, её вырвало. Внутренности корчились в спазмах.

– Острожнее! – проворчал кто-то, отходя от неё.

По щекам девушки катились беззвучные слёзы, а потом отказали ноги, и она рухнула посреди тротуара, рыдая над судьбой человека, которого любила, не смея признаться себе в этом. Всю свою жизнь Бальтазар хотел покинуть Шеритон. Теперь он действительно уехал навсегда.

– Вы огорчены, потому что не успели на суд? – спросила пожилая женщина, проходя мимо Холли. – Знаете, билеты раскупили молниеносно. Надо сказать, что рекламная кампания была очень эффективной. Но зрелище могло бы быть и лучше. Судья был недостаточно мягок, да, недостаточно мягок.

Холли не слушала её. Она должна увидеть Бальтазара, попросить у него прощения за то, что не была рядом, когда он так нуждался в ней. Попрощаться с ним. Она с трудом поднялась на непослушных ногах и поспешила к залу суда. Учитывая размах мероприятия, Консул выбрал гигантский амфитеатр по соседству с тюрьмой.

С каждым шагом в её голове появлялись и исчезали образы Бальтазара: чумазый мальчишка, протягивающий ей яблоко на улицах Шеритона; подросток-главарь банды, который думал, что за ним армия, не понимая, что его отряды состоят из нищих юнцов округи; друг, с которым они шли по песчаному пляжу, держась за руки.

Дойдя до главной двери, Холли всё ещё цеплялась за безумную надежду.

– Представление окончено, мадам, – пробормотал дворник, собирая остатки попкорна и помидоров. – Вы не можете…

– Я дам вам пять дублонов, если вы меня впустите, – оборвала его Холли, показав монеты.

Мужчина принял деньги. С трудом дыша, Холли побежала к огромному эшафоту в глубине зала. Тело всё ещё висело, раскачиваясь на виселице.

Бальтазар Райли. Мёртвый. Взгляд Холли затуманился. Она бросилась к телу, вцепилась в его камзол, как утопающий за спасательный круг.

– О Бальтазар, – прошептала она, – мне так жаль.

Долгое время Холли не отпускала его, как будто Бальтазар был ещё жив, как будто, поддерживая его, она ещё могла помочь ему. Услышав за спиной покашливание, девушка вздрогнула.

– Мисс Найтингейл, я рад видеть, что вы нашли мистера Райли.

Из-за колонны вышел человек в чёрном костюме. Мистер Линч.