Хармони Эшвуд твёрдо решила нести дежурство у кровати Сью. Что бы ни замышлял её брат Бартоломью, ключом к разгадке была Фрина. И о том, чтобы оставить её одну, не могло быть и речи.

Тётя Хармони прикусила губу. Она вспомнила… Когда Сью поведала им о «Тысяче-одном», по её телу пробежала дрожь. Много лет назад мистер Фергюсон открыл ей страшную тайну клана Эшвудов. Правда повергла её в шок. Две ночи тётя Хармони не смогла сомкнуть глаз, охваченная мучительным чувством стыда. А после, как и все члены её семьи до неё, она предпочла обо всём забыть. Не в силах сопротивляться, она позволила проклятию стереть воспоминания.

Мало-помалу Хармони вернулась к своим привычкам. Иногда обрывки смутных образов врывались в её мысли: строчка на архивных документах, выведенная от руки: «Эшвуды не должны были совершать столь чудовищное преступление, да хранит нас будущее от тьмы…» Но каждый раз она торопливо прогоняла их.

– Сью, прости меня за слабость, – прошептала Хармони.

Теперь она отказывалась поддаться искушению и забыть, как это делала в прошлом. Она должна быть сильной ради Сью, ради этого двенадцатилетнего ребёнка, который взвалил на свои плечи непосильную ношу.

– Не знаю, что он задумал, – произнёс голос Опаль, – но нашему дорогому брату взбрела в голову потрясающая идея заточить себя в собственной комнате.

Хармони подняла голову. В дверном проёме показалось лицо сестры. Её глаза говорили о сожалении, о том, что она знала правду, но ничего не предприняла.

– Прекрасно, – прошипела тётя Хармони, – чем меньше я его вижу, тем лучше себя чувствую!

– А Фрина, как она?

– Как обычно.

* * *

Облачённый в серую сатиновую пижаму, мистер Льюис без конца ворочался под тёплым одеялом. Вот уже несколько часов он не мог уснуть. Одна мысль не давала ему покоя. Интуитивная догадка, что что-то не так… Старый директор решил выбраться из кровати, чтобы налить себе чашку чая. Да, он был убеждён, что это чувство возникло после разговора с Холли Найтингейл. С ней и двумя её спутниками.

Когда он увидел, как они всюду суют свои носы, у него мелькнула надежда, шанс опередить Консула, чтобы примкнуть к Даврасу. По его сведениям, этот человек находился в пустыне Небюлеседор, где поселилось подсознание Фрины Эшвуд. Если его предположения верны, то её бывший друг находился в заточении. Но не это больше всего беспокоило мистера Льюиса.

– Холли Найтингейл, Бальтазар Райли, Алистер Шеффилд, – задумчиво произнёс он.

Проблема заключалась в этой троице. Мистер Льюис ощущал, что что-то ему не нравится, одна деталь выбивалась из общей картины. В голове мелькнул образ – размытая фотография из одной газеты.

– А! «Астролунская сплетница»! – пробормотал мистер Льюис.

Хотя память и подводила его временами, но всё же старик был уверен: эту информацию он вычитал там. Фанатичный коллекционер, он собирал и прятал в своём чердаке сотни и сотни экземпляров газеты.

– Нужно просмотреть все номера!

Не откладывая в долгий ящик, он приступил к делу. Злая аура окружала мисс Найтингейл, опасность приближалась, угрожая затопить её. Его долг – предупредить девушку.

* * *

Дориану Эшвуду казалось, что его голова скоро взорвётся. Он только что провёл за столом четыре часа. Четыре часа, которые мог бы использовать для лучшей цели, чем объедание пирогами на радость сестре. С неуместным волнением в голосе это ничтожное создание объявило о браке своей дочери Эстеллы с одним из её кузенов шестого или седьмого колена. Альфредом, Александром, Артуром?.. Дориан даже не мог вспомнить имя счастливого избранника.

– Наконец-то, свобода! – сказал он, захлопывая за собой дверь лаборатории.

Он очень надеялся провести этот день с пользой и продолжить свои исследования. На протяжении десятилетий он пытался распутать бесконечную петлю нерешительности. Это была одна из величайших загадок магии, и после долгих лет блужданий в потёмках, недавние открытия не замедлили принести первые плоды.

– Так, посмотрим, – пробормотал он, – куда я дел свои расчётные таблицы?

Его стол выглядел как настоящее поле боя: живописное нагромождение книг, рукописи, переводы древних рун, листы с его неразборчивым почерком. Двадцать минут спустя, порывшись во всех ящиках, пролистав каждый том, Дориан пришёл к печальному выводу: он понятия не имел, где хранятся его драгоценные бумаги.

