Кристина вернулась в спальню Фрины и устроилась возле изголовья, чувствуя себя стражником. Впервые за долгое время её ноша, гложившая изнутри, стала легче. Словно засовы, запиравшие сердце, постепенно начали приподниматься. Когда дочь рассказала о волшебстве, о путешествии через воспоминания, Кристина внимательно её выслушала. Сделав героическое усилие, она разрешила себе поверить невозможному, проникнуть ему в своё сознание. Чтобы забыть собственное детство, она столько лет цеплялась за логику, изгоняла иррациональное из жизни. Хрупкий мостик связывал её мир с миром Сью; мостик, который легко разрушить непониманием. Один шаг был сделан. Кристина не желала поворачивать назад.

Фрина мирно спала. Под мерное тиканье больших часов Кристина и сама задремала. Из полузабытья её вывел шёпот, еле слышный, словно шелест.

– Меня зовут Даврас, я принадлежу клану «Тысячи-одного». Кто-нибудь меня слышит?

Кристина подскочила с места. Губы Фрины шевелились, передавая сообщение, вопреки законам логики и реальности.

– Да! – крикнула Кристина. – А вы меня?

– Меня зовут Даврас, я принадлежу клану «Тысячи-одного», – повторил голос. – Может ли кто-нибудь…

Явление продлилось всего несколько секунд. Это было похоже на неисправное радио, которое настойчиво пыталось перехватить определённые волны. Кристина выбежала из спальни и стремглав кинулась на поиски дочери.

К тому времени, когда Сью вбежала в спальню Фрины, там вновь установилась мёртвая тишина. Запыхавшись, подросток замерла у изножья кровати.

– Ты уверена? Ты уверена, что он назвал себя Даврасом?

– Да, думаю, именно так он и сказал, – ответила Кристина.

– В любом случае нужно попытаться ещё. Это Сью Эшвуд из Шеритона, вы меня слышите? Это Сью Эшвуд из Шеритона, вы меня слышите?

Сью билась в течение часа, не ведая, что по другую сторону совершенно незнакомые им люди так же стараются быть услышанными и добиться ответа. «С самого детства ты установила с ней связь, – расказывала Клара Найтингейл, – проводила в её компании часы. Фрина Эшвуд слышит твой голос, я убеждена в этом…» Сью механически повторяла одни и те же слова, начиная сомневаться в успехе. Пришло время ужина. Девочка колебалась, не зная, стоит ли спуститься за едой, когда внезапно границы двух вселенных вновь раздвинулись.

Глубокий голос Давраса поплыл по воздуху.

– Меня зовут Даврас, я принадлежу клану «Тысячи-одного». Кто-нибудь меня слышит?

Горячая волна радости с головы до ног обдала Сью. Взволнованная, она придвинулась к Фрине.

– Да, это Сью Эшвуд из Шеритона, вы меня слышите?

– Да, я вас слышу, только постарайтесь… говорить громче…

Время поджимало. В любую минуту разговор мог прерваться. Чётко артикулируя каждое слово, она спешно передала информацию.

– Я знакома с вашей историей, – воскликнула она, – я знаю, как вам помочь! Дориан Эшвуд создаёт сферы воспоминаний, содержащие альтернативную версию Шеритона. Если у нас получится впустить «Тысячу-одного» внутрь, вы будете спасены. Но сначала я должна разбудить Фрину Эшвуд.

– Сознание Фрины не позволит вам… пробудить её тело… Позвольте мне… позаботиться об этом.

Его голос прервался. Сью прислушалась: казалось, Даврас находится на другой стороне футбольного поля.

– Спа… сибо. Я вас…

Сью так и не дождалась конца фразы.

* * *

Холли не верила своим ушам. Она только что услышала самое удивительное послание, какое только можно было себе вообразить. Среди какофонии голосов «Тысячи-одного», вопящих о своей беде, она услышала шёпот надежды.

– Сью Эшвуд, – прошептала Холли. – Я слышала это имя.

– Это девочка, которая читает истории Фрине, – ответил Даврас, нахмурившись. – Большая часть подсознания и его обитателей рождается из этих рассказов. Не знаю, откуда она об этом знает, но нам очень повезло.

– Можно ли снова вызвать её? – спросил Бальтазар, водрузив ноги на низкий столик.

– Сомневаюсь. Связь с внешним миром чрезвычайно сложна. Если бы в Астролуне существовали мобильные телефоны, я бы ответил, что это всё равно что пытаться позвонить, используя телефонную сеть наполовину… Одним словом, – добавил Даврас под озадаченными взглядами своих гостей, – мы напрягаем лёгкие вот уже несколько часов, но, по-моему, наши голоса смогли преодолеть границу вселенных не больше пары раз. На самом деле это настоящее чудо, что слова малышки мы вообще смогли услышать.

Даврас пригладил рукой свою огненно-рыжую шевелюру.

– Возможно, она – единственная, кто способен нас слышать, – предположил он. – После многих лет прослушивания её историй сознание Фрины, без сомнений, настроено на принятие её голоса больше, чем какого-либо другого.

– Что она имела в виду, говоря о «сферах воспоминаний»? – спросил Алистер.

– Дориан Эшвуд умел помещать воспоминания в сферы. Если то, что рассказала нам юная Сью, правда, то мы наконец-то получим убежище.

Холли не смела радоваться. События складывались слишком идеально, чтобы судьба не уготовила им какой-нибудь сюрприз в последнюю минуту.

– Как вы собираетесь разбудить Фрину Эшвуд? – пробормотала она.

– Не я собираюсь будить её, – ответил Даврас с усмешкой. – А вы… Я уже говорил, что заперт в этих четырёх стенах. Даже шагнуть за пределы этого дома для меня невозможно. Вы слышали о «Машине времени»?

– Та штуковина, что торчит над Астролуной? – спросил Бальтазар.

– Штуковина, действительно, – хохотнул Даврас. – Видите ли, машина хранит один из самых сокровенных секретов Консула. Пустыня Небюлеседор – это подсознание Фрины, Национальный музей – её память… а Машина времени – её сознание.

– Сознание? – в унисон повторили Холли, Бальтазар и Алистер.

– Да, его сознание. Власти используют фазы «день-ночь» как фасад, чтобы скрыть свою настоящую деятельность. Неофициально это ещё и логово Теней; здесь мистер Линч и его приспешники обосновали свой основной лагерь.

Бальтазар хрустнул пальцем. Очевидно, имя мистера Линча вызывало у него жгучее желание совершить убийство.

– Есть только одно решение, – продолжал Даврас, – отключить сознание Фрины, чтобы рассеять декорации Астролуны. То, что я вам описываю прямо сейчас, – это очень опасный план. Исчезновение города должно не только восстановить воспоминания «Тысячи-одного», но и пробудить Фрину ото сна.

– Маленький вопрос, – вмешался Бальтазар, – не является ли это именно тем, чего пытается избежать Консул?

Даврас кивнул.

– Всё или ничего, – объявил он, – потому что пути назад нет. Астролуна в конце концов рухнет, а второго шанса у нас не будет.

– Одним словом, миссия самоубийственная, – подытожил Бальтазар. – Голосую за, если она позволит мне прикончить мистера Линча в процессе.

Капитан сделал глоток рома. Образ мёртвого парнишки на пляже по-прежнему отказывался покидать его мысли.

* * *

Настроение мистера Линча было хуже некуда. Консул действовал напролом. Он был настолько уверен в себе, настолько врос в свои убеждения, что отказывался смотреть правде в глаза. Смертная казнь Бальтазара Райли – удар мимо цели. Кроме удовольствия наблюдать за его повешением, мистер Линч считал этот манёвр бессмысленным. Николас Монгомери действовал так же, как и двадцать лет назад.

В те времена предание публичной смерти Эдгара Кирби на рыночной площади ещё имело смысл. Этот «отъявленный преступник», как описывали его газеты, угрожал рассказать правду всей Астролуне. Он и его сообщники были просто идеалистами, глупцами, выступавшими против системы, несмотря на то что последнее слово всегда оставалось за ней. Их кончина позволила успокоить толпу, заставить её забыть об угрозе. В настоящее время кризис был таков, что Астролуна трещала по всем швам. Казнь других избранных властями козлов отпущения не смогла бы уберечь город от разрушения.

– Месье, – сказал один из его подчинённых, переступая порог его кабинета. – Агент № 483 только что предоставил нам свой отчёт.

– Давно пора, – вздохнул мистер Линч. – Он сообщил нам местонахождение Райли?

– Да, по его словам, преступник и его сообщники находятся в пустыне Небюлеседор в компании Давраса.

«Даврас. Человек-который-исчез… Это очень интересно», – подумал мистер Линч. Значит, именно в этой глуши провёл он все эти годы. Мистер Линч не мог отрицать, что Даврас вызывал некоторое восхищение. Даврас знал, во что ввязывается, и был способен на радикальные решения, в то время как Консул упорно закрывал глаза.

«Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва Теней». Эта фраза висела на самом видном месте над столом мистера Линча. Из принципа, Тени всегда были лояльны Консулу. Теперь же мистер Линч всерьёз подумывал о том, чтобы переметнуться. Разве это клятвопреступление – послать к чёрту обязательства, когда само будущее Астролуны под угрозой?