– На крупные беды решительные меры! Лекарство хуже болезни! Клин клином вышибают! – успокаивал он себя.

К счастью, накануне вечером он создал новый шар воспоминаний, чтобы сохранить память о прожитом дне. Помещать воспоминания в цветные сферы было единственным средством, которое Дориан изобрёл для борьбы с памятью. «Другой он» должен был знать, в каком укромном уголке его ждут расчёты. Когда он сжал шар в руке, полупрозрачные декорации его лаборатории наложились на настоящие, которые уже находились перед его глазами. «Другой он» стоял возле окна и улыбался.

– Итак, что мы потеряли на сей раз?

– Наши таблицы…

– Те, в которых мы применили теорему Леопольда Родаса к Петле бесконечной нерешительности?

– Да, знаешь, куда я их положил?

– В карман брюк. Смотри, я вижу их отсюда…

Дориан облегчённо вздохнул. Он уже собирался поблагодарить «другого себя» и попращаться, когда одна деталь заставила его нахмуриться. Кто-то что-то чиркал на его доске. «Что такое?» – недовольно подумал он. Его перевод рун Серебряного полумесяца был стёрт. Вместо него появился текст:

«Меня зовут Сью Эшвуд, я из будущего. Мне очень нужна ваша помощь. 16 марта 1872 года ваш клан вступит на тропу войны с кланом Давраса. В этот день враги вашей семьи будут повержены. Фрина Эшвуд пожертвует собой, чтобы спасти их. Их души окажутся в заточении в её сознании. Сегодня 2019 год: Фрина умирает, «Тысяча-один» на грани смерти. Пожалуйста, помогите, я должна освободить их, пока не поздно, но я не знаю, что делать».

Дориан протёр глаза, чтобы отогнать галлюцинацию, но послание не исчезало. Кто эта Сью Эшвуд? И что ей от него нужно?

– Что ж, Петля бесконечной нерешительности может подождать ещё несколько дней, – пробормотал он.

– Души, запертые в человеческом сознании, к тому же нашей племянницы, – проблема, которая на мой взгляд очень сложная! – прокомментировал «Другой он».

– Возможно, но если эта девушка действительно из другой эпохи, то, послав мне этот сигнал бедствия, она очень рискует. Правила политеса требуют ответить. Ответить и найти решение.

* * *

Прошло несколько часов с тех пор, как голоса «Тысячи-одного» ворвались в гостиную. Алистер уступил место Холли, которая, в свою очередь, только что передала книгу Даврасу. Несмотря на плотно закрытую за собой дверь, в её ушах продолжал стоять крик отчаяния. Среди плача и стонов она услышала свой собственный голос. Он выл от боли, выкрикивал имя сестры, словно она могла спасти её от зловещей участи.

– С вами всё в порядке?

Холли рухнула на пол. Она не заметила Бальтазара. Он был без своей треуголки и поэтому больше походил на вора, полного жизни, мечтающего объездить весь мир.

– Я хочу домой, – пробормотала она, – в свой настоящий дом.

– Вы же знаете, что это невозможно.

– Да… но мгновение назад мне хотелось поверить, что моя сестра ждёт меня за углом улицы. И мне достаточно пройти в эту дверь, чтобы увидеть Шеритон, тот Шеритон, который я знала до того, как война разрушила нашу жизнь.

– Но тот Шеритон потерян навсегда.

Бальтазар тихо опустился рядом с девушкой. Удивительная тишина окутала их, тишина, напомнившая Холли о прежней жизни. Те далёкие зимние вечера, когда она наблюдала за звёздами, прижавшись к своему другу из трущоб. Они понимали друг друга без слов, без единой фразы, которые могли бы нарушить магию момента.

– Я собиралась убежать с тобой, Райли, – еле слышно произнесла Холли.

– Что?

– В тот день на пляже я собиралась сказать «да».

– Ты собиралась бросить свою сестру ради меня?

– Да.

– Но почему?

– Ты прекрасно знаешь почему.

Бальтазар хмыкнул, словно говоря: «Ох уж эти женщины!». Нерешительно, он погладил щёку Холли.

– Прошлое уже неважно, у нас есть будущее, – сказал он.

– Если смерть Фрины Эшвуд не утащит нас за собой.

– Не говори так. Ещё ничего не решено, никто не знает, даст ли нам судьба шанс выжить.

– И что бы ты сделал, если бы мы всё-таки выжили?

– Я бы докучал тебе с утра до ночи, – усмехнулся Бальтазар.

– Ты неисправим, Райли!

– Да, но в этом моё обаяние, не так ли?

Вместо ответа Холли хлопнула его по плечу. Бальтазар набросился на неё, как когда-то в детстве, когда они ссорились. Хохоча, они перекатывались по полу.

– Холли, пообещай мне, – прошептал Бальтазар ей на ухо. – Пообещай мне, что однажды скажешь мне, что любишь…

– Это так важно для твоей гордыни?

– Да.

Звук хлопнувшей двери заставил их оторваться друг от друга. Замерев, Алистер растерянно смотрел на них, хлопая глазами.

– Э-э… – пробормотал он, – я всего лишь искал ванную. Не обращайте на меня внимания.

Смутившись, Холли поспешно поднялась на ноги, отряхивая платье от пыли. Бальтазара, похоже, присутствие Алистера не волновало. В его тёмных зрачках блеснул вызов.

– Пойду взглянуть, не нужна ли Даврасу помощь, – пробормотала Холли.

Капитан с сожалением посмотрел девушке вслед.

* * *

Сью встала с кровати, несмотря на предостережения матери. Один вопрос неотступно преследовал её: получил ли Дориан Эшвуд послание?

– Итак, – подытожила Кристина, следуя за дочерью по коридору, – ты подала сигнал бедствия человеку из прошлого?

Сью утвердительно кивнула. Столкнувшись со стремительным потоком информации, бо́льшая часть которой не поддавалась здравому смыслу, мать отреагировала совсем неплохо. Конечно, её брови то и дело взлетали вверх, но, в отличие от обычного поведения, она не отмахнулась от рассказов дочери.

– И теперь ты гадаешь, ответил ли он? – растерянно прошелестела мисс Эшвуд. – Зная, что вас разделяют почти сто пятьдесят лет?

– Да. Если это так, то он должен оставить мне что-то. Письмо или сферу воспоминаний.

– Куда он её дел?

В этом и заключалась суть проблемы. Каким образом Дориан мог быть уверен, что та или иная вещь не затеряется в ходе грядущих веков? Сью отправилась на поиски единственного человека, который мог бы ей помочь: Мистера Фергюсона. Пока она спускалась по ступенькам лестницы, её охватило странное ощущение. Впервые за много лет Кристина приняла её сторону.

– Мама, почему ты мне поверила? – внезапно вырвалось у Сью.

Мисс Эшвуд прикусила губу.

– Потому что… я услышала Фрину, – прошептала она. – Я тебя искала повсюду, зашла к ней и услышала, как она произнесла следующее: «Может быть, Фрина оставила какую-нибудь подсказку или сведения о клане Давраса, что-нибудь, что помогло бы нам выбраться из её головы?»

Сью застыла на месте. Она впилась вытаращенными от изумления глазами в мать и спустя несколько секунд бросилась в её объятия.

– Это же замечательно! – воскликнула она. – Это значит, у нас есть шанс пообщаться с «Тысячей-одним».

– Тётушка Хармони дежурит возле Фрины. Я сменю её и скажу, чтобы она отдохнула. Если этот феномен повторится, я дам тебе знать.

* * *

Сью понеслась на первый этаж, где столкнулась с мистером Фергюсоном, неподвижно стоявшим в коридоре. На долю секунды ей привиделась ещё одна фигура рядом с ним.

– Мистер Фергюсон, мне нужен ваш совет! – воскликнула Сью, бросившись к нему.

У старого слуги, обычно невозмутимого, вырвался вздох облегчения. Его руки слегка дрожали, как будто он не решался обнять её.

– Вам… лучше? – удивлённо спросил он. – Я поднимался проведать вас. Похоже, вы стали жертвой проклятия. Я разговаривал с Кларой, мы очень волновались за вас.

– Я в порядке. К сожалению, у меня нет времени вам всё объяснить, – остановила его Сью. – Послушайте, если бы вы были в одной эпохе, а я – в другой, и вам необходимо было бы передать мне одну вещь, как бы вы поступили?

– Полагаю, это не просто теоретический вопрос.

– Нет, мне удалось связаться с Дорианом Эшвудом через воспоминания.

– Хм…

Мистер Фергюсон на мгновение задумался. Нахмурив лоб, он что-то бормотал, наконец, улыбка растянула его губы.

– Что бы ни передавал вам Дориан Эшвуд в прошлом, – сказал он, – думаю, что этот предмет является частью этого дома уже более века. На месте мистера Эшвуда я бы выбрал что-нибудь простое, прошедшее испытание временем, и что могло бы привлечь ваше внимание.