Мистер Линч был «Тенью». Он никогда не принадлежал «Тысяче-одному». Он никогда не видел Шеритона. Он всего лишь слуга, существо, которое сознание Фрины Эшвуд сотворило из ничего, чтобы защищать город. Но Астролуна – не просто совокупность зданий, Астролуна – ещё и её жители. Мистер Линч хорошо понимал это. И если бы ему пришлось выступить против Консула, он бы не колеблясь сделал это.

* * *

Была почти полночь. Холли только что попрощалась с Даврасом на пороге его дома.

– Берегите себя! – напутствовал он маленькую группу. Они молча шли по тихим переулкам Шеритона, пока не вышли к огромному эскалатору, который привёз их в пустыню. Ночь обняла дюны, и только свет их фонариков (подарок Давраса) пробивался сквозь мрачный покров тьмы.

– Предлагаю проделать тот же трюк, что и в прошлый раз, – заявил Бальтазар. – Нафантазируем превосходный дирижабль, который отвезёт нас до самой Астролуны.

Холли закрыла глаза для того, чтобы сконцентрироваться. Она попыталась представить аэростат, который доставил бы их в город, не растеряв при этом винты. Когда она вновь распахнула глаза, никакого летающего аппарата не было. Их охватило разочарование. Холли казалось, что после встречи с Даврасом в её голове накопилось столько информации, что она вот-вот взорвётся. Может, переполненный мозг не мог сосредоточиться?

– Возможно, – пробубнил Алистер, – если мы выразим желание вслух, то результат будет лучше.

– Не уверен, что это что-то сильно изменит, – возразил Бальтазар.

Неожиданно перед ними возникла гигантская трещина, чёрный разлом, парящий в воздухе. Её контуры подрагивали.

– Кто-нибудь знает, что это за штука? – понтересовался капитан, находясь в шоке.

Холли решила полюбопытствовать. Она старалась держаться на безопасном расстоянии, но мощный порыв воздуха резко втянул её в себя. Хрупкое тело не могло сопротивляться, и огромная дыра, прорвавшая пространство, заглотила девушку.

– Помогите! – только и успела крикнуть она, когда её ноги оторвались от земли.

Бальтазар и Алистер изо всех сил пытались удержать её. Внезапно, резким щелчком дыра захлопнулась над ней. Холли падала, неслась в бездонную яму, пока трещина грубо не выплюнула её. Задыхаясь, девушка приземлилась на оживлённой, красочной улице. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что она вернулась в Астролуну.

– Побалуйте себя нашей новой продукцией двойного назначения: зубной щёткой, которая одновременно является и расчёской для волос! – зазывал уличный торговец, тряся перед ней своим лотком.

– Нет… спасибо.

Ноги подкашивались. Не в силах собраться с мыслями, она опустилась на скамейку-попрыгунью, которая продвигалась прыжками и предлагала гостям города полюбоваться достопримечательностями. Что, чёрт возьми, произошло? Возможно, вместо ожидаемого дирижабля они случайно нафантазировали себе чёрную дыру? Но тогда где Бальтазар и Алистер? В пустыне Небюлеседор была ещё ночь, а в Астролуне, подчинявшейся другому часовому поясу, уже наступило утро. Улица суетилась, жизнь на ней кипела. Если её спутники затерялись где-то в толпе, то маловероятно, что она их заметит.

«В конце концов, это не страшно, – размышляла она. – Они найдут меня у Национального музея». К сожалению, скамейка-попрыгунья оказалась крайне несговорчивой. По мнению ассоциации недовольных потребителей, гораздо быстрее передвигаться пешком, чем полагаться на скамейку, которая была «глухой, обидчивой и постоянно в дурном настроении». Холли отправилась пешком на бульвар Сандр. К счастью, «Жемчужина Астролуны» находилась всего в нескольких кварталах. Вскоре после того, как она обогнула движущиеся тротуары и прошла район пропавших носков – в результате чего сама лишилась одного носка, – девушка увидела фасад музея. Толкнув тяжёлую дверь, Холли едва не столкнулась на входе с мистером Льюисом, который торопливо выходил из Музея.

– Мисс Найтингейл, – изумился старый директор, – вы… вернулись?

– Да, совершенно неожиданно, – слегка улыбнулась Холли. – Вы случайно не видели Бальтазара или Алистера?

– Нет, ни того, ни другого… Послушайте, мисс Найтингейл, это просто чудесное совпадение, что вы здесь. Мне нужно поговорить с вами о деле чрезвычайной важности.

Мистер Льюис выглядел взволнованным. Он не переставая теребил рукав своей серой атласной пижамы.

– О чём?

– Идёмте ко мне, я живу за углом. Вы не поверите, если не увидите статью своими собственными глазами.

– Но Бальтазар и Алистер…

– Забудьте про них. То, что я должен вам сообщить, имеет первостепенную важность.

Не понимая, что её ждёт, Холли последовала за ним.

* * *

– Что за…?

Бальтазар ничего не понимал. Чёрная дыра проглотила его, а затем грубо выплюнула в замкнутое пространство. Это была грязная, узкая комната с решётками на окнах, засаленным матрасом и, главное, с жуткой аурой, повисшей в воздухе. В голове незамедлительно сложились все элементы пазла: тюремная камера.

Бальтазар с ужасом обернулся, как будто был шанс, что перед ним возникнет запасной выход. Безумие. Он сейчас проснётся, обнаружит себя у Давраса и поймёт, что ему приснился кошмар. Увы, мрачная обстановка не собиралась исчезать.

– Выпустите меня! – зарычал Бальтазар.

Он бросился на дверь, пытаясь выбить её. Но его усилия только привлекли внимание стражника.

– Заткнись! – рявкнул тот. – тебя выпустят через час. Я уверен, тебе это не понравится…

– Почему?

– Потому что тебя уведут на судебный процесс. И если ты хочешь знать, уже установлен эшафот, на котором тебя повесят.

Судебный процес. Эшафот. Слова разрывались в голове Бальтазара. Его будут судить и приговорят к смерти… Нет, невозможно!

У них был план, шанс спасти Астролуну; его преступное прошлое не имело права настигать его именно сейчас, в этот момент. Как его нашли? Эта трещина, несомненно, являлась ловушкой, расставленной «Тенями». Мистер Линч или кто-то из его подчинённых, должно быть, установили за ним слежку. Неужели за ними следили даже в этой всеми забытой пустыне?

Бальтазар подумал о девушке.

– Холли, – прошептал он, – мне очень жаль. Где ты сейчас? В камере, похожей на эту, ожидаешь предстать перед судом в качестве сообщницы… или где-то ещё?

Бальтазар сжал кулаки. Ему казалось, что он погребён заживо.

* * *

Прошёл час. За это время капитан испробовал все, пытался представить новый проход, но ничто не помогало. Когда дверь камеры открылась и два стражника повели его по коридору, он почти желал, чтобы все скорее закончилось.

Коридор, двери, ещё двери… Яркий, резкий свет заставил зажмуриться. Они вошли в гигантский зал суда, битком набитый шумными, крикливыми зрителями, хрустевшими попкорном. Посреди всей этой суматохи Бальтазар обнаружил себя за одним столом с человеком в костюме, который, должно быть, был его адвокатом, назначенным судом. Публика неистовствовала, и вскоре куртка капитана была заляпана помидорами. Среди толпы сновали торговцы и, пользуясь случаем, продавали овощные снаряды и лёгкие закуски на выбор.

– Капитан Райли, приятно познакомиться. Я мистер Стивенсон, и буду представлять вашу защиту, – объявил его сосед.

Бальтазар метнул в него подозрительный взгляд.

– Вы действительно собираетесь защищать меня, или вы здесь для общей картины?

– На самом деле я актер-комик Большого театра Актеров-которые-недостаточно-хороши-чтобы-играть-где-то-еще. Мне предложили эту роль сегодня утром, и, поскольку мне нужны деньги, я согласился, – широко улыбаясь, отвечал липовый адвокат. – В любом случае, даже самый лучший юрист в Астролуне не поможет вам. Ну что, без обид?

Бальтазар глубоко вздохнул.

– Раз уж от вас нет никакой пользы, – пробормотал он, – прошу убраться отсюда. По крайней мере развалюсь поудобнее на освободившемся месте. Привилегия, которой скоро лишусь, поскольку меня собираются повесить.

Под бурные овации толпы липовый адвокат Стивенсон, словно герой, вышел из-за стола и пересел в первый ряд. В чём смысл этой иллюзии правосудия? В глазах Бальтазара происходящее – просто нелепый фарс, единственная цель которого – развлечь толпу. Шансов, что он выпутается, не было. В тот момент, когда капитан всерьёз задумался, не броситься ли ему на любителей стрелять помидорами, раздался зловещий скрип дверей. В комнату вошли трое: судья в конфетно-розовой форме, секретарь суда с заведомым недовольством на предстоящую бумажную волокиту… и ещё один персонаж.

Глаза капитана чуть не вывалились из орбит. Благодаря чёрной туче, грохочущей над головой, он был легко узнаваем: Алистер Шеффилд! Каким чудом он оказался здесь? На краткий миг капитана озарила безумная надежда, что Алистер на его стороне, что он сейчас исторгнет из себя статьи закона и добьётся его освобождения…

Только это было не так. Дело обстояло как раз наоборот.