«Какая вещь может привлечь внимание?» – подумала Сью. И внезапно ей вспомнились слова тётушки Хармони: «Происходит что-то странное. Я никогда не видела, чтобы в кухонном шкафу так сильно гремела подставка для яиц».

– Подставка для яиц! – подскочила Сью и бросилась на кухню.

Там она незамедлительно вытащила подставку, спрятанную за стопкой тарелок. Подставка подпрыгивала с такой силой, словно была на пружинках. Её основание было достаточно широким, чтобы использоваться в качестве тайника. Чрезвычайно взволнованная, Сью схватила тарелочку и с размаху бросила её на пол. В первый раз не получилось разбить подставку, как и во второй, в третий… На десятой попытке Сью пришлось смириться с очевидным: подставка была защищена магией. Неужели Дориан Эшвуд заколдовал её так, что ключ к открытию тайника могла иметь Сью?

– Меня зовут Сью Эшвуд, – прошептала девочка. – Сью Эшвуд.

Подставка для яиц, как ни в чём не бывало, продолжала подпрыгывать. Что же придумать? «Закрой сознание, – подсказала сама себе Сью, – и подумай…» Дориан Эшвуд наверняка где-нибудь оставил для тебя подсказку… Если бы он использовал магию, то остались бы её следы. Сью решительно вынула из кармана очки и натянула их себе на нос. Её поле зрения заволокло голубоватой дымкой.

Она рассмотрела тарелочку внимательнее, от волнения по её телу пробежала дрожь: на керамической поверхности проступили золотистые буковки: «Зачем?»

– Чтобы спасти «Тысячу-одну», – твёрдо ответила Сью.

И тут же подставка щёлкнула. Став мягкой, словно мокрая глина, она развалилась на ладони Сью, обнажив цветной шарик и смятый лист бумаги. Не смея дышать, подросток развернула послание и обнаружила выведенные от руки строчки.

«Дорогая Сью, надеюсь, вы получите это письмо. Вы поведали мне об угрозе, нависшей над кланом Давраса, пожалуйста, знайте: мы не остались глухи к вашему сигналу бедствия… К сожалению, несмотря на то что мне очень хотелось бы предотвратить эту трагедию, я вынужден бездействовать и позволить событиям идти своим чередом. Было бы опасно манипулировать временем и создавать парадокс, который только искривил бы вашу реальность. Вновь и вновь, прокручивая в голове проблему, я пришёл к единственному выводу: спасти «Тысячу-одного» – это выпустить их внутрь воспоминания. Воспоминания, которое на самом деле не является таковым…

Шар, который вы найдёте в яичной подставке, особенный. Мне потребовалось более десяти лет, чтобы добиться такого результата. В нём я заключил другую версию Шеритона, мир без войны, предназначенный для бывших «Бессильных». Самым сложным было растянуть время так, чтобы не ограничивать это воспоминание минутами или часами…

Дорогая Сью, я прошу вас быть очень внимательной. Вы сможете открыть этот шар только один раз. У вас есть всего пятьдесят девять секунд. За этот короткий промежуток «Тысяча-один» должны будут высвободиться из заточения. Как только это время истечёт, шар закроется.

Желаю вам удачи, Сью. Пусть у вас всё получится…»

Сью сжала письмо в руке. Высвободить «Тысячу-одного» и отправить их внутрь сферы. Как ей удастся совершить такой подвиг? Единственная надежда – разбудить Фрину Эшвуд. Подросток интуитивно чувствовала, что для этого ей понадобится дополнительная помощь.

* * *

Стоя перед умывальником, Алистер рассматривал своё отражение в зеркале. Туча проливала на него потоки дождя, дворники на очках с трудом справлялись с ними. Когда он случайно застал на полу посреди коридора хохочущих Бальтазара и Холли, в его груди неприятно кольнуло. На мгновение он почувствовал себя третьим лишним. Бальтазар ему не нравился, но он признавал его храбрость, в то время как сам был лишь очкариком, способным разве только на то, чтобы цитировать статьи закона.

– А, чёрт возьми! – вздохнул он.

Его тик вернулся: правая рука задёргалась, словно перелистывала страницы невидимой книги. Не в силах контролировать тик, Алистер не мог помешать левой руке повторять движения правой. Когда взгляд встретился со своим отражением в зеркале, у него возникло смутное чувство, что он видит кого-то другого. Незнакомца, который насмешливо наблюдал за ним